Наследники Кода.

*** Тихое утро. Слишком тихое. Я поднимаюсь с кровати и смотрю на часы. Только пять утра, а я уже на ногах. Не медля, я иду к чёрному платяному шкафу в углу комнаты. По дороге я начинаю снимать пижаму. Лёгкие шифоновые шорты и майка летят на пол, где все ещё валяются вещи со вчерашнего вечера. Я не слишком слежу за порядком в комнате, вечно забываю прибирать за собой. Открыв дверцу шкафа, я достаю замену пижаме, это чёрные шорты и белая майка, мой обычный наряд для утренней пробежки. Быстро переодевшись, я подхожу к зеркалу и беру в руки расчёску. На голове воронье гнездо после сна и приходиться приложить усилия, чтобы сделать обычный высокий конский хвост. Доделав причёску, я кончиками пальцев провожу по своим волосам – мягкие. Сжав пару прядей между пальцами, я подношу их к своему носу, вдыхая аромат нового шампуня. Они пахнут розами. Я ненавижу розы. Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь от своего отображения. За пятнадцать лет своей жизни я все ещё к нему не привыкла. Я готова раскритиковать каждый сантиметр своего тела. Слишком жёлтые волосы, слишком большие губы, слишком кривые брови, слишком маленький рост, слишком толстая. Слишком, всё слишком. Когда минутка самокритика закончилась, я взглядом нахожу свои чёрные кроссовки и надеваю их. Впереди пробежка и нужно сконцентрироваться только на ней! Обувшись, я тихо открываю дверь и спускаюсь вниз. С кухни доносятся приглушенные звуки. Куховарка, маленькая Миссис Алин Кёрт, уже занимается своей работой. Я не могу не поздороваться, поэтому меняю свой курс и иду на кухню. Белоснежная дверь чуть приоткрыта и я одним глазком заглядываю в помещение. Пухленькая женщина в белоснежном фартуке поверх халата стоит возле плиты и что-то жарит, напевая какую-то мелодию. Волосы, тёмно-коричневого цвета, все ещё находятся в беспорядке после сна, но искристые карие глаза уже светятся бодростью. Раньше я никогда не понимала, как можно проснуться в такую рань с хорошим настроением, но теперь, когда и сама просыпаюсь в пять утра, правда без настроения, я немного сочувствую нашему повару. Изо для в день ей приходиться рано подниматься, а ведь я могу, если захочу, поспать подольше. - Миссис Алин, доброе утро,– тихонько здороваюсь я, чтобы не напугать женщину. Полненькая дама оборачивается ко мне, а на лице её сияет добрая улыбка. - О, Мисс Джил, Вы как всегда рано. С добрым утром. Ваш завтрак будет готов к концу пробежки,– и, увидав мой согласованный кивок, она продолжает заниматься своими делами, ничего не спрашивая. Все в доме уже давно привыкли к моим несогласованным поступкам. То я проснусь в пять утра и пойду на пробежку, то встану в три и пойду в спортивный зал, а могу целую ночь провести в лесу, вместе с Толимом и остальными, охотясь на кабана или оленя. Продвигаясь назад к выходу, я замечаю горничных, они уже проснулись и начинают подготовку к новому дню. Вешают какие-то шарики, а при виде меня смущённо оборачиваются и кланяются. Точно, как я могла забыть, сегодня мой шестнадцатый день рождения. Наверное, я должна радоваться, но этого ощущения нет. Я знаю, что мне предстоит сделать вскоре и от этой мысли хочется убежать куда-то далеко, но, вместо этого, я бегу во двор, где мне нужно будет выполнить разминку перед бегом. *** Лёгкая пробежка не занимает у меня больше часа. Обычно я бегаю по два-три, но сегодня решила себя пощадить, день рождения ведь. Мокрая от пота, я захожу в коридор и вижу сонные лица жителей Поместья Роуз. Вот проснулся мой отец Реймонд , нынешний глава нашего клана Морон и этого дома. Слышно, как по лестнице спускается Толим, это муж Миссис Алин, широкоплечий и статный мужчина, который совсем не похож на полненькую куховарку. У них есть сын, который чуть старше меня. Его зовут Чарльз и он работает конюхом. С нижнего этажа, где у нас находится погреб для вин, поднимается моя старенькая, но такая добрая, нянюшка, Глора Нортфард. Когда-то у неё был муж, но тот погиб от страшной болезни – рака. Няня долго грустила и оплакивала смерть супруга, но вскоре умерла моя мама и она решила перестать плакать над мужем, ведь у неё была забота побольше – мои слёзы. Иногда я воспринимаю её, как свою бабушку, или тётю, в общем, как члена семьи. Пухленькая женщина несёт вино к завтраку. Да, мой отец начал частенько выпивать за завтраком, обедом, ужином, или просто так. Порой меня это очень пугает, но с недавних пор я учусь скрывать свои истинные чувства. Это одна из моих тренировок. И у меня, должна отметить, хорошо это получается. Многие жители Поместья кланяются мне и поздравляют с шестнадцатилетнем, а я не нахожу в этом дне ничего счастливого. Наверное, такое отношение к своему дню рождения зародилось после смерти мамы, ведь именно она, на каждый мой особенный день, дарила мне какой-то странный и необычный подарок. После того, как девять лет назад она скончалась, я не люблю этот «праздничный день». Я отвечаю всем лёгкой улыбкой и стараюсь как можно быстрее попасть наверх, в свою комнату, свою крепость. *** Освежающий лёгкий душ, смывающий с моего тела пыль и пот, дал мне вторую жизнь. В комнате стояла жара, естественно, ведь июль – самый жаркий день лета. Я надела свои любимые джинсовые шорты с «вентиляционными отверстиями», как говорит отец, и чёрную майку без какого-либо рисунка. Я не очень привередливая в одежде. Платья не ношу, юбки и топики тоже. Мне бы побольше штанов, шорт, джинсов, маек, свитеров и футболок и я буду счастлива. Про каблуки и всякие платформы – вообще забудьте. Только кроссовки и кеды, а летом – шлёпки. Да, всем может показаться, что я не женственная, ну уж извиняйте. После того, как я оделась, я, по привычке, подхожу в зеркало. Как обычно – минутка самокритики. Мне почти шестнадцать лет, а я всё такой же гадкий утёнок. Только посмотрите на эти волосы. Цвет мочи, не иначе. У отца волосы цвета солнца или пшеницы, а у меня обычный вид экскрементов, выделяющийся почками, так сказать. А глаза? Где тот изумрудный цвет, который сиял у моей мамы? Фигура у меня похожа на мужскую, может это из-за нещадных тренировок, но хоть немного женственности-то должно быть! А губы? Они на пол лица, не меньше! Но, не смотря на этот перечень ужасных оплошностей природы, есть у меня и маленькая гордость – нос. Он аккуратный и маленький, прям как у мамы. Порой только эта мысль доказывает то, что я дочь Нейлы Элизабет Софи Морон. Иногда мне хочется разбить это зеркало, нет, все зеркала на этой планете, и спокойно жить, не видя своё изображение. Я крепко сжимаю руку в кулак и подвожу к отображению меня перед собой. Какая жалость, одно движение и это отражение исчезнет… Но я не разбиваю зеркало, а лишь с разбегу падаю на свою кровать и зарываюсь в простынь. *** Будить меня беспощадный стук в дверь. Приходится расплющить свои глаза и отпустить такой прекрасный сон в небытие. - Входите! – громко кричу я, ведь вставать с тёплой кроватки совсем неохота. - Мисс Джил, наша юная именинница, Вы спали? – о, порой такой глупый вопрос моей нянюшки вводит меня в тупик. А что я ещё могла делать в постели, в 12 часов дня, одна? Танцевать лезгинку, однозначно! Но вслух я это не озвучиваю: - Да, спала,– сонно бормоча, отвечаю я женщине и переворачиваюсь на другой бок. Очевидно, няне не понравился мой уход от разговора и она, резким движением, открывает огромные шторы и пускает яркий солнечный свет в мою обитель мрака и уныния. - Встаём, Госпожа! Сейчас придёт дизайнер с Вашим платьем, а потом парикмахер и визажист. Ещё столько дел, а Вы спите! – полная женщина, не смотря на свою внешнюю хрупкость, сдирает меня, вместе с одеялом, на пол и, указывая пальцем на ванну, отчётливо проговаривает,- Даю пять минут на душ, а потом я прихожу вместе с Вашим нарядом на примерку! И нянюшка покидает мою комнату с гордо поднятой головой. Пару секунд я нахожусь в сонном ступоре, а потом начинаю, неожиданно даже для себя, смеяться. Прерываясь хохотом, я встаю с пола и иду в душевую кабинку, где окончательно смываю веселье со своего лица, вновь надевая маску легкого безразличия. *** Миссис Глора меня не обманула. Ровно через пять минут, после её ухода, она заходит в мою комнату, вместе с женщиной, которая несёт великолепное, по её «скромному» мнению, платье. Мне же хочется блевать при виде его. Ядрёного голубого цвета, да ещё и покрыт всевозможными блестяшками. Гадость! В пару к этому произведению искусства она несёт белые туфли на высоком каблуке и, конечно же, они тоже покрыты лже-бриллиантами. У меня, наверное, глаза на лоб полезли, когда я увидела то, в чём мне придётся спуститься вниз, к знакомым. Они же меня засмеют! Я не милашка Линда, не скромница Лана, не обольстительница Ева и даже не тихоня Эл, я – пацанка Джил. А тут такое! Позор! Нянюшка поняла всё без лишних слов и, моментально, кивнула женщине. Та отдала это голубое чудо Глоре, а сама исчезла. - Господи, бедная моя Госпожа, у Вам, наверное, инфаркт случился бы, если бы мы заставили это надеть на Вас и выйти вниз! – нянюшка цокала языком, но в голосе её звучал смех, яркий и настоящий. Я здорово насмешила её своим поведением. - Но Вы ведь не заставите? – чуть заикаясь от волнения, спросила я и вскинула бровь, косясь на Миссис Глору. - Благо, что наша дизайнер работает с Госпожой не первый год, поэтому она притащила не одно, а около двадцати платьев разного фасона, цвета и длины. - Слава Богу! – с облегчением промолвила я, и жестоко пожалела, когда мне пришлось мерить уйму платьев, выбирая «то самое».