Сломать нельзя построить, или Дело в запятой.

- А Тао и Мины нет. Они в кино ушли, - с порога объявил Сехун. - Значит, мы можем серьёзно поговорить, - бросила на него тяжёлый взгляд. - Серьёзно? Серьёзно… И почему это меня так напрягает… - пробормотал он, пропуская меня в зал. - Присаживайтесь, О Сехун, - кивнула ему на кресло. - Ох, блин… А что я уже сделал? Сразу предупреждаю, все мои поступки продиктованы моими глубокими чувствами к тебе или природной глупостью, против которых не попрёшь! – заявил он прежде, чем сесть. – Всё. Я готов принять наказание, - сложил руки на коленях. - Ты же ещё не знаешь, за что. - Заранее на всё согласен. А если я, в конце концов, ещё и поцелуй получу, так вообще разрешаю меня даже побить. Я обречённо вздохнула. - Дело обстоит так: одна маленькая птичка напела мне о том, что ты наш контракт давным-давно разорвал. - Если я правильно понимаю, эта птичка – смуглая, наглая, и ездит на мотоцикле. Я прав? - Не суть. Главное – контракт. - Так ты со мной ради этой бумажки? – наигранно закатил глаза Сехун. - Не спрыгивай с вопроса! - А в чём, собственно, состоит вопрос? - Где контракт? - Мне кажется, в мусорке, где-то на пересечении Седьмой и Тридцатой. - Почему он там? - Это была ближайшая мусорка, - он пожал плечами. - Я спрашиваю, почему он вообще оказался в мусорке?! - Потому что мусорить на улице нельзя, - он укоризненно покачал головой. - Издеваешься?! - Ага, - улыбнулся он и, наклонившись вперёд, рывком притянул меня к себе, усаживая на колени. - Мы ещё не закончили, - насупила брови. - Неа, - уткнулся носом мне в ключицы, - всё только начинается… - Ты разорвал контракт и не сказал мне! - Угу, - и прикусывает кожу. - Сехун! Мы сейчас с тобой разговариваем вообще-то! - Ты говори-говори, не отвлекайся, - и расстегнул верхнюю пуговичку на моей рубашке. - Эй! – ударила его по рукам, которые, почувствовав безнаказанность, быстренько принялись расстёгивать остальные пуговицы, демонстрируя мой белый бюстгальтер. - Так о чём ты? – поднял на меня невинные глаза. - О контракте. - Я составлял его, чтобы подстраховать себя, но через пару недель понял, что просто верю тебе. Вот и всё. - Но там были прописаны и мои условия! - Ты сомневаешься, что я их выполню? – серьёзно спросил Сехун. - Нет, просто… - стушевалась. - Я уже и не помню, в чём там суть… Ты со мной пять месяцев, - он стал вспоминать условия, - и в итоге… Получаешь квартиру? – он произнёс это и как-то странно посмотрел на меня, недоверчиво. – Дело в квартире? - Не только. Я просто хочу, чтобы… - Гарантии? – и он аккуратно спихнул меня с колен, заставляя встать. - Нет, я… - Неужели… Неужели желание съехать от брата настолько сильное, что ты вот это всё разыгрываешь? – он поднялся с кресла, возвышаясь надо мной. - Что? Разыгрываю? Я уже перестала улавливать ход его мыслей. На самом деле, мне банально хотелось услышать: «Я влюбился в тебя и не хотел отпускать через пять месяцев». А в итоге… - Я не имела в виду, что… Я просто… - Я разорвал контракт, сделал глупость, прости. Это ведь были твои гарантии, - и сжимает губы в тонкую полоску. – Но я обещаю тебе, что сделка состоится на прежних условиях. Тао и Мина вернулись из кинотеатра, а Сехуна всё ещё не было. Я чувствовала себя последней дурой, что вообще начала тот разговор о контракте. Ну, нет его, и чёрт с ним! Вина душила жёстко. Сехуна привёз Чонин в первом часу ночи. Сгрузил его в коридоре, прислонив к стенке, покачал головой, глядя на это зрелище, и спросил: - Я виноват? - Нет, я. - Это из-за контракта? - Странно, но бумажка, которой уж нет, до сих пор портит нам жизнь… - Что он сказал? - Он подумал, что я с ним из-за обещанного жилья в случае соблюдения всех условий. - Идиот. - Угу. - Давай я его до дивана дотащу, - Чонин тяжело вздохнул и стал взваливать на себя брата. Вдвоём мы кое-как дотянули тело до более подходящей горизонтальной поверхности. - Не бери в голову. Не у одной тебя комплексы и самооценка ниже плинтуса, - хмыкнул Чонин, небрежно толкнув свисающую с дивана руку. - Спасибо, что привёз. - Куда ж я денусь? - Вот, - на стол рядом с чашкой опустился журнал недвижимости. – Выбирай, - бросил Сехун и вышел из кухни. По обложке было ясно, что он предлагает мне выбрать себе другое жильё. И тут меня, напряжённую и разочарованную, просто накрыло. Я схватила журнал и, вскочив со стула, швырнула ему в спину. - Ничего мне от тебя не надо! Ни договор, ни обещания, ни квартира! Ничего не надо! И если и я тебе не нужна, то закончится твой срок отбывания в немилости, и можешь проваливать! Жила как-то без тебя и ещё столько, как минимум, проживу! – кричала в его замершую в коридоре спину. – И ты идиот, если прожив со мной это время, до сих пор думаешь, что я ищу наживы! До слёз было обидно, до слёз… - Что за крики? – из родительской спальни выглянул Тао. - Скройся, - рыкнул на него Сехун. - Что ты сказал? – набычился братец. - Пусть сами разберутся, - Мина ласково приобняла его за талию, вынуждая вернуться в комнату. - Но Чимин… - не хотел сдаваться Тао. - Большая девочка, - кивнула Мина и, втянув его, закрыла дверь. - Значит, квартира тебе не нужна? – обернулся Сехун, глядя на меня также тяжело и обижено. - Не нужна, - сделала шаг к нему. - А что нужно? - Ты нужен! Ты, дурак. - Можно ещё раз и более ласково? - Я хочу дать тебе чем-нибудь тяжёлым по голове, - призналась, - и поцеловать… - добавила тише. - А вот это уже клиника, - фыркнул он, по-прежнему не улыбаясь. - А вот это уже, наверное, любовь… - Наверное… - и шагнул мне навстречу.

***

- Сехун… Сехун… - от его поцелуев перехватывало дыхание. – Ребята… - Никого нет, - шёпот в шею и касание языка. Он требовательнее прижимает к себе, заставляя сползти по подушке и лечь. Тут же устраивается сверху, и это до одури приятная тяжесть. По шее поцелуи движутся вверх, наконец, накрывая пульсирующие в ожидании губы. И я снова глохну и слепну, став одной сплошной кожей, тонким оголённым нервом. И каждое касание, как маленький взрыв в голове и тайфун внизу живота. И хочется прижать его к себе сильно-сильно, потому что мало… потому что одежда… Его пальцы робко пробираются под мою домашнюю спортивную кофту, касаются кожи, и мурашки покрывают меня всю, даже по щекам пробегает волна. Он просто поглаживает бока, не наглея, но мне уже хочется снять эту кофту и его футболку и почувствовать его… Мне хочется… И нет мыслей, кроме «хочу». Чего? Как? Зачем? Хочу и всё тут. И хорошо, что мы в моей комнате. Хорошо, что вечер и свет выключен. Хорошо, что он не видит моих пылающих щёк и глаз, потому что они сдают меня полностью. А он просто целует меня: губы, щёки, веки, шея… ключицы… грудь… Когда он успел расстегнуть? И рот его такой горячий, что, кажется, останутся следы там, где он касался. А руки гладят бёдра, цепляясь кончиками пальцев за резинку штанов. И мне кажется нечестным то, что он всё ещё в футболке, и я, царапнув его по спине, дёргаю её вверх. Он послушно разрешает снять её с себя, на несколько секунд прижимаясь голым торсом к моей оголённой груди. На меня нахлынуло такое ощущение счастья, просто от того, что я могу обнимать его вот так, что защипало в глазах. И если бы не наглые руки, которые принялись медленно стягивать с меня штаны, я бы всплакнула. Но руки упрямо стягивают их вниз, и мне пришлось перехватить резинку трусов, а то так можно сразу остаться абсолютно голой. И это похоже на борьбу. Потому что я не остаюсь в долгу, чуть отталкивая, тянусь к его поясу и на этот раз быстро справляюсь с пуговицей и молнией. - Мне это нравится, - хихикнул он и приник к губам. - Конечно, - фыркнула в поцелуй, продолжая стягивать его штаны. И – чёрт, я дожила и могу безнаказанно провести ладонями по его упругим ягодицам, которые буквально «лезли» мне в глаза все эти месяцы. Выкусите все - одногруппницы и завистливые стервы! Именно я сейчас с неописуемым кайфом мну эту выдающуюся часть его тела! Он, впрочем, в долгу не остаётся, точно так же опустив ладони на мою попу. Наверное, выглядело это смешно: двое целуются, держась за задницы друг друга, но я буквально не могла оторвать свои руки. Сехун провёл рукой по внешней стороне бедра и нырнул внутрь, между ног, заставляя пальцы на ногах сжаться в предвкушении. - Я хочу… - прошептал он, щекоча дыханием ухо. – Очень хочу… Но если ты скажешь, я остановлюсь, - шепчет, а сам касается там, внизу, где горячее всего, где только тонкая ткань ему преграда. - Не скажу… - еле слышно, на выдохе, - не скажу… И лишняя ткань испаряется тут же. От Сехуна, кажется, исходит жар, потому что тело плавится под его руками, отзываясь прерывистым шумным дыханием из груди. И одеяло сбилось где-то в ногах… И мне должно быть хоть чуточку страшно, но я чувствую себя такой смелой, такой всемогущей, потому что провожу пальчиками по его животу вниз, и он замирает, переставая дышать. И стоит опять обнять за плечи, и он снова дышит, часто и тяжело, спускаясь поцелуями всё ниже и ниже. Замирает у живота, неожиданно нежно и робко касается губами ямки пупка, поднимает голову и: - Однажды здесь будет расти мой ребёнок… И вновь приникает к моим губам. И я готова всё ему отдать, рассказать и раскрыть всё. Только бы он поскорее стал частью меня. И – нет, внизу живота не бабочки, - клубок нервов, который томительно пульсирует, прося большего. И так жарко и сладко… Что в голову ударяет фейерверк, яркими искрами сверкая под веками, когда ближе уже нельзя, когда дикое, природное, первозданное ощущение единства с другим человеком заполняет каждую клеточку. И нет в этом ритме ни грамма пошлости, он созвучен ударам сердца. Сердца, одного на двоих… Год спустя… - Тебе удобно? Может, подушечку принести? Воды? Чаю? Сок! Точно, я всегда с собой ношу сок, на всякий случай. Какой хочешь? - Ким Чонин! Сядь и перестань мельтешить перед глазами! Меня уже тошнит, - поморщилась Наи. - Тебя тошнит не от меня, - улыбнулся парень, - просто через пять месяцев у нас будет малыш! - Прекрати! Меня от твоей слащавости ещё больше мутит! - Ворчать для беременных – это нормально, - философски ответил он. – Может, мои любимки хотят яблочко? - Чонин! Спасите меня кто-нибудь! – воскликнула девушка, закатив глаза. - Поздно, - усмехнулся Чонин. – Раньше надо было думать, до того, как подписала бумагу в ЗАГСе. - И так думаю, зачем я вышла и стала разбираться с мотоциклистом? Поставила бы машину на другое место, и все дела! - Ты такая милая, когда сердишься, - умилившись, Чонин погладил её по голове. - Я тебя ненавижу, - буркнула девушка и отвернулась. - Да ну? – парень поставил свой подбородок ей на плечо. – А кто сегодня ночью стонал и шептал: «Да, Чонин… Да… Люблю… Люблю…». - Эй! – она стряхнула его с плеча. – Это запрещённый приём! - Неа, - нежно обнял её сзади и что-то зашептал на ушко. Ким Наи, смутившись, опустила глаза и покраснела. Осталось лишь догадываться, что ей нашёптывал этот змей-искуситель. - И я так хочу… - отвесив губу, бросая на пару напротив завистливые взгляды, протянул Тао. - Так в чём проблемы? – решил уточнить мистер Ли, присаживаясь рядом с ним. - Мина сказала, что ей сначала надо окончить университет, поработать, а уж потом можно и думать об остальном, - обиженно ответил Тао. - Она у тебя умная девочка, - кивнул мужчина, - а ты эгоистичный оболтус. - Эй! Я попрошу без оскорблений! - Ты на меня голос не повышай, мелкий, - и отвесил Тао подзатыльник. - Мелкий?! Да сколько ж можно?! – воскликнул тот. - Пока не научишься благодарить за то, что есть, большего не получишь, - философски заключил мистер Ли. - Да я благодарен, благодарен! - Значит, недостаточно. - Я люблю тебя, Мина! – крикнул Тао, и девушка, несущая стакан с вилками, всё выронила и кинулась собирать их по полу. - Дурачок, - пожал плечами мужчина, глядя вслед кинувшемуся к любимой Тао. - Все в сборе? – раздался раскатистый голос, и в столовую вошёл мистер О. - Да, дорогой, - миссис О чмокнула мужа в щёку. – Горячее почти готово, так что мой руки и садись со всеми. - Чонин! Опять ты тискаешь бедную девочку! – воскликнул мужчина. – Её уже от тебя тошнит, наверное! - Да не от меня её тошнит! – отрицательно замахал головой парень. – Хотя… Признаю, к её тошноте я имею самое прямое отношение, - засмеялся он и получил локтем в живот от молодой жены. - Подожди-ка, - прищурился отец семейства. – Или я выдаю желаемое за действительное, или… - «Или», отец, «или», - улыбнулся Чонин. - Ты знала?! – мужчина обернулся к жене. - Они мне сегодня рассказали, - счастливо всплеснула руками миссис О. - У меня будет внук?! Так какого чёрта я ещё трезвый?! – голос мистера О, как раскат грома над самой головой. - Я тебя уже жду, - мой названный отец поднял вверх мутную бутылку. - Опять ты принёс в мой дом это поило? – недовольно заворчал мистер О. - Помнится мне, в прошлую нашу встречу ты сказал, что это лучше всех изысканных вин, что ты когда-либо пил, - усмехнулся мистер Ли. - Где ты это берёшь? – насупился мужчина, но взял стакан и протянул его к бутылке. - Моё, домашнее, настоянное на любви и благодарности к миру, - гордо выпятив грудь, сказал папа. - Ты так много говоришь! Наливай! Выпьем за моего внука! - Однажды они так выпьют и за нашего ребёнка, - еле слышно шепнул мне на ухо Сехун. - Угу. Скоро будет полтора года, как мы вместе, а долгожданной беременности всё не было. Мой врач сказал, что организм всё ещё ослаблен после потери первого ребёнка, но всё не безнадёжно. И мы с Сехуном с лёгкой завистью смотрели на довольного Чонина, который кружил вокруг своей жены, стараясь оградить её от всех неудобств мира. Мне очень хотелось верить, что однажды и у нас будет радостная новость для нашей, ставшей вдруг так неожиданно огромной, семьи, и в нашей новой квартире, ключи от которой чуть меньше года назад нам торжественно вручил мистер О, раздастся детский голосок. - Не стоило тебе пить ту бурду твоего отца, - раздался сонный голос Сехуна. – Тебя опять тошнит, - сел на пороге туалета и протянул мне, обнимающей унитаз, стакан воды с лимоном. – Кто знает, из чего он это гонит? - Думаю, имеет смысл перенести сюда подушку и одеяло, - уткнулась лицом в сложенные руки. - Так плохо? Сейчас принесу, - Сехун встал. - Я имею в виду, что на пару месяцев мне придётся переехать жить в туалет, - простонала. - Ну, не преувеличивай. Не настолько уж плохое у него вино, - возразил Се. - О Сехун! Не тормози! – взмолилась, глядя на него снизу вверх. – Я беременна!