Потерянная навсегда

POV Тоша.

      Отстраняюсь от девушки и с интересом начинаю смотреть на неё. Она мне так сильно напоминаешь Али. Аня очень похожа на девушку, которой я доверял больше всего на свете и был готов отдать за неё жизнь. Наверно, это не правильно, продолжать искать Али в разных девушках. Это глупо. Ведь всё прошло, а это просто минутная слабость. Захотелось вспомнить, вновь почувствовать этот сладкий вкус ее губ. Но я вновь ошибся, это не Али и не те ощущения, что я испытывал. Пора смериться и забыть ее. Даже вкус Аниных губ, он другой, не такой сладкий, скорее горький, чем-то напоминающий крепкий кофе.       Аня растерянно смотрит на меня. Какой же я дурак. Прости.       — Зачем ты это сделал? — мне нечего ответить. Запрокидываю голову назад, прислоняясь к стеклу.       Дождь продолжает стучать по окну, время от времени замечаю, как девушка вздрагивает от очередного раската грома. Она такая маленькая и беззащитная. Внутри возникает желание просто обнять её и прошептать на ухо пару ласковых слов, что всё будет хорошо. Но это не симпатия, скорее просто жалость. Она почти ничего не помнит о себе, и от этого мне становится немного страшно. Всегда думал, что так не может случится в жизни. Ведь такие сценарии пишут для кино. А это жизнь. Реальная жизнь.       Перевожу взгляд на Аню, она не сводит глаз с маленького котёнка, что улёгся спать рядом со столом. Девушка прикусывает нижнюю губу и закрывает глаза. Почему она никому не может рассказать то, что творится у неё внутри? Притворяется такой весёлой, но я вижу по её глазам, что она переживает и постоянно о чём-то думает. Состояние души не скрыть улыбкой. Всегда найдутся те, кто сможет рассмотреть твою боль даже за самой красивой и ослепительной улыбкой. Она старательно скрывает грусть. Иногда совершенно незнакомые люди могут рассмотреть в тебе то, что не видят даже самые близкие.       — Никогда больше не верь людям, они предают и используют, — неужели я говорю это? Эта фраза скорее звучала так: «Больше никогда не верь мне, я принесу тебе боль».       — И почему это говоришь именно ты? Тот, кто и причинил мне боль несколько минут назад? — открывает глаза и переводит взгляд на меня. — Что это было? А главное — зачем? — почему я не могу тебе врать? Почему я смотрю в твои глаза и мне хочется показать тебе свою душу?       — Просто захотел. Ты напомнила мне кое-кого. Прости, я не подумал.       — Нет, ты подумал, правда не головой, — улыбается.       — Значит, не обижаешься?       — На что? Мы с тобой уже переспали, — усмехается. — Терять мне больше нечего.       — И за это прости, — виновато опускаю взгляд вниз. Чёрт, ты что, правда извиняешься за секс? Докатились.       — Я этого не помню, но, думаю, извинения просить за ту ночь не стоит. Тош, давай договоримся с тобой, что между нами больше ничего не будет. Мы просто друзья. Я просто друг, который не будет делить с тобой постель, — встает с подоконника и собирается уходить в комнату.       — Ань, давай переспим? — улыбаюсь.       — Ниженко, ты придурок? — смотрит на меня как на идиота. Так, понятно, шутка не удалась.       — Я просто предложил, — невинно улыбаюсь и, встав с подоконника, шествую мимо девушки к себе в комнату.       Она, глубоко вздохнув, отправляется в ванную.       Закрываю за собой дверь и, развернувшись, налетаю в темноте на Влада.       — Твою мать! Я чуть не обосрался!       — Чуть? Не, мне кажется пахнет все-таки, — гитарист, улыбнувшись, подошёл к подоконнику и положил на него книгу.       — Да иди ты, — делаю несколько шагов и плюхаюсь на кровать. Пытаюсь расслабиться и хоть немного отдохнуть, но это невероятно сложно, когда на тебя пристально смотрит Зайченко. — Что? — поднимаю голову с подушки.       — У тебя кажется окурок в волосах, — усмехнувшись, ложится к себе на кровать.       — Что? — провожу рукой по волосам и достаю из них окурок. — Я убью её.       — Только не сегодня, ладно? Можешь убить её завтра, — протянул он и повернулся на другой бок. — Или лучше трахнуть, — чуть помедлив добавил он.       — О чём ты? — а в ответ тишина.       Закрываю глаза и стараюсь как можно быстрее погрузиться в сон, но мысли так и лезут в голову. В последнее время меня посещает навязчивая идея свести Зайченко с Аней. Не знаю, что из этого выйдет, но попробовать, думаю, стоит. Операция «После дождя» начинает свою работу с завтрашнего дня. Посмотрим что из этого получится. Надеюсь, меня потом не закапают заживо.

POV Аня.

      Закрыв за собой дверь, сползаю вниз. Глаза начинает щипать от подступающих к ним слёз. Он всего на несколько минут подарил мне свободу. Я почувствовала себя нужной. Но всё закончилось также быстро, как и началось. Он оборвал мне крылья и прервал полет. До крови кусаю щеку изнутри, еле сдерживая истошный крик, что рвётся из груди. Мне просто хочется кричать.       Зажмуриваюсь, а по щекам уже текут слёзы. Самое обидное то, что тебя предали, использовали как игрушку. Снова.       Как это жалко. Сидеть на полу в ванной и плакать без единого звука. А Тоша прав, людям нельзя доверять. Нельзя доверять никому, кроме себя самой.       Глубоко вздохнув, поднимаюсь с пола. Подхожу к раковине и открываю кран. Холодная вода с шумом вырывается из крана, забрызгивая меня с головы до ног. Немного убавив напор, умываюсь ледяной водой. Постепенно прихожу в себя. Больше не покажу слабость этому миру. Больше не позволю пользоваться собой.       Поднимаю глаза на зеркало. На меня смотрит заплаканная девушка с пустыми глазами. Неужели это я? Смотря в отражение становится не по себе. Нужно привести себя в порядок. Выключаю воду. Разворачиваюсь и снимаю с себя майку, кидая её на пол, следом полетели шорты и нижнее белье.       Осторожно залезаю в душ и включаю теплую воду. Струи воды стекали по моему телу, освежая его и смывая всю тяжесть мыслей, что тяготили меня. Всего на несколько секунд я подумала о том поцелуе, и в голове снова мысли начали путаться. Закрываю глаза и тихо вздыхаю. Всё, хватит.       Ещё несколько минут провожу в душе, после заматываюсь в полотенце и выхожу из ванной комнаты. В квартире слышен тихий смех Стеллы с Женей. Они вернулись всего несколько минут назад. Тихо прохожу по коридору в свою комнату. Дверь в комнату Жени немного приоткрыта. Не специально, краем глаза, заглядываю в комнату: на полу в полной темноте в обнимку сидят ребята, они смотрят в окно и встречают рассвет. Видимо, уже утро. Хм, как странно наблюдать за тем, что люди просто теряют рядом с друг другом счёт времени. Они счастливы, правда счастливы. И я по-настоящему за них рада.       Прохожу к себе в комнату и закрываю дверь. С волос капает вода, стекая по ключицам к полотенцу. Не обращая на это внимания, в полотенце ложусь на диван и накрываюсь одеялом. Долго смотреть в потолок не пришлось — сон быстро взял меня за руку и как маленькую девочку отвел в мир грез.

***

Солнце раскроет веки, И кофе запустит движок. Утро тобою бредит. Что лучше? Шаг или прыжок?

      Просыпаюсь от тихого пения Влада. С огромным усилием открываю глаза и, посмотрев на часы, понимаю, что сейчас всего девять утра. Что-то новое. Потянувшись, перевожу взгляд в окно. На улице ярко светит солнышко. Как же изменчива погода: всего несколько часов назад лил дождь, а сейчас светит солнце. Погода похожа на настроение человека. Несколько минут назад плакал, а теперь сидишь и улыбаешься во все тридцать два.

За шторами в окнах ругаются тени, На старых полотнах потрескался мир. Две белых сплошные нас не разделят. В лиловых коронах вдыхаем эфир.

      Всё ещё продолжает петь. Улыбнувшись, поднимаюсь с дивана и начинаю разыскивать майку Влада. К моему великому счастью, нахожу её около дивана. Быстро натягиваю лифчик, а сверху его майку. Она такая мягкая и большая, что я тону в ней. Что уж там говорить, если для меня даже своя одежда немного велика.

Ты светишься ночью так ярко, К чему все эти звезды с луной? Твои губы в ожидании подарка. Нас вместе с пирса сносит волной.

      Достаю из шкафа шорты, что мне выделила Стелла, и быстро натягиваю их на себя. Полотенце полетело куда-то назад, к дальней стене, около которой стоит большой стеллаж с книгами. Уже чувствую, что я это зря сделала, ведь потом буду ходить и искать.

Ты смотришь меня, я верю, Мы здесь навсегда за дверью.

      Подхожу к зеркалу и начинаю расчесывать волосы. Замечаю, что волосы стали чуть бледнее. Зеленый цвет постепенно вымывается из волос. Улыбаюсь своему отражению в зеркале. Не смотря на то, что я не выспалась, выгляжу вполне ничего. Я бы даже сказала — намного лучше, чем обычно.

За шторами в окнах ругаются тени, На старых полотнах потрескался мир. Две белых сплошные нас не разделят. В лиловых коронах вдыхаем эфир.

      Выхожу из комнаты. Слышу тихие голоса на кухне. Немного помедлив, захожу туда. За столом, словно семья, сидят ребята и пьют кофе. Влад отставил гитару к стене и, улыбнувшись, посмотрел на меня.       — Ты не заболела? — с улыбкой спросил Влад. — Девять утра, а ты уже не пачкаешь слюнями подушку, — делает глоток обжигающего напитка.       — А я вижу, что тебе лучше стало? — кивает.       — Да, у меня так часто бывает, день-два и со мной уже всё в порядке. Тебе не стоило так беспокоится, — вновь делает глоток.       — Хорошо, в следующий раз я и пальцем не пошевелю, даже если тебя собьет машина, — усмехнувшись, поворачиваюсь к шкафчику.       Достаю из него пакетик зеленого чая и кидаю его в чашку. Заливаю пакетик водой из только что вскипевшего чайника и усаживаюсь за стол.       Парни не переставали о чём-то болтать, а я молча сидела и, смотря в одну точку, не спеша делала глотки. Даже не пытаюсь услышать то, про что они говорят. На душе так спокойно и тихо, что даже вечное тиканье часов не может нарушить моё спокойствие. Ведь тиканье часов слышу намного громче, чем голоса людей, что сидят совсем рядом.       Впервые так спокойно. Это неспроста. В этом есть какой-то подвох. Но вот только какой? Делаю ещё один глоток и замечаю, что чашка опустела. Я даже и не заметила, как выпила весь чай.       Отвлекаюсь от своих размышлений и перевожу взгляд на парней, но, как оказывается, на кухне не осталось никого, кроме нас с Владом.       — И давно мы сидим вдвоём?       — Несколько минут уже, — переводит взгляд со своей чашки на меня. — Ты о чём думаешь вообще?       — О розовых ёжиках, которые накурились марихуаны и теперь лежат у меня в комнате на диване, — улыбаюсь.       — Ты решила устроить из нашей квартиры приют для животных? — усмехается.       — А ты против? — по-детски произношу я. — А я хотела сегодня ещё маленького крокодильчика принести. Куда мне теперь Игоря девать? — начинает смеяться.       — Я с тобой точно в психушку попаду, — встает со стула и ставит свою чашку в раковину.       — Но ведь ты со мной попадёшь, — улыбаюсь.       — Это меня и пугает, — разворачивается и выходит из кухни прочь.       Вновь остаюсь одна. Несколько минут провожу на кухне, смотря на маленького котёнка, что опять лакает из миски молоко. Иногда хочется стать котёнком, которому ничего не нужно делать. Родится котом — значит жить в свое удовольствие. Проснулся, пожрал и вновь спать завалился. Ах, да, ещё иногда людей по ночам будить, но это уже другая история.       Встаю со стула и ставлю свою чашку в раковину, рядом с чашкой Зайченко и, развернувшись, прохожу по коридору. Возвращаюсь в свою комнату. Беру гитару, которая небрежно стоит около двери, что ведет на балкон и усаживаюсь с ней на диван.       Начинаю перебирать пальцами струны, сменяя один аккорд на другой. Играю такую знакомую мелодию, но никак не могу вспомнить слова песни. Их словно стерли из моей памяти ластиком.       Снова в глазах начинает плыть. Кладу гитару на пол и закидываю голову на спинку дивана. Только не это. О, нет!

***

      — Обещай, что через год мы вернёмся на это место, и ты дашь мне своё согласие, — улыбнувшись, парень закапал в землю маленькую коробочку и присыпал это место листвой.       — Паш, почему именно в лесу? — улыбнувшись, оглядываюсь по сторонам. — Это так…       — Романтично? — перебивает меня.       — Нет, странно, — улыбаюсь.       — Тебе же нравятся странности. Ты сама не можешь жить обычной жизнью, всегда пытаешься найти какой-то подвох в самых обычных вещах, — берет меня за руку.       — А я разве сказала что-то против? — качает головой.       Уходим от этого дерева, под которым он закапал коробочку. В лесу тишина. Кроме нас больше нет идиотов, которые будут шляться рано утром по лесу. Всё дальше и дальше отдаляемся от того места. Неожиданно парень останавливается, снимает с плеча гитару и вытаскивает её из чехла.       Усаживается на листву и начинает наигрывать знакомый мне мотив. Удивленно смотрю на него.       — Что ты делаешь?       — Играю, — улыбается.       — Встань! Ты ненормальный, — нежно улыбаюсь.       — Весь в тебя.       Вновь начинает перебирать пальцами по струнам. Осматриваюсь, кажется эта самая чаща леса. По близости нет признаков жизни. Здесь не живут животные, по всей видимости, они даже не заходят настолько далеко в лес.       Чувствую умиротворение и отрешённость от всего мира. Так спокойно вокруг. Так тихо, что начинает казаться, что время остановилось, и в этом мире остались только мы вдвоём. Никто не помешает нам, никто не прервёт эти минуты.       — Садись рядом, — улыбнувшись, протягивает мне руку.       — На листву?       — Какие мы неженки, — усмехнувшись, снимает с себя куртку и бросает её на листву.       — Паш, ты издеваешься?       — Даже не начинал, — улыбнувшись, убирает гитару в сторону и в буквальном смысле кидает меня на листву, после усаживается верхом.       — Я хочу тебя убить.       — А я хочу тебя. Просто хочу.       — В лесу? На листве? Да ты романтик, — усмехаюсь.       — Ой, всё, — встает с меня и усаживается рядом, вновь взяв в руки гитару.       — Может тебе цветочки купить?       — Ань, ты невыносима.       — Я тебя тоже ненавижу, — улыбнувшись, приобнимает за плечи.       Убирает руку с моего плеча и снова начинает перебирать струны гитары.

Все круги разойдутся, И город окутает тьма. Двадцать лет я смотрю в календарь, И все эти годы в календаре зима. И метель не дает нам уснуть, Не дает нам допеть до конца, Словно паралитическим газом Наполнены наши сердца.