Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Я стояла под дверью и прислушивалась к бою на кухне. Казалось, что там идёт битва за славный град, а не чистка кастрюль. Скорее всего, Сехун здорово психовал, нарочно громко колотя железной поверхностью об раковину. «Вот, мол, слушай, Чимин, как я заслуживаю твоё прощение!». Мне хотелось выскочить и спасти ни в чём не виноватую посуду, но выходить было страшно. Я же просто так ляпнула то, что сказал Чонин. У меня и в мыслях не было, что он тут же пойдёт это делать. Удивил он меня, удивил. Вскоре стало тише. Устал, наверное. Звуки воды из-под крана и еле-еле слышное ворчание, слов не разобрать, просто бубнит на одной тональности. Небось, вспоминает всех моих родственников до седьмого колена. Где-то через час в дверь поскреблись. - Я всё сделал, - раздался недовольный голос Сехуна. – И даже пол помыл на кухне. И столько обиды и укора в голосе, словно я его заставила в свинарнике убирать. - Молодец, - открыла дверь. А он стоит на пороге, губы сжав, и смотрит на меня пристально-пристально. - И что теперь? – спросила. - А теперь давай разберёмся по существу. - Я тебя внимательно слушаю, - скрестила руки на груди. - На пороге? Так и будем здесь стоять? - Предлагаешь перебазироваться в туалет? Только там у нас складывается взаимопонимание, - усмехнулась. - Не правда, - обиженно буркнул. – На моём диване мы тоже неплохо ладим. - А за пределами? Он опустил голову, закусив щеку. У меня от непонятной нежности аж в груди защекотало. - Вчера… - начал он. - Это вчера, - перебила, - а сегодня – это сегодня. - А нельзя ли как-нибудь перенести вчерашнее на сегодня? Ну, не в смысле, туалет, а… Ну, и не то, чтобы я настаивал на… Чёрт! Я не могу разговаривать, стоя на пороге! - взъерошил свои волосы. - Ты можешь одним предложением объяснить, что ты от меня хочешь? - Повторение и продолжение вчерашнего чисто теоретически возможно? – выпалил Сехун. - Чисто теоретически? - Ащ! Не могу! – шагнул в комнату. На меня тут же напал ступор. А ведь чувствовала лёгкое превосходство, пока держала его на расстоянии, но стоило ему перешагнуть эту грань – и вот я снова мелкий зверёк на прицеле у хищника. - Чимин, - я отступила. – Давай сядем и поговорим. - Почему обязательно надо разговаривать? Почему нельзя… - Нельзя, - и сделал ещё несколько шагов, потеснив меня до кровати. Сам сел напротив, на офисный стул. Я не хотела разговаривать и что-то обсуждать. Боялась, что нечаянно выдам себя, покажу, что его поцелуи что-то значат для меня. Мне не верилось, конечно, нет, распрекрасный Сехун не мог влюбиться в меня ни с того ни с сего. После всего, что было. После Чонина. - Бывают же моменты, когда нам друг с другом комфортно, - начал парень. – Мы давно знакомы и всё это, - взмахнул руками, видимо, говоря о нашем браке. - Мы никогда не общались. - Давай общаться. Мы же общаемся сейчас? - Так получилось. Меня жутко напрягала вся эта ситуация: и то, что он сидит в моей комнате, и то, что он говорит и смотрит на меня. Я не знала, куда девать глаза и руки. Ночью всё гораздо проще. Ночью кажется, что никто тебя не видит, и даже совесть и здравомыслие мирно спят. - Чимин? – окликнул Сехун, заметив, что я отвлеклась. - М? - Я тут, вообще-то, пытаюсь высказать свою точку зрения по нашему вопросу! - Какому вопросу? - Чимин! О чём ты думаешь? - О том, что катастрофически не воспринимаю тебя при свете дня, - честно призналась и тут же пожалела об этом. Он на секунду замер, потом молча встал и вышел, тихо закрыв за собой дверь. - Сехун! – вскочила и побежала следом. – Я не хотела тебя обидеть, просто… - Просто я не правильно тебя понял. - Да! Я имела ввиду, что… - Что я навыдумывал себе чёрти что, а на самом деле являюсь для тебя эдаким «туалетным» другом, успокоителем, минутным отвлечением, - повернулся ко мне спиной. - Чего? - Прости, наверное, я напрягаю тебя сейчас. - Я не то хотела сказать! - Да не надо ничего говорить. С Чонином тебе гораздо лучше и уютнее. С чего я вообще решил, что… - Ох! – не выдержав этого напряжения, прижалась к его спине, обняв за талию. Уткнулась лицом и зажмурилась, вдыхая аромат чистой рубашки и мужского тела. – Ты много говоришь. Не говори, это смущает и… - Значит, просто переходить к делу? – тихо, боясь спугнуть меня, спросил он. Я кивнула уткнувшимся лбом. - Вообще-то, я наивно полагал, что это девушкам нужна конкретика в отношениях, - усмехнулся Сехун. – Но, если так, - коснулся моих рук на своём животе. Моё сердце билось быстро-быстро, даже страшно было, вдруг он чувствует, как оно бьётся об его позвоночник. Казалось, что я с ума сошла, раз обнимаю его вот так, посреди бела дня, точнее, вечера уже. Но суть не в этом. Суть в том, что у меня буквально в глазах темнело от его слова «отношения». Настоящие нормальные отношения? У меня? Со свиданиями, хождением за руки, объятиями и поцелуями? Как у обычных счастливых людей? В голове неожиданно всплыли аффирмации, которые Чонин приказал повторять: «Я – частица Бога на земле. Я уникальна и неповторима. Я достойная всего самого лучшего». Неужели и вправду достойна? Так страшно обмануться и страдать. - О чём ты снова задумалась? – Сехун завертелся в моих объятиях, поворачиваясь ко мне лицом. Пришлось уткнуться ему в грудь, чтобы он только не видел этих пунцовых щёк. - Чонин сказал, что, если ты почистишь кастрюли, надо тебя отблагодарить, - пробубнила, не поднимая головы. - Чонин? Так это его идея? Так и знал, что этот засранец ещё попортит мне жизнь! – начал возмущаться Сехун, но тут же переключился. - Подожди-подожди! А что там с поощрением? Я быстро вскинула подбородок, клюнула его в уголок губ, и тут же уткнулась в рубашку. - И всё?! Ну, нет, мадам, так не пойдёт. Я на кухне за всю мужскую половину земли поработал, так что, - приподнял мой подбородок, заставляя смотреть в его глаза, - если поощрять, то, как положено. - Сехун… Он хитро улыбнулся, отчего в горле резко пересохло, и волна слабости пробежала под коленками. Нарочно медленно стал наклоняться, разрешая мне любоваться этими идеальными губами. Я покорно закрыла глаза. Но поцелуя не последовало. Непонимающе распахнула глаза и замерла, обнаружив его буквально в сантиметре. А он, зараза, взял и верхнюю губку облизнул, потом нижнюю. И так близко, в полусекунде, полувыдохе от меня. А я пялюсь, как чокнутая, на этот розовый язычок, что прячется в недрах сладкого рта, а потом снова появляется, дразня и завлекая. И в голове пу-у-усто, шаром покати… И я не вижу глаз, только губы. Центр моей вселенной только что сошёлся клином на этих губах. - О-ох-х, - простонала и требовательно прижалась к его губам, обнимая за шею. Он тут же довольно заурчал, как сытый кот, крепко обнимая меня за талию. Как может поцелуй быть разным и доставлять такое удовольствие?.. Фактическое прикосновение рта. А внутри всё с ног на голову, и хочется съесть его в прямом смысле, медленно поглотить, предварительно облизав сверху донизу. Как я оказалась на диване? Как я оказалась под Сехуном? - Если ты будешь так благодарить меня, - смеётся мне в шею, - я согласен квартиру ежедневно драить! Он сказал это, а у меня мозг, наконец, включился. Я тут же заёрзала, пытаясь вылезти из-под тяжёлого стройного тела. - Ну, чего ты? – чмокнул в щёку. - Твой… твой ремень мне в ногу… - Оу, ты предлагаешь мне снять штаны? - Нет! Нет, конечно! - Эх, размечтался… - разочарованно протянул Сехун, но всё же встал, потянув и меня за руку. Я чувствовала себя немного потерянной, слишком зацелованной, если такое может быть. От смущающего разговора меня спас его телефон. Я мысленно поблагодарила миссис О за то, что спасла меня, и тихонечко свалила из зала. Потом пришёл хмурый Тао. На вопросы отвечать отказывался, сослался на дела и закрылся в комнате. Пришлось самой строить предположения. Хотя, кого я обманываю? В голове кроме Сехуна вообще ничего нет. Ровно в одиннадцать в мою дверь постучали, потом чуть приоткрыли и вошли в комнату. - Тао? – спросила у темноты. - Неа, - кровать прогнулась. - Сехун?! Ты куда? Ты чего?! Ты… - Тихо-тихо, а то прибежит твой братец и начнёт кулаками махать, а ты ведь не хочешь избитого мужа? - Так нельзя! – громко зашептала, чувствуя, как он примостился рядышком. - Неужели ты меня прогонишь? – выдыхает мне в губы. - Сехун… И чувствую чужие руки под одеялом, что проводят по бедру вверх, цепляясь за край пижамных шорт и майки, и притягивают ближе. - Всё. Спим, - прижал меня к своей груди, лишая доступа кислорода. Я тут же завозилась, пытаясь отодвинуться. - Сехун, иди к себе! - Не вертись, а то я за себя не отвечаю, - хихикнул Сехун. - Давай я посижу с тобой, пока ты не заснёшь, а? – предложила, уперев руки ему в грудь. Хорошо, что он спит в старой футболке и штанах. - Говорю же, не крутись! - Но, Сехун! - Ещё одно слово и я… - Сехун! - Я тебя предупредил, - и резко перевернувшись, навис надо мной. - Се-сехун… - Не волнуйся ты так, - коснулся кончиком носа моего. – Я же не насильник какой. На секс никто не рассчитывает. Или я ошибаюсь? - Эй! - Хах, - хихикнул, - не то, чтобы я не хотел… - Сеху-ун… - прозвучало совсем жалобно. Как хорошо, что он не читает мысли и не знает, о чём я думаю в тот момент, когда он так близко прижимается ко мне в темноте. Ох, не теория относительности в моей голове, и даже не мир во всём мире… - Но в нашем брачном контракте произошли некоторые изменения, поэтому… - и целует медленно и тягуче, - это можно. А остальное… - и снова поцелуй, от которого внизу живота становится жарко, - я не тороплю… Скажи он, что хочет «этого» прямо сейчас, я, при всём своём благоразумии, не смогла бы его выгнать. Никогда у меня не было подобной ночи… Мы целовались, болтали и хихикали, еле сдерживая какой-то истерический, ненормальный смех. И мне казалось, что я в воздухе, в подвешенном состоянии, в невесомости. Наверное, это те самые хвалёные бабочки в животе поднимали меня на такую высоту…