Отрава

Ты хочешь открыть глаза, чтобы увидеть, но не можешь. Ты хочешь открыть рот, чтобы произнести хоть слово, но не можешь. В довершении ты не можешь шевельнуть хотя бы одной конечностью. Натирают веревки на запястьях, на лодыжках. Впиваются острые стрелы в бледную кожу на спине, но не глубже, лишь слегка, но сочится алая влага по ним. - Сложно быть беспомощным, верно, Локи? – мой голос звучит неожиданно для меня самого глухо, провожу немного огрубевшими подушечками пальцев по ниткам, вплетенных в веки, что затрудняют тебе смотреть, да и вообще глаза открыть. Спускаю руку ниже, к губам, я оказался на редкость умелым портным и стежки получились мелкими, прикасаюсь губами к своеобразной вышивке крестиком на твоих губах, слизываю выступившую кровь. – Интересно все боги настолько вкусные? – ты лишь слегка дергаешься, пытаясь отстраниться, напрасно - кончики стрел входят глубже. Наступает момент, когда ты, тихо замычав, все же поддаешься вперед, от них. А я продолжаю свой бредовый монолог, впрочем, такой же бредовый, как и все действия проделанные над тобой. Зачем сделал? Не знаю. Чуть наклонившись, шепчу в давно покрасневшее от моих же покусываний ушко: - Помнишь, ты как-то завладел мною, моим сознанием? Теперь я сделаю тоже самое, только у меня нет способностей к подобному, поэтому обойдемся подручными средствами, но ты же не против, верно? Скорее всего, ты тоже понял двусмысленность фразы, иначе едва заметный, но все же румянец, не запылал бы у тебя на бледных щеках. Интересно, а понял ли ты, что тебя ждет?.. Усмехаюсь про себя этому, попутно, расстегиваю жилет, снимаю влажноватую майку и отбрасываю их куда-то в угол. Наконец отодвигаю тебя от стрел, ты как-то вздрагиваешь, кожа начинает покрываться мурашками и еще подумать надо, к чему тебе опаснее поворачиваться спиной. Веревки спокойно позволяют вертеть тебя так, как мне вздумается, более того ты едва касаешься большими пальцами ног пола, даже на носочки встать не можешь. Провожу горячим языком по ранкам, снова слыша мычание, неприятно? Ничего, потерпишь, тем более что истинная боль только ждет, чтобы обрушится на твое хрупкое тело. Повинуясь порывам, покрывая августейшие плечи поцелуями, спускаясь на спину, пачкаясь в алой крови, оставляя кровавые отметины, по всему телу, губами, напоследок с силой кусаю, нежную, тонкую кожу шеи, оставляю синеватый след, до прокуса оставалось еще совсем немного сжать зубы, ну что ж, ладно. Порывшись в крохотной сумочке на поясе, извлекаю небольшой пузырек. Зубами выдергиваю пробку, выплюнув кусочек пластика куда-то в сторону, выливаю все содержимое на ладонь и пальцы свободной руки, отшвыриваю пустой пузырек вслед за пробкой и наконец приступаю к тому, что мне хочется еще с того момента, как я сорвал с тебя одежду. Обхватываю твою хрупкую талию одной рукой, притягивая, чуть наклоняя, мне кажется или ты сам как-то отклячиваешь зад? Скольжу влажными пальцами между ягодиц, медленно проникая в узкое отверстие, даже если ты не девственник, там очень узко. Тихое мычание раздается вновь, но сейчас я не намерен с тобой церемониться, проникаю вторым пальцем, не особо аккуратно растягивая колечко мышц, ты уже дернулся было вновь, но стрелы у тебя уже спереди и, наткнувшись на них, ты видимо решил предпочесть мои пальцы. У меня нет сексуального опыта с парнями, поэтому сейчас решив, что достаточно и такого, не без труда вытаскиваю пальцы и, раздвинув ягодицы в стороны, вхожу, резко, без всякого сожаления и дум о том, что тебе будет больно. И зря, потому что в один миг ты, рвя нитки на губах, издал звук средний между вскриком и неким бульканьем, отстраняясь как можно дальше, уже не обращая внимания на острые наконечники стрел. – Ну, уж нет, дорогой мой бог… - тихо шепчу, рывком притягивая дергающееся тело к себе навстречу и входя из-за этого до основания, чуть ли не застонав от боли и твоей узости. – Так, я что первый у тебя? – мысль лениво проползла, но все же дошла до разума. Не двигаясь более и давая тебе, и себе заодно, привыкнуть, поглаживаю бедра, склонившись, целую отчетливо проступающие позвонки, ты такой худенький, все косточки наперечет. Слышу, как рваное дыхание постепенно выравнивается, как и биение сердца. И уже более осторожно отстраняюсь, слыша тихий всхлип, толчок, еще один, уже сопровождаемый тихими стонами. В какой-то момент, нечаянно заведя руку чуть дальше бедра, вперед, ощущаю твое возбуждение, да, я знал, что тебе понравится. Обхватываю твой вставший член, выбивая стоны, двигая рукой в темп своим толчкам, уже не сдерживаясь, тебе ведь нравится? Толчки все грубее, ты уже и сам, становясь более податливым, толкаешься навстречу, толкаешься в мою руку, и в какой-то момент не выдерживая, я запрокидываю голову, со стоном кончая в тебя, изливаясь в это восхитительное, хоть и измученное тело. Одновременно со мной, ты дергаешься вновь и кончаешь в руку, уже обессилено повисая на веревках. Придя в себя от столь бурной эйфории, аккуратно, но словно нехотя выхожу из, кажется, ничуть не растянутого отверстия и одеваюсь. Затем, подойдя к тебе, с неожиданной для самого себя нежностью, касаюсь губами небольшого, едва заметного синяка на лбу. Ловким движением ножа перерезаю веревки и подхватываю обессиленное, израненное тело на руки. Ты дрожишь мелкой дрожью, прижимаясь ко мне и на ум, очень не вовремя, приходит сравнение: маленький котенок. Кажется, я перестарался с тобой, извини, Локи. Заботливо заворачиваю тебя в твой плащ, который пару минут назад валялся бесформенной тряпкой на полу. Колчан с луком и стрелами уже висят за моей спиной, так что со спокойной душой выношу тебя из тускло освещенного подвала. Уже ночь, поэтому без особых проблем и свидетелей поднимаюсь по лестнице в квартиру, сразу же заходя в спальню, бережно кладу на постель, иду в ванну, примерно через полчаса выйдя, кидаю взгляд на часы, на лежащего тебя и понимаю, что надо сделать дальше, пока ты спишь. Хоть и самого меня сон уже сваливает с ног, но все же о тебе нужно позаботиться, таким образом, убиваю еще час на обтирание твоего тела влажной губкой, вытаскиваю нити из век и губ, обрабатываю ранки. Странно, что ты не проснулся, покончив, наконец, и с этим, осторожно ложусь, дабы не разбудить и аккуратно накрываю нас одеялом. Странно, но минут через десять, когда я уже почти проваливаюсь в сладкие объятия Морфея, я чувствую тонкие руки, обнимающие меня, прижимаю к себе, в ответ, на ощупь, гибкое тело и уже не в силах сопротивляться, засыпаю крепким сном.