Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Девушка тихо сидела на стуле, скромно опустив глаза. Видно было, что она волновалась, нервно теребя ручку дипломата. Я сидела рядом и не знала, что сказать. Наверное, надо было расспросить, но она конкретно дала понять, что пришла к Тао и только с ним будет разговаривать. Надо сказать, ему я уже позвонила и сказала, что дома его ждёт сюрприз. - Ты давно знаешь Тао? – решила начать издалека. Она испуганно дёрнулась, вынырнув из собственных мыслей. - Месяц, - тихо ответила девушка. Хотелось спросить, насколько тесным было их общение, но это как-то некорректно. Поэтому я молча придвинула ближе к ней цветастую кружку с чаем. Вот так мы и просидели до прихода Тао. - И где хвалёный сюрприз? – раздался его голос с порога. Мина широко распахнула глаза и сглотнула. - Надеюсь, твоя сестра сейчас выйдет с ремнём и отходит тебя так, чтобы ты сесть не мог, мелкая зараза! – заворчал Сехун. - Пф! Я уже вырос! – фыркнул Тао. - Мало тебя в детстве били, мало. - Меня не били вовсе! - Зря они упустили эту эффективную форму воспитания. Я вышла в коридор, и парни замерли с кроссовками в руках. - Что? – вытянулось лицо у Тао. - Что-то случилось? – тут же спросил Сехун. И что у меня за лицо, если всё всегда сразу ясно? - Выходи, - обернулась к девушке, - они пришли. - Они? – испуганно пролепетала она, прижимая к себе, как щит, дипломат. - Тебе к тому, что справа, - пояснила. – Тот, что слева, уже занят. Она встала и вышла в коридор. Тао уронил кроссовок. - Ми… Мина? - Я пришла… Ты сказал… Если что… И я… - бессвязно залепетала девушка, отчаянно краснея. У Тао было такое растерянное лицо, что мне его даже жалко стало. По его глазам было видно, как завертелись с утроенной силой шестерёнки в голове. - Поговорите на кухне, - сказала, чтобы развеять напряжение. И братец, как заворожённый, не сводя с девушки глаз, направился к нам. Она попятилась и плюхнулась назад на свой стул. Тао закрыл за собой дверь, оставляя нас с Сехуном вопросительно переглядываться и пожимать плечами. - Я сейчас, - Се закусил губу. – Твой мелкий меня ни на секунду не отпускал, - пожаловался он и кинулся в туалет. Я тихонько поскреблась в кухонную дверь. Всё-таки надо было чем-то их кормить. - Я на секундочку, - заглянула. Они сидели молча. Оба с красными щеками. Я прошла мимо, вытащила из микроволновки тарелку риса с овощами и вышла, оставив их молчать дальше. Честно говоря, Тао никогда не приводил девушек в дом. Однажды даже мама пошутила, сказав, что ей интересно узнать, какие девушки нравятся её сыну. Он тогда встал и абсолютно серьёзно сказал: «В дом моих родителей войдёт моя жена. Остальные – приятное времяпрепровождение». Папа уважительно покачал головой, мама, умилившись, чмокнула его в щёку. Так что я так и не знала, с какими особами водится мой младший брат. Неужели ему нравятся вот такие: тихие, скромные, спокойные? Внешностью Мина не яркая, от природы милая. А я всегда думала, что его тянет на яркость и блёстки. Хм… Сехун ждал меня в моей же комнате. Развалился на кровати, закрыв глаза. - Я принесла рис, - поставила тарелку на стол. – Не знаю, когда они освободят кухню, так что, ешь. - Мне так плохо, - раздался стон с кровати. - Голова болит? – подошла ближе и наклонилась, всматриваясь в бледное точёное лицо. - У меня острая нехватка… - Чего? - Тебя, - и дёрнул меня за руку на себя. Я, не успев сообразить, упала на него. Его руки тут же обвили меня за талию. Он перекатился на бок, практически подминая меня под себя. - Мне кажется, я болен, - прошептал мне на ушко, отчего в горле тут же пересохло. Крепкое тёплое тело и запах мыла вперемешку с его собственным мужским ароматом… У меня из головы тут же вылетели Тао и Мина. - Болен? Что… что болит? - Нет тебя поблизости, и всё болит. Я смутилась и зажмурилась. - Я, как наркоман… Ломает меня, - и касается губами кожи возле ушка. – Это непривычно… Не знаю, у кого спросить, может, так не должно быть? – и легонько целует в щёку, проводит по коже носом, вдыхая. Быть может, ему так же нравится мой запах. Я чувствую – он возле губ, близко-близко, в сантиметре. Замер и чего-то ждёт. Я приоткрыла глаза. И точно, завис на нулевом расстоянии. - А ты? Что чувствуешь ты? Ты ничего не говоришь мне, - прошептал в губы. Я потянулась к нему, но он отодвинулся. Кровь ударила в голову. - Я не прошу пафосных признаний, - тихо сказал он, продолжая смотреть на мои губы, - просто скажи, что ты не сдалась под моим напором, а что я тебе тоже нравлюсь. Взволнованно сглотнула, и слова застряли в пересохшем горле. Никогда никому ничего такого не говорила. Я просто не знаю, как себя вести правильно, когда влюблён. Что говорят? Что делают? - Скажи, - и поцелуй в правый уголок губ, - скажи, - касается левого уголка. И губы горят и, кажется, даже пульсируют в ожидании нормального поцелуя. - Нравишься, - выдохнула. И в награду – его губы, мягкие, тёплые, жадные… И руки, что задрали на боку кофту и касаются кожи… И пальцы, что, рисуя круги, движутся под кофтой выше… И дрожь, которая волнами пробегает по телу, от шеи по позвонку вниз, по нервам под коленями к кончикам пальцев на ногах… И нет в мире ничего, кроме этой кровати. Бездна… А ведь это всего лишь поцелуй. Если я решусь с ним на большее, наверное, сойду с ума…