Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

Я не знаю, что сказал Сехун своему отцу утром, но в 12 часов дня тот уже стоял на нашем пороге собственной персоной. Перед этим ребята о чём-то долго разговаривали с Миной, она вышла очень бледной из комнаты Тао, смущённо кивнула мне, и скрылась у себя. - Неблагодарный мальчишка! Уже несколько недель от тебя ни слуху, ни духу! - И тебе – здравствуй, папа, - кивнул в ответ сын. – Спасибо, что так быстро смог освободиться и уделить мне время. - Я был поблизости, - буркнул мистер О, не разуваясь проходя в зал. - Может, чай или кофе? – робко предложила. Он грузно уселся в кресло и смерил меня тяжёлым взглядом. - Уверен, что твоё поило – смертельная отрава, - мужчина брезгливо поморщился. - Змея не может умереть от яда, - в зал вошёл Чонин, до этого о чём-то разговаривавший с Тао. – Так что, можете не волноваться, - и сел на сложенный диван. Мистер О фыркнул и сказал: - Тогда кофе. У меня тряслись руки, пока я насыпала ложечки напитка в кофемолку. Хлопнула дверь, и к мужской компании в зале присоединился Тао. - Можно без предисловий? – предложил мужчина. – По телефону тебе удалось меня заинтриговать. - Да, не будем ходить вокруг да около. Отец, ты хотел, чтобы я стал самостоятельным. Я стал. Пусть и не по твоим стопам. Буквально вчера мы открыли спортивный клуб. Тао, покажи. И братец развернул мужчине ноутбук. - Два этажа. Тренажёрный, зал для борьбы, танцевальный класс, - перечислял Тао. – Проект окупится через полгода. Чистая прибыль – через семь месяцев. - Я вложил в это деньги, - сказал Сехун. - Сколько? – спросил его отец. - Все, что у меня были. - Ты просчитал вероятность банкротства? - У меня высшее экономическое образование, если ты забыл. Конечно, я всё просчитал. - Я открываю здесь студию современного танца, - настороженно, словно сразу ожидая отрицательной реакции, произнёс Чонин. - И ты влез? – удивлённо приподнял бровь мистер О. - Вы же говорили, что пора взрослеть, вот я и решился. - А я думал, не доживу до этого, - вздохнул мистер О. - Что? – не поняли Чонин и Сехун. - Ничего. Так зачем вам я? Судя по всему, родители вообще вам не нужны, - с горьким ехидством сказал мужчина. - Мы, правда, вложили в это дело много сил и денег, - Сехун потянулся к клавиатуре, - но вот этот человек хочет всё испортить, - и на экране появилась лысая круглая физиономия. - Кан?! – воскликнул мистер О. – Сукин сын! Да я ж тебя засажу, к чёртовой матери! - Вы знакомы? – удивлённо воскликнул наш нестройный хор. - Эта сволочь в своё время изрядно попила мне кровь! А теперь на моих детей, тварь, перекинулся?! – он звучно стукнул ладонью по столу. – Что ему надо? - Деньги, - ответил Сехун. - Чем мотивирует? - Угрозами, что повесит на нас похищение дочери, которая временно, по собственной воле гостит у нас, - сказал Тао. - Бедное дитя! И не повезло же с родителями! Мразь! Небось грозится, что ваш бизнес развалит? - Угу, - кивнули ребята. - А где мой кофе, девочка? – мистер О неожиданно повернулся ко мне. Я от слова «девочка» забыла, в какой стороне кухня находится. - Сейчас, - послушно кивнула и кинулась за чашкой. Напиток уже и остыть успел. - Да не грей! – раздался громогласный голос. – Сын сказал, что я от твоего яда не умру! - Это сказал я, - заметил Чонин. - А ты не сын мне, что ли? В квартире повисла пауза. - Ну… - Чонин неловко опустил глаза. - То, что твоя мать – моя жена, разве не делает тебя моим сыном? Чего ты молчишь? Или ты думаешь, я был очень рад, увидев шального гуляку, который купил себе мотоцикл и плевал на житейские заботы? Ты уходил из дома, заставляя свою мать волноваться. Я должен быть обнимать тебя при встрече? Да мне хотелось встряхнуть тебя хорошенько, а то и выпороть! Мне казалось, что происходит сейчас что-то очень важное, что-то личное и безумно трогательное. Этот грозный мужчина по-прежнему пугал меня, заставляя вздрагивать, стоит ему только покоситься в мою сторону. Но в этот момент словно приоткрылась занавесочка, и мы увидели что-то потаённое. - Ты танцуешь в клубах. Думаешь, я не знаю? Я, конечно, не понимаю ничего в современной музыке, но даже мне понравились твои номера, - признал мистер О. Чонин удивлённо вскинул голову. - Видели? – переспросил он. - Конечно. Должен же я быть в курсе, чем занимается мой сын. Пока этот оболтус, - мужчина кивнул на Сехуна, - не мог решить, чем ему заниматься в жизни, ты хоть что-то смог решить самостоятельно. Мозгов, конечно, совсем мало, - он поцокал языком, - но способность к танцу не отрицаю. - Вы никогда… никогда не говорили мне, - робко пробормотал Чонин, совсем смутившись от неожиданных комплиментов. - Таких, как ты, гонять надо, а не хвалить! – выдал отец семейства. – Если захвалить, то загордишься и совсем перестанешь работать над собой. А так, ты знал, что твоя жизнь в твоих руках и вертелся. В этом мире иначе никак не выжить. Нужно крутиться, искать выгоду. Признаю, вот этот мелкий, - кивнул на Тао, - имеет явные склонности к бизнесу. Я наводил справки в самом начале всей этой заварушки, узнал, что клуб остался не просто на плаву, а приносит реальный доход. А тут ещё и спорт-клуб. И почему я уверен, что это его идея, а вы – так, на подхвате? Ребята переглянулись. - Впрочем, без разницы, - мистер О пренебрежительно махнул рукой. – Важно, что какой-то прыщ на теле мироздания хочет испортить жизнь моим детям. А на это имею право только я. Мне сразу вспомнились слова Тао: «Никто не имеет права обижать тебя. Никто, кроме меня». Наш гость тут же встал, окинул взглядом притихших парней, и сказал: - Мне надо дать Нобелевскую премию за вклад в педагогику и воспитание детей. За это дают премию? Сехун отрицательно покачал головой. - А зря. Я заслужил. Похоже, мой воспитательный эксперимент дал свои плоды. Мы непонимающе переглянулись. - Об этом ушлёпке не волнуйтесь. И девочке передайте, чтобы строже с ним по телефону говорила. Он на самом деле тот ещё трус. А я к нему с ревизией и налоговой заявлюсь. И он направился к входной двери. - Спасибо, что пришёл, - тихо сказал Сехун. Мужчина распахнул дверь и, не оборачиваясь, словно ни к кому не обращаясь, произнёс: - Я вчера твою книгу дочитал…