Жди и я обязательно вернусь!

      Уже полдень. За окном опадают листья, деревья стоят полуголые. На улице всё ещё пахнет цветами, хотя они уже завяли. Я не очень люблю осень. Когда я смотрю, как природа умирает, мне становится грустно. Небо затянулось, скоро пойдёт дождь. Я открыл окно, из-за чего подул лёгкий ветерок, приятно развивая волосы. Канда сидел, читая какой-то детектив. Неожиданно он спросил:  — Стручок, ты чего какой-то нервный? — поинтересовался читающий.  — Нет, всё нормально, — отнекивался я. Хотя на самом деле, я волновался, что он всё узнает. Я уверен, он будет злиться и что-то говорить про то, что он и сам бы смог справиться, и вообще зачем я лезу не в своё дело, и всё в таком репертуаре.  — Пойду возьму билеты на завтра.  — Ага, — как-то слишком ехидно сказал второй. Я спустился на кухню и спросил, не пойдёт ли тётя Оливия со мной.  — Наверное, нужно сходить, продукты уже заканчиваются, Аллен, подождёшь меня пару минут?  — Конечно.       Тем временем что-то заподозривший Юу строил планы, как же выяснить, кто его сюда донёс. В голове мелькнула идея или споить стручка и всё выяснить, или просто проследить за ним и возможно что-то выяснить. Почему-то в трудном выборе Канда выбрал второй вариант, может из жалости, а может из-за другого чувства. В общем, накинув пальто, он затаился на лестнице. На кухне были слышны разговоры.  — Аллен, я готова, пойдём! — сказала рыжеволосая.  — Хорошо.       Он открыл дверь и вышел, а за ним Оливия-сан.       Через некоторое время я пошёл вслед за ними. Они шли по оживлённой улице, два раза, (два раза!) я их чуть не потерял из виду. Вот они зашли в продуктовый, я зашёл за ними, в толпе они меня не заметили.  — Тётя Оливия, что вы хотите взять?  — Хм… Наверное, нужно взять побольше мяса к ужину, яиц, молока, рыбы и чего-нибудь к чаю, — задумчиво сказала женщина.  — Хорошо, тогда я в молочный отдел за яйцами и молоком, — отозвался мальчишка. Он ходил по всем, как ему казалось отделам, но так и не нашёл молочного отдела. Затем пройдя до конца и взяв яйца, он всё же нашёл нужный отдел. «Какое же взять?» — думал выбирающий. Затем он взял первое попавшееся молоко с изображением коровы и пошёл к кассе. Там уже стояла рыжая бестия с корзиной продуктов. Простоя долгое время в очереди, они наконец вышли из этого адского и душного магазина. За ними всё это время брёл Канда.

***

 — А сейчас на вокзал… — как-то уставши сказал седоволосый.  — Аллен, а может ещё останешься, отдохнёшь, ты ведь так и не поспал? — волнуясь спросила Оливия.  — Вряд ли получится остаться… Да и тем более ребята будут переживать, что нас давно нет, — она замолчала, и стала прислушиваться.  — Что-то случилось? — встревоженно спросил Уолкер.  — Да нет, показалось, — с облегчением ответила та. В то время, с тяжёлым дыханием от волнения, стоял Юу. Его чуть было не запалили. Что бы тогда про него подумали? А? Они уже были далеко, так что он спокойно пошёл вслед за ними. Неожиданно он увидел что стручок побледнел и немного согнулся. «Что с ним?» — подумал мечник.  — Аллен, может всё-таки останешься, твоя рана… Она ещё не зажила! — немного прикрикивая от волнения говорила она.  — Всё в порядке, — как всегда, скрывая свою боль за маской улыбки.  — Правда? Тогда тебя не хило ранило, я вообще удивляюсь, как ты жив остался, — строго сказала рыжая женщина.  — Так, иди домой и отдохни, а я куплю билеты.  — Со мной всё хорошо, я могу идти.       Она сощурилась и сказала:  — Иди и отдохни, иначе я ему всё расскажу. Пойми Аллен, это для твоего же блага!  — Хорошо… — всё же смирился он.       Он поспешил домой. В то время за углом стоял Канда, который был зол… Очень зол. Он помчался домой, ему нужно было быть дома раньше стручка. Вскоре он был дома. Он злился на всех, на стручка, на ничего не рассказавшую хозяйку, на себя. Причём на себя больше всех — из-за его слабости пострадал «стручок». Его размышления прервал вошедший Уолкер.  — Канда, завтра уезжаем! — с фальшивой улыбкой говорил тот.  — Зачем. Зачем ты спас меня?! — со злостью спросил он.  — О-о-о чём ты? Я не спасал тебя. Я же говорю — тебя спас какой-то парень.  — Не ври мне! — он поднял низ рубашки Аллен, там была ещё не зажившая рана.  — Что теперь скажешь? — спросил длинноволосый. Но Уолкер молчал, он уже приготовился к самому худшему, но Канда неожиданно обнял его и начал говорить:  — Прости, прости меня это, из-за меня тебя ранили, — с явной скорбью продолжал он.  — Я сам виноват, не вини себя. Ой, я пойду полежу немного, а потом мы будем помогать тёте Оливии готовить ужин.