Быль и фантасмагория

То не ветер шумит в парусах, не птица кричит, бурю ожидая, то шумит волна, бьётся о скалы и дрожат они, и осыпаются камнями, трещинами расходятся, словно лёд по весне. Дрожит земля, стонет земля под ударами волн, сам воздух кусками пошёл, всё ждёшь, что расколется и разлетится мир битым зеркалом. И не враг какой, и не чёрт свой злой умысел держит, а лишь депрессует старый морской волк, да так, что весь мир на сто миль окрест отзывается. Постукивает себе ногой, а корабль, как ни был велик и ладен, а уж кренится то на левый борт, то на правый – по тому, какой ногой великан ногой ритм отбивает. Заметивши это, собрались командиры славные, удалые воины могучие, стали совет держать: как к Отцу подступиться да унять думу его тяжёлую, мысли развеять горестные. Думали, думали, не придумали, как быть. Тогда выступил вперёд четвёртый из них, да не последний разумом и хитростью, говорит: «Нужно мысли капитана в сторону увести, дабы спал гнёт с плеч его тяжкий. Была бы дева среди нас, чтоб внимание всё к своей красе привлечь, и не стало бы наших забот». «Верно ты говоришь, - согласно кивнул пятый командир, усы подкрутив молодецки, - да где ж нам деву взять? Есть у нас врачевательницы, есть целительницы искусные, да нет среди них столь непомерной ростом и столь же могучей, чтоб под стать капитану пришлась». Повздыхали командиры: «Правда твоя, Виста, да как быть тогда нам?» Говорит четвёртый, почёсывая бородушку, щуря очи свои серые, хитрые: «Может тот, что среди нас пригоже всякой девицы, постарается; пойдёт да судьбу испытает?» «Да пошёл ты в жопу…» - КХМ! - «Да пошёл ты в баню со своими предложениями», - до того, как на него перстами указали, отозвался шестнадцатый командир, молодец, краше которого не было на всём свете. «Иди и сам ублажи капитана, а коли сможешь, продамся тебе в сексуальное рабство и слова не скажу…» - Капитан, прошу прощения, но должен напомнить, что среди слушателей есть несовершеннолетний. - Твоя правда. Забудь последнюю фразу, парень. Таа-а-ак… На чём я остановился? - На сексуальном рабстве. - Я же сказал, забудь это нехорошее словосочетание. Так вот. Отвечает ему четвёртый, хмуря брови свои соболиные: «Уж на что соблазн велик, да, боюсь, не сдюжу я. Может кто из нас, кто камня иного крепче пойдёт?» Третий командир усмехнулся, руку протянул к нему, а та – глянь, - вся заблестит вдруг, горит и слепит, гранённая, как бриллиант, и тверда стала, что хоть железо режь. «Ох гляжу не боишься ты, что осерчаю, да эту руку тебе в жо…» - КХМ! - Так правда жизни – чё? Что он, в свои семнадцать о фистинге не слыхал? - Раз краснеет, значит слыхал. - Не тушуйся, детка. Слушай дальше! Грозно смотрит Алмазный Джоз, – не решается четвёртый его уговаривать, знает: держит слово своё третий командир, оно у него не каменное – алмазное. И что девятый, что одиннадцатый, как ни велики были и могучи – не решались на столь дерзновенное дело. «Уж больно умные вы, первые командиры. Вам за ваши мысли охальные и идти принимать на себя всю тяготу отцовской любви. Пускай первый командир разбирается, коли он первый во всём». Обступили первого со всех сторон, стали молить о великой милости. А молодец-то не прост был, Фениксом его нарекли, ибо мог он в птицу перекинуться, крылья расправить и на небо взлететь, и смерть его стороной обходила: сколько лет ни прошло, всё так же лик его ясен, всё также силён он и пригож… - Капитан. При всём моём почтении… Дальнейшее описание попрошу вырезать. - Ревнуешь?! - Предположим. - Лады, уговорил. В общем, не парень – сказка. Числился он у Белоуса старшим помощником и не было опоры вернее любому делу капитана. Глядит Феникс кругом: делать нечего. Отправился к капитану в опочивальню, да так и сгинул на весь вечер. Час прошёл, другой, там и ночка тёмная подступила. Вновь командиры совет держат. Душа болит у них за Феникса: а коли не вернётся, как быть-то тогда? Вдруг говорит четвёртый: «А не кажется ли вам, други, что стих ветер? Неладно дело, больно спокойно стало…» Не успел он слова свои произнести, как грянул шквал, поднялась волна высотой с десять десятиэтажных домов и разнёсся грохот, прокатился аж до берега, до коего было тысяча миль. И накрыло волной тот берег, и разрушения принесла она немалые, смыла города, смела великие корабли, как ветхие судёнышки. В ужасе ждали люди, что светопреставление за тем начнётся, да ошиблись они: отлегла волна и стихло всё вскоре. То не боги в небесных чертогах суд свой решить вздумали, то не миру конец настал. Просто папе Усу хорошо. Досказав сей эпос, Шанкс запрокинул голову и заржал так громко, что даже те, кто до этого не слушали, пооборачивали головы и зашептались: «Во несёт капитана. Прячьте последний бочонок». Портгас, сидевший перед ним, забыв о выпивке, недоверчиво таращил на Рыжего глаза, выгибая вопросительно бровь. - То есть так, по-твоему, появилась игра в «море волнуется раз»? Шанкс всё ещё сотрясался, уткнувшись в плечо своего старпома. Бекман же продолжал спокойненько чистить винтовку с выражением полнейшей отчуждённости на лице. Он явно был не с ними. - Ну, что думаешь? – спросил у паренька наливающий себе Ясопп, который слушал всю байку с неподдельным интересом. - Полный пиздёж, - вынес свой категоричный вердикт Эйс. Шанкс ещё пуще зашёлся, стуча рукой себе об колено и повторяя: ой, не могу! - Малыш, какой ты серьёзный, - утирая выступившие слёзы, сказал Рыжий. – Ты там явно ко двору придёшься. - Не придусь: я найду Ньюгейта, завалю его и на этом всё. Теперь тихо улыбаться начал и Бекман, тщательно делая вид, что это он своим далёким мыслям. - Нет, ты слышал? – Шанкс пихнул его в бок. – Он точно дедушке понравится. А уж старпому ихнему – как пить дать. Он же его себе с руками оторвёт. - О чём вы вообще?! – недовольно всколыхнулся Эйс. - Не важно, - отмахнулся Рыжий, доверительно притянул парня к себе и потрепал по щеке. – Просто не думай, что тебе придётся легко. Там Белоус, это раз, полчище головорезов – это два и стадо командиров. - Все равны, как на подбор, - произнёс с насмешкой Бен, и они уже хором с капитаном закончили: - с ними дядька Черномор. И заржали оба. Эйс решил про себя, что они тут поголовно двинутые по фазе. - Короче, та ещё команда. Образцово-показательная для всего пиратского сообщества. Будешь там тусоваться – мотай на ус… которого у тебя покамест нет. А какие у них корабли… А какой там старпом! О-оооо!.. – Шанкс блаженно закатил глаза, расплываясь в идиотской мечтательной лыбе. – Просто мечта, а не старпом!.. Бекман резко щёлкнул винтовкой, соединяя переломный ствол; вскинул на плечо, будто бы проверяя в порядке ли прицел и, якобы случайно, беря на мушку капитана. Тот недоверчиво уставился в дуло, нацеленное ему промеж глаз. - Это что - один из твоих полупрозрачных намёков? *** - Хорошо, что ты меня увёл. - Это моя работа. - Так держать. Заметишь с моей стороны поползновения в сторону этого мальчика – бей меня по лбу. - С превеликой охотой. Чёрт, жалко мальца. Полезет на дедушку Ньюгейта – костей не соберёт. - Да чё Ньюгейт! Ударит в гонг их кок, все жрать ломанутся – так затопчут. - Ну уж не затопчут. Логия, как-никак. Да и парнишка-то крепкий, вроде. Особенно, если он действительно тот, о ком я подумал. Шанкс, подняв брови, смотрел на своего старпома. Даже не удивляясь уже. - Вот как ты ухитряешься быть правым, даже нихрена не будучи в курсе? - Ну он же сын?.. Рыжий кивнул и спросил: - Ты с чего так решил? Ты его видел? - Видел. В книжке. На картинке, - с завуалированной издёвкой произнёс Бекман. - Вооот! – Шанкс показал на него пальцем. – Но это только ты такой сообразительный. - А ты? - «Я» – что? - Как до этого дошёл ты? Будучи не столь сообразительным. - Уволю я тебя когда-нибудь, ох и уволю!.. Хамло. - Я никогда тебе не хамлю… в присутствии третьих лиц. - Сукин ты сын. - И всё же, как? - На мамку уж больно похож. Веснушки, опять же. - Сильно гляжу, тебя тогда впечатлила. - Да, что я, что Сильверс, все, кто знали, мечтательно вздыхали только. Типа, ах, какая женщина. - Лошары. - И не говори. - О чём речь? – спросил Эйс, достаточно незаметно выйдя из пещеры и обогнув каменный валун, за которым переговаривались мужчины. - Ни о чём! Эйсушка!.. – Шанкс уже было потянулся пожамкать веснушчатые щёки, но Бекман категорически воспротивился этому покушению. Рывком потянул капитана за шиворот. - Осади!.. – Спокойно повернулся и направился в сторону сложенных определённым порядком гранитных глыб, таща за собой полупридушенного капитана. - Куда это вас понесло? – крикнул вдогонку Портгас, не скрывая удивления. Бекман полуобернулся, посылая через плечо усмешку, от которой Эйса как тысячью стрел прошило. - Мы с капитаном решили прогуляться. На ночь глядя. Верно я говорю? - Не… КХАА!! – Шанкс попытался было возразить, но старпом, перехватив его за шею, не позволил, притянув к себе. - Да. Тут такие красивые… - Бен оглянулся в поисках потенциального объекта любования: - Булыжники. - Дааа, очень красивые! – проскрипел Шанкс. И одними губами добавил: «СПАСИТЕ!» - Скоро вернёмся, не скучай! – пообещал Бекман, уводя добычу дальше в темень. Из-за кромлеха неслось: - Нет, Бен, нет, ну, блять, ну не здесь же! Выйдет кто – увидят; стыд и срам!!! - Да кто сюда… - Да кто угодно, ты же знаешь ребят: вышел поссать – вернулся через час с головой в пасти саблезубого тигра. - Молчи, капитан, ща я тебя любить буду. Так отлюблю, мама родная не узнает!.. Дальнейшие вопли Эйс стоял и слушал с таким наивным и отсутствующим выражением лица – просто прелесть. - АААААА, НЕТ, НЕ ДЕЛАЙ ТАК, СПАСИТЕ-ПОМОГИТЕ, ДИТЁ УВИДИТ, ПОБОЙСЯ БОГА, твою ж медь, НЕ ТРОГАЙ!.. ладно, уговорил. Огненный Кулак скривился, выгнул бровь: - Интересно, все старпомы такие или?.. *** Болтаясь где-то под мышкой у Марко, когда тот спустя месяц волок его по бесконечным переходам корабля к себе в каюту, Портгаса догнала его старая мысль: «Все».