Прости, что я тебя люблю

Был морозный вечер января. Гарри Поттер выполнял положенную отработку в старом кабинете Защиты От Темных Искусств. Ему приходилось без использования магии отмыть кабинет от пыли. Лишенный палочки студент подошел к стеллажу и начал осматривать расположенные на нем книги. Он прошелся пальцами по корешкам волшебных томов, и внезапно его шею опалило горячие дыхание… Гриффиндорец развернулся, и сильные руки толкнули и прижали его к стене. Брюнет распахнул глаза и был безумно удивлен, когда увидел перед собой своего злейшего врага – Драко Малфоя. Гарри начал вырываться и хотел было закричать на него, но теплая ладонь накрыла его губы, и слизеринец осмотрелся, после чего с опаской посмотрел в изумленные глаза Поттера. — Выслушай меня, пожалуйста, — прошептал Драко и его взгляд серых глаз выглядел таким усталым и расстроенным, что казалось, будто они наполняются слезами. Гарри промычал что-то невнятное в руку блондина и последний опустил ее, но уперся руками в стену, по обе стороны от головы гриффиндорца. — Какого хрена ты здесь делаешь, Малфой?! — зарычал он, с ненавистью вглядываясь в печальные глаза сокурсника. — Я только прошу, послушай меня, — он с надеждой взглянул на взбешенного брюнета, пытаясь в глубине зеленых глаз прочитать ответ на немой вопрос. — Надеюсь, Малфой, что это не очередная бесполезная ерунда! Но я выслушаю тебя, — успокаиваясь, фыркнул Гарри и понял, что свободы действий его лишили две руки слизеринца, опирающиеся в стену. Драко, заметив смущение гриффиндорца, опустил руки, и тут же обвил ими талию Гарри, заключив того в крепкие объятия. — Какого?!!? — прокричал Поттер в плечо Малфоя и стал стучать кулаками по спине блондина, вырываться, совершенно ничего не понимая, — Малфой!!! Драко сильнее прижал к себе Гарри, несмотря на боль от полученных ударов. Он терпел и чувствовал тепло беспокойного тела совсем рядом. — Я просто хочу поговорить, — полушепотом ответил слизеринец на удары и трепыхания брюнета. Гарри перестал отбиваться и положил подбородок на плечо Драко, осознавая, что сейчас бежать бесполезно и разговор обязательно состоится. — Давай… — смирился Гарри и шумно выдохнул. — Я устал, — начал дрогнувшим голосом Малфой, — Я так устал, Гарри… Мне надоело то, что я кому-то вечно что-то должен. Вынужден слушаться отца во что бы то ни стало. Обязан ненавидеть, быть не тем, кем я хочу. Мне нужно быть хладнокровным и жестоким. Я так устал… — Драко наклонился и на футболке гриффиндорца почувствовалась горячая жидкость, и Гарри сразу понял, что тот плачет, — Мне не положено улыбаться и быть счастливым. Я обязан продолжать род, связавшись исключительно с чистокровной девушкой… Мой отец – Пожиратель Смерти, черт возьми! И я должен этому следовать! Кто хоть раз спросил мое мнение?! — истерическим голосом, с трудом проговаривая каждое слово, кричал слизеринец, — До моих мыслей никому нет дела! Каждый мой шаг должен быть оправдан инструкциями! Мне все это надоело, Гарри, — новая дорожка от слез спустилась вниз по ткани на спине Поттера, — Я так давно хотел поговорить со тобой… Ты не стал бы меня слушать… С самого первого дня, как я увидел тебя, мне очень захотелось быть твоим другом. Проклинаю свою заносчивость… Ты слышишь? В это с трудом верится, я знаю… Мне тяжело жить с этим камнем на душе. Я не знаю, что делать дальше. Я хочу лишь одного – чтобы… — Драко захлебнулся собственными слезами и боялся продолжить. Гарри отодвинулся от него, понимая, что Малфой не сможет бороться с этим и вопросительно посмотрел в серые глаза, полные слез. — Я люблю тебя, — прошептал Драко, — Ничего не говори, просто знай. Слизеринский Принц, или просто идиот, в тебя влюблен! — он сглотнул и пошатнулся, — Прости меня… не отвечай, — блондин на трясущихся ногах спустился вниз по стене, накрывая лицо ладонями. В лице Гарри выражалось изумление и понимание. Сердце выражало огромное взаимопонимание, ведь гриффиндорцу также надоело быть для всех чем-то большим, нежели обычным учеником. Его зеленые глаза моргнули, и из них потекли две тонкие струйки слез. То, что только что рассказал ему Драко, было, определенно, очень личным. Гарри должен был орать и швырять в своего врага непростительные заклинания, а вместо этого понимающе заплакал, разделяя эмоции слизеринца. Его слова, определенно, были чем-то большим, а не простым разговором. Складывая обрывки фраз блондина, Поттер услышал в голове до боли знакомый голос, произносящий совсем неожиданные фразы «Я тебя люблю», «влюблен», «прости»… Это, совершенно точно, был крик души. Вероятно, Драко вынашивал эту мысль очень долго. Гарри, слушая отчаянье слизеринца, хотел защитить его, обнять, оградить от этих болезненных чувств, но в то же время, он боялся отпугнуть его. Слова Драко отдавались в ушах. Признание, которого Гарри никогда не ожидал услышать. Хотелось успокоить его, убрать руки от заплаканного лица, обнять, и никогда не отпускать. Картинки появлялись в воображении гриффиндорца, и, отложив очки на стол он решил, что со своей ненавистью разберется позже. Он подошел к трясущемуся от слез блондину, отводя его влажные руки в стороны. Малфой поднял испуганный взгляд на Поттера, который сидел возле него на коленях. Гарри провел ладонью по щеке Драко, утирая большим пальцем мокрую дорожку и нежно посмотрел на сокурсника. Затем руки брюнета опустились на запястья слизеринца, и он сжал их, прижимая к стене, сочувственно улыбаясь. Драко ошарашено смотрел на него, в испуге зажмурил глаза и с выдохом приоткрыл губы. Только он сделал это, как вдруг его рот стал исследовать горячий язык гриффиндорца, так страстно ворвавшийся в гостеприимные губы. Малфой робко начал отвечать на поцелуй, ощущая соленый привкус своих слез, также ясно, как собственную беспомощность. Он хотел вновь обнять брюнета, теперь уже на всю жизнь, и не отпускать, но его руки крепко были сжаты. Гарри придвинулся ближе, касаясь своей грудью груди Драко, и тот застонал от нахлынувшей страсти, прижимаясь к Поттеру еще плотнее прежнего. Их поцелуй, казалось, длился целую вечность. А все свои сомнения и смущение они вдвоем отложили на потом. «Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг.» — Артур Шопенгауэр.