Выбор судьбы

Сладкий сон молодой матери длился недолго. Хадижа проснулась буквально через час и громко заплакала, требуя сменить пеленки. Вскочив на кровати от плача дочери, Жади молниеносно покинула царство Морфея и несколько секунд пыталась осознать, что происходит, ведь ощущение было таким, словно её окатили холодной водой. Но требовательный плач Хадижи быстро привел Жади в чувство. Племянница Али совершила уже такой привычный для нее ритуал и, проведя все необходимые манипуляции, чмокнула в носик улыбающуюся дочурку. – Моя принцесса, а теперь пора спать, – нежно промолвила Жади, улыбаясь своей малышке. – Как только ты заснешь, тебе приснится сказочный мир полный прекрасных цветов и животных. И этот мир будет принадлежать только тебе, но со временем, когда ты подрастешь, ты же обязательно мне расскажешь о нем? Правда? – взяв Хадижу на руки марокканка медленно пошла по комнате, укачивая свою дочку. – Я очень надеюсь на то, что у нас с тобой не будет никаких секретов, что ты мне будешь рассказывать о своих чувствах, мыслях и планах, а я научу тебе всему что знаю и умею сама. Я очень хочу стать тебе настоящим другом, таким, как была для меня моя мама. В этот момент Хадижа Рашид сладко зевнула на руках матери, и Жади аккуратно положила свою маленькую принцессу в кроватку. Еще несколько минут молодая женщина смотрела на то, как ее крошка, причмокивая губками, сладко засыпает. А потом, не удержавшись, мать поцеловала пухленькие щечки. – Мы будем очень счастливы, – словно молитву, прошептала Жади и забралась в теплую постель, чтобы, как и Хадижа, отправиться в сказочный мир, который она готова разделить лишь с одним человеком...

***

Она шла по мощеной дорожке, и с каждым шагом ее сердце билось все тревожнее. Этот район молодая женщина знала с самого детства. Именно здесь она гуляла со своими подружками из школы, именно по этой дорожке спешила домой после уроков, именно по этим камушкам радостно бежала на пляж, именно на этой дороге она узнала о том, что ее мама умирает... Жади медленно шла по той самой дороге, где не была много лет. Или же вся ее жизнь была лишь сном? И сейчас она повернет за угол и увидит свой дом, где прожила много лет, поднимется по лестнице, откроет дверь, и ее встретит самый важный и нужный человек в ее жизни – мама. На мгновение племянница Али замерла перед тем самым поворотом, а затем ускорила шаг. Она не слышала своих шагов, не слышала окружающего ее мира, лишь только стук собственного сердца. Буквально через несколько шагов её взору предстал двухэтажный дом, и бешено бившееся сердце рухнуло вниз. Забыв обо всем на свете, Жади, словно маленькая девочка, в надежде бросилась домой. Открыв входную дверь, она буквально взлетела по лестнице и... замерла перед дверью в комнату. Её разрывали сомнения. Безумно хотелось открыть дверь, увидеть свою маму и броситься ей в объятия. Но страх того, что в этой комнате она никого не увидит, или увидит лишь тело своей матери, словно бы парализовал её, и Жади стояла перед дверью, положив ладонь на ручку. Сколько времени она так стояла? Ответа на этот вопрос не было, но тихий скрип за дверью вывел Жади из оцепенения, и она открыла дверь. В просторной комнате было светло, окна открыты, а на круглом столике стояли цветы и ваза с фруктами. Неподалеку от столика, в кресле, сидела женщина и вышивала. Услышав, что дверь отворилась, она оторвала взгляд от канвы и, улыбаясь вошедшей Жади, тихо сказала: – Моя дорогая девочка. – Мама? – не веря своим глазам, спросила Жади дрожащим голосом. – Мама! Жади подбежала к сидящей в кресле женщине и, опустившись на колени, стала целовать руки матери. Горячие слезы обжигали ее щеки, а она сама не могла поверить собственному счастью и лишь беспрестанно повторяла: «Мама… мамочка…». – Мой цветочек, моя принцесса, – продолжала говорить женщина, гладя свою девочку по волосам. – Мама... – не обращая внимания на собственные слезы, шептала Жади, – как же мне плохо без тебя. Без тебя я осталась совершенно одна. – Не говори так, мой цветочек. Ты не одна. У тебя есть семья. Твой дядя Али позаботился о тебе, – тихим голосом говорила Саула, продолжая гладить по густым волосам свою единственную дочь. – А я... Я всегда рядом с тобой, моя принцесса. – Мне так не хватает тебя, мама, – обняв женщину твердила Жади, ощущая, что ее сердце готово вырваться наружу, лишь бы остаться с матерью в этой комнате навсегда. Почему она оказалась в этой комнате сейчас? Почему видит умершую мать? Сон это или же явь? Если сон, то пусть он длится как можно дольше, а если это явь и ее мама является лишь проделкой шайтана, то она не будет каяться! – Я так рада, что ты увидела Марокко, что ты увидела, как прекрасна наша земля, – улыбаясь, промолвила Саула, – когда ты была совсем маленькой, то очень любила кататься на верблюде... Мы были счастливы там, моя принцесса. – Мы были счастливы и в Бразилии! Я была счастлива везде, пока ты была рядом, – положив голову на колени матери, ответила Жади. – Мой цветочек... Казалось будто голос матери защищал ее от всего в этом мире, и молодая женщина впитывала каждое мгновение, каждую секунду, желая только одного – продлить этот миг. – Когда ты была маленькая, мы с тобой гуляли по рынку золота. Мы много раз видели, как женихи покупают своим невестам золото, и мне мечталось, что однажды и ты станешь невестой... красивой, счастливой и любимой. Твой будущий муж станет твоей защитой и будет оберегать тебя от зла, которое таит этот мир. – Мамочка!.. – Жади не выдержала и горько заплакала. Как же ей сейчас хотелось рассказать маме все, что случилось с ней за то время, что ее не было. Но слова будто застряли в горле, и она не могла вымолвить ни слова, лишь обжигающие слезы продолжали стекать по ее смуглой коже. – Но мы покинули Марокко, – с грустью продолжила Саула - Аллах забрал у меня мужа, но подарил тебя. Аллах был милостив ко мне, и твой дядя Али, брат моего мужа, не забрал тебя у меня. Ты осталась со мной, моя девочка, и моя жизнь не потеряла смысл. Но больше всего на свете я мечтала вернуться на нашу землю. Мечтала вместе с тобой вновь увидеть оазисы и рынок золота, посмотреть, как караваны уходят в пустыню, вдохнуть воздух и... Я хотела уберечь тебя... – От чего, мама? – взглянув в карие глаза матери, спросила Жади. – От мира в котором мы с тобой были чужие, – тихо ответила Саула и улыбнулась своей дочери. – От людей, которые могут обидеть тебя. – Но этот мир... Это мой мир, мама. Чужим для меня оказалось Марокко, – грустно улыбнувшись, сказала Жади и вновь уткнулась в руки своей матери, которые хранили в себе множество её тайн. – Но только там ты сможешь обрести своё счастье. Только там ты сможешь обрести семью, которая поймет тебя и примет. – Мама... – Я старалась воспитать тебя, как предписывает наша религия и наши традиции. Я так боялась, что Запад может повлиять на тебя, на твои стремления и желания. Я хотела уберечь тебя, мой цветочек. Но и спрятать тебя от этого мира не могла. – Мамочка, не плачь, – взглянув на мать, Жади увидела слезы в её карих глазах, и от этого сердце защемило, – я нашла свое счастье. И нашла его в Марокко. – Самое большое счастье в своей жизни ты обрела в тот миг, когда взяла на руки свою дочь. И сможешь обрести его снова... В этот момент Жади замерла, боясь услышать про Саида. – Именно в Марокко ты будешь счастлива. – Мама, я не люблю его, – тихо прошептала Жади, словно бы Саула знала обо всем. Словно бы именно ей, а не Зорайде, она рассказывала о том, как ее сердце начинает петь, когда рядом Лукас, что именно в те минуты она была по-настоящему счастлива, и больше в этом мире ей был не нужен никто. – Но именно он спас тебя. Жади вздрогнула. О том, что произошло в их с Саидом первую брачную ночь, она не рассказала никому, даже Зорайде. Так откуда же об этом может знать ее мама? – Он спас тебя, – продолжила Саула, – и будет спасать столько раз, сколько потребуется. Твоя жизнь для этого человека дороже собственной. Именно с этим человеком ты будешь счастлива. Женщина не называла имени, но Жади знала, о ком она говорит. Из уст матери все звучало совсем иначе, чем из уст Зорайде. Слова матери проникали в самое сердце и обжигали, причиняли боль. – Но я не люблю его, – отчего-то вновь прошептала Жади. – Любовь не приходит сразу. Вначале может прийти уважение и благодарность. Нежность и забота. Но они не придут, если ты не откроешь свое сердце. Если не захочешь увидеть, по-настоящему увидеть человека. Моя девочка, не рушь счастье которое для тебя уготовил Аллах. Не иди против своей судьбы. – Мама... Я буду счастлива. Буду, но только с тем, кого выберет мое сердце. – Разве ты уверена, что твое сердце уже сделало свой выбор? Разве ты дала сделать его? – Да... – и сомнение закралось на мгновение в сердце Жади. – Да, – уже более твердо ответила племянница Али. – Я люблю его и буду с ним! – Даже если он тебя погубит? Даже если из-за него ты лишишься дома и семьи? – спросила Саула. – Но он и будет моей семьей. – Почему ты так в этом уверена? Разве можно быть счастливой с человеком, который не дорожит твоей жизнью и честью? Слова матери стали для Жади будто пощечина. Она застыла и вдруг ощутила страх и стыд одновременно. Ее мама читала ее, будто открытую книгу и говорила то, что она боялась сказать самой себе. Жади хотела что-то сказать, но не могла. Сердце бешено билось, голова начала кружиться, а образ матери стал, словно в тумане. – Не соверши ошибку, моя девочка. Открой свое сердце и будь счастлива, – откуда-то издалека донесся голос ее матери. Образ таял и Жади хотела только одного – остановить маму. Объяснить ей все, рассказать. – Мама! Мама! Мама – кричала молодая женщина, оставшись в комнате совершенно одна. – Мама, мама... – мечась по кровати в холодном поту, шептала Жади. – Мама! – вскрикнула молодая женщина и проснулась от тревожного сна. Жади была вся в холодном поту. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а по щекам катились слезы. Впервые ей приснилась мама, впервые они разговаривали с ней после того, как она умерла. – Мама... – закусив подушку и сжавшись в комочек, прошептала молодая женщина, – как же мне плохо без тебя, мама... Спустя практически девять лет после смерти матери на нее вновь нахлынула волна боли и отчаяния. Сердце разрывалось на куски, а память беспощадно подсовывала воспоминания о прощальных словах её мамы, о последних мгновениях с ней и о том, как она омывала ее тело. Неконтролируемые слезы обжигали лицо, но не приносили никакого облегчения. – Как же мне поступить, мама? Я так мечтала быть рядом с тем человеком, которого полюблю, – мысленно задавала вопрос Жади, чувствуя себя маленькой беспомощной девочкой. Вся её вера в Лукаса и решимость позвонить ему отошли на задний план, а в голове звучали слова матери: «Разве можно быть счастливой с человеком, который не дорожит твоей жизнью и честью?». Такие простые слова, тихие, спокойные, в которых не было ни грамма упрека... Эти слова вывернули ее сердце наизнанку и заставили усомниться в самой себе. Сколько раз она рисковала своей жизнью, чтобы быть рядом с Лукасом? Ведь если бы её поймали, танцующей для него в развалинах в костюме одалиски, то могли бы убить, и даже дядя Али не смог бы помочь ей. Но тогда рисковал и сам Лукас – в тот же миг подумалось Жади. Если бы их поймали двоих, то и наказание им пришлось бы получать вместе. Но когда она шла одна домой по Медине без одежды, и лишь паранджа прикрывало ее тело.... Нет, о последствиях, которые могли бы случиться с ней, даже думать было страшно. Но кто бы осмелился остановить восточную женщину и заглянуть ей под одежду? Какие глупости! Этого не могло случиться, а значит, она не рисковала! Но ведь ее мама говорила и о чести, а здесь Жади не могла придумать никакого оправдания Лукасу. Да, она сама хотела чтобы её первым мужчиной был именно он, Лукас, но почему он не остановил ее? Почему не сказал, что они обязательно будут вместе, и это случится в их первую брачную ночь? Почему он не подумал о том, что если их побег не удастся и выяснится, что она больше не девственница, то ее ждет казнь? Честь... Что это слово значит для Лукаса? Думал ли он когда-нибудь о том, как сильно она рисковала из-за него? Этот танец в развалинах, их первая близость в палатке бедуинов. – А если нам не удастся сбежать? Если нас разлучат? – зазвучал в ее голове нежный голос Лукаса. – Нет, этого не будет, не будет, – счастливо улыбаясь, ему отвечала она. – Если ты выйдешь замуж, я навсегда тебя потеряю, – ответил он и вновь коснулся ее нежными губами, но уже более настойчиво. Слезы вновь потекли из карих глаз, причиняя очередную боль красивой молодой женщине. Эти воспоминания всегда придавали ей сил и уверенности в том, что она все делала правильно, а сейчас... Сейчас ей казалось, что ее Лукас уже тогда показывал ей, что готов отступить, если она выйдет замуж. Неужели ее Лукас, тот который шептал ей, что любит ее, тот Лукас, чьи слезы она видела в момент, когда впервые танцевала для него в развалинах, уже тогда знал, что отступит, что оставит её? Нет! Этого точно не могло быть, он любил её, она это точно знает, она чувствовала это. Так играть просто невозможно. Его глаза не врали... "Но я все равно вышла замуж за мужчину, которого мне навязал дядя... Вышла замуж за Саида вопреки всем твоим словам о любви..." Перед глазами предстала картина давно минувших лет: она, молодая девушка, идет по пустынному пляжу с огромным чемоданом, который, словно привязанный к шее камень, тянет ее на самое дно. Сейчас все её наивные детские мечты разрушились о суровую реальность, о чем ей говорили и милая Зорайде, и умудренный жизненным опытом дядя Али. Лукас не пришел, оставил ее в тот самый момент когда она больше всего в нем нуждалась. А она рискнула всем ради него, и вот итог... Она возвращается в дом своей кузины униженная и опороченная, надеясь только на то, что когда-нибудь эта боль отпустит ее. "Но тогда я не знала всего, что знаю сейчас... Если бы я задержалась ещё на час... Если бы я не испугалась остаться одна в Рио, если бы... Сколько этих если бы, но прошлое не изменить! Изменить можно настоящее! И его необходимо менять ради настоящей любви! Ведь только из-за любви ко мне Лукас оставил свою семью и прилетел в Марокко. Только из-за настоящей любви он смог пробраться ко мне на свадьбу". В голове прозвучали слова матери: "Он спас тебя". От этого хотелось лезть на стену. Да, она права, он спас её, скрыл то, что она уже была не девственницей, спас её дом от позора, а ее саму от физической расправы под всеобщие одобрительные крики. Да, семья Латиффы и Мухаммеда не пострадала от разразившегося скандала, и у них теперь двое замечательных детей. Но ведь Саид спасал не только её, но и самого себя. Никто не узнал, что он был опозорен, кроме неё и его самого, вокруг его семьи также не разразился скандал – в этот момент Жади усмехнулась, уж чего-чего, а репутацию Саида она подпортила достаточно. "Если бы ты не произнес ту фразу, если бы смог отпустить меня... Тогда я бы смогла оценить твой поступок, тогда бы я смогла оценить тебя," – шептала Жади, словно бы ее слова смогла бы услышать и ее мама, и тогда она бы смогла понять, что чувствует ее дочь. Но этих слов никто не мог услышать, кроме ее самой. Это по-прежнему осталось тайной только ее и Саида. Тайна, которая грызла их изнутри. Ее из-за того, что больше всего на свете Жади боялась, что Саид действительно исполнит свою угрозу и причинит Лукасу вред. Эта тайна грызла ее и потому, что порой она чувствовала, что Лукас не оправдал ее надежд, но она по-прежнему любит его. По этой же причине эта тайна грызла и Саида. Но она ничего не могла поделать с собой. Да, она по-прежнему любит Лукаса Ферраза ни смотря ни на что, и сегодняшний сон никак не повлияет на ее желание позвонить Лукасу, рассказать ему обо всем, что произошло в ее жизни, и наконец-то изменить свою жизнь к лучшему! "Однажды ты уже уходил от нее, ты уже выбирал меня, и я знаю, что выберешь снова. Только в этот раз нам никто не сможет помешать, только не теперь. Сейчас будет все иначе," – шептала Жади. Отпустив подушку, которую она крепко сжимала в руках, и хаотично осмотрев свою спальню, марокканка тихо встала с кровати и направилась в ванную комнату, чтобы умыться холодной водой и спрятать от окружающих опухшие от слез глаза. Ведь совсем скоро за ней придет любимая Зорайде, которая не должна знать о том, что сегодня ночью ей приснилась мама – только не до звонка Лукасу. А после... а после все будет не важно, ведь после этого звонка её жизнь изменится навсегда. Сегодняшний день будет судьбоносным для семьи Адиб и Рашид.