Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Чонин, казалось, ни грамма не удивился. Улёгся щекой на сложенные руки и смотрит на меня. - И что будем делать? – спросил, наконец. - С чем? - С кем. С Сехуном. - Ничего! Мы ничего не будем делать! – резко приняла сидячее положение, вздрогнув от колющей боли внизу живота. – Ничего не случилось! Ты всё не так понял! - Я всё правильно понял, - подмигнул мне Чонин. - Ты… только не вздумай ему ничего рассказать! Это так, минутная блажь! Ничего серьёзного! - Ну-ну, конечно-конечно, - снова подмигнул. - И прекрати так делать! - Как? Вот так? – и опять подмигнул, напоминая мне объевшегося сметаной кота. - Чонин, пожалуйста, только ничего не придумывай, я тебя прошу. - Да я что? Да я вообще без всяких мыслей! А у самого такая моська, словно он вселенский заговор задумал. - Но у меня тут одна идея… - начал он. - Нет, - сразу же прервала его я. – Никаких идей. Это того не стоит. Пойдём лучше ужин состряпаем. Ты останешься? - А ты хочешь, чтобы я остался? – Чонин встал и подал мне руку, помогая слезть с кровати. Внутри то и дело вспыхивала боль, организм не особо старался заживить такую рану. - Хочу, - кивнула. - Чимин, - лицо Чонина вдруг стало таким серьёзным. - Мне не нравится такое начало, - попыталась свести всё к шутке, но не получилось. - Прости меня, - тихо-тихо, одними губами произнёс Чонин. – Давно надо было, но я… - Не надо, - опустила голову, - ничего не говори. - Надо. Надо… - он взял в руки мои ладони. – В том, что тебе больно и физически и морально, виноват я, - ласково провёл по коже большим пальцем. – Прости… Тут нужно как-то оправдать себя, но я, правда, даже слов подходящих не знаю, - продолжал выводить узоры на моих ладонях, не поднимая головы. - Чонин… - Нет, подожди уж. Знаешь, сколько потребовалось сил, чтобы начать говорить это? Много, поверь мне, много… Я знаю, что испортил тебе жизнь. Тогда, в клубе, мне надо было оставить в покое девушку, глаза которой были наполнены болью. Но я – дурак! С чего-то вдруг мне подумалось, что я смогу развеять её. И ты танцевала… Танцевала и пила так отчаянно, будто это был твой первый и последний раз. - Чонин… - голос осип, и воспоминания нахлынули с новой силой. Это было совсем недавно и так давно… - Прости меня, что тогда в машине… - он замолчал. – Мне нет оправданий… - Чонин, я сама, понимаешь, сама тогда… - Нет. Это я. Ты была очень пьяна, а я не настолько… Всё это, - он потянулся к моему животу, но не смог коснуться. Пальцы замерли в сантиметре. – Прости меня… Теперь-то я знаю тебя. И мне… чёрт, мне так жаль, что я был первым твоим мужчиной, что ты тогда не с любимым, а со мной… И ребёнок… - его голос сошёл на шёпот. – Я, правда, хотел его… - он закрыл глаза. – Прости… - Чонин… - от его слов щипало в глазах, и ком царапал в горле. Я просто обняла его за талию, молча, крепко. - Я прощаю, Чонин, прощаю… - Ты ведь не закроешься совсем? – шёпотом спросил он, проводя рукой по моим волосам. – Ты же не перестанешь верить в любовь? В ту самую, в настоящую! Прошу тебя, только не закрывайся из-за меня… С Сехуном или с кем-то другим, но ты обязательно будешь счастлива! Если ты даже выберешь такого оболтуса, как я, расшибусь, но всю жизнь буду исправлять свою ошибку. Научусь любить тебя. Хочешь? Я покачала головой. - Ты подумай, я каждой встречной своё сердце не обещаю, - хмыкнул он, щекоча дыханием волосы у виска. – Просто… я вижу его, я чувствую страх в твоих глазах. Он сквозит в каждом взгляде, стоит только кому-нибудь сделать жест заботы в твою сторону. Просто, чтобы ты знала, на будущее: мужчину очень трудно заставить быть милым с той, которая ему противна или безразлична. Поэтому, если парень пытается сделать тебе приятное, значит, ты нравишься ему, как девушка или личность. Понимаешь? Не воспринимай в штыки хорошие поступки. Жалость тут не при чём. - Философ, - шмыгнула носом. - Ага, - согласился он. – И, если ты решишь, что для счастья тебе не хватает кирпичноподобного айсберга, значит, он у тебя будет. И я помогу тебе его добиться. - Чонин! - Не «чонинкай»! И выбрось ты этот бред из головы – «я не достойна»! Достойна! Достойна самого лучшего! А вот является ли Сехун этим самым «лучшим» - это уже другой вопрос. Я легонько ущипнула его за бок. - Эй, ты там понежнее! – воскликнул Чонин, но объятия не разорвал. - Кх-кх, - раздалось громкое покашливание, и мы с Чонином одновременно повернулись к дверям. На пороге стоял Сехун. И взгляд у него был такой, словно он нас в прямом смысле заморозить пытался. - Я извиняюсь, что прерываю ваше… милование, но я ужин приготовил. Впрочем, если вы сыты любовью, то мне больше достанется. Продолжайте, - и вышел, громко хлопнув дверью. - Что… что это было? – подняла лицо к Чонину. - А это, моя духовно невинная Чимин, ревность, - усмехнулся Чонин. – А всё гораздо проще, чем я думал…