Потерянная навсегда

POV Аня.

      С добрым утром мир, в котором я никто.       Девять утра. Мне уже пора уходить самостоятельно, пока меня не выгнали пинками за дверь. Да лучше уж пинками, чем самой покидать то место, которое считаешь своим домом.       Выхожу на балкон в последний раз и закуриваю сигарету, пытаясь как-то унять волнение. Теперь мне только и остается, что жить на улице. Я никому не нужна. Я — никто.       Мне казалось, что это никогда не закончится и, просыпаясь каждый день, я вновь смогу увидеть лица четырех парней, что заменили мне всех. Они словно подобрали на улице котёнка и выходили его. А теперь котёнку пора, ведь у кого-то из парней началась на него аллергия.       Выдыхаю дым, а с ним и часть души. Пора уходить. Решительно, выкинув все воспоминая из головы. Вот только потом их совсем не останется.       Делаю последнюю затяжку и выбрасываю окурок с балкона.       Захожу обратно в комнату и, схватив гитару с дивана, открываю дверь. На цыпочках выхожу в коридор. Не хочу никого видеть. Без прощаний. Так будет лучше. Так будет легче.       Быстро зашнуровываю кеды и обвожу взглядом коридор в последний раз. Глубоко вздохнув, разворачиваюсь и уже собираюсь открыть дверь, как чья-то рука схватила меня за локоть. Чёрт, слышала же, что на кухне кто-то жрёт. Так нет, на котёнка подумала.       Зачем? Почему ты не дал мне уйти молча? Без единого звука? Как мышка? Мне же сложно прощаться с вами. Я не хочу уходить.       Разворачиваюсь и поднимаю свой взгляд на Тошика. Он всё ещё крепко держит меня за локоть.       — Ты серьезно, да?       — Ага, — смотрю ему в глаза.       Тоша, зачем? Я же сейчас разрыдаюсь.       — Быстро разулась и пошла к себе в комнату! — решительно, но по-прежнему тихо, произнес он.        Парни ещё спят, он не хочет нарушать их покой. И не надо.       — Что?       — Быстро в комнату вернулась! — чёрт, он меня пугает.       — Я не пойду, — ой, Ань, гордость свою куда подальше засунь и иди в комнату!       — Я тебя сейчас насильно в комнату запихну!       — А я кричать буду, — улыбаюсь.       — Кричи, — усмехается. — Мне с Женкой и Рохой только проще тебя запереть в комнате получится.       — А я с балкона спрыгну.       — А я…       Но не успел Тоша договорить, как из спальни вышел Влад. Вот кого-кого, а его я в последнюю очередь хотела бы видеть.       — Ты ещё здесь? — останавливается позади Тоши и гневно смотрит на меня.       — Уже ухожу! — я выдернула локоть из цепкой хватки Ниженко и, развернувшись, вышла из квартиры.       Это конец. Привет улицы и мои будущие друзья — бомжи.       Жизнь один большой театр, а люди в нём бомжи у входа.       Спускаюсь вниз по лестнице и выхожу из подъезда. Иду куда глаза глядят, то есть прямо. Ловлю на себе любопытные взгляды прохожих. Да, пожалуйста, пяльтесь сколько влезет. Конечно, вы же не можете посмотреть по сторонам, по каким красивым улицам вы ходите. Нет. Лучше разглядывайте людей с ног до головы и радуйтесь.       Пинаю камень, что валяется посередине тротуара и поворачиваю направо. Одни многоэтажки. Чёрт, как же хочется опять оказаться в лесу. Там так тихо и спокойно. Там умрёшь и никто не заметит. Потому что, никто не будет искать. Тем более такую, как я.       Вставляю наушники в уши и включаю музыку, громче… ещё громче… Музыка долбит по ушам, заглушая нарастающую боль внутри. Вовсе не в этом дело, дело не во мне. Я — это просто мелочь на огромной земле. Люди меня пугают, делая больней, Как будто они играют в игру «Кто Злей».       С каждым шагом всё дальше от хожу от дома парней. С каждым шагом я всё больше начинаю понимать, что нахожусь чёрт знает где. Я ведь не знаю почти ничего о этом городе.

Эти люди и лица и дни Я пытаюсь, пытаюсь понять, Но теряю между ними нить, Не пытаясь её удержать Потеряны навсегда…

      Прохожу мимо шумных компаний. Только десять утра, а город уже живет своей жизнью. Странно, середина недели, а люди веселятся с самого утра. Вспоминаю строчку из песни: «Не повезло только в том, что сегодня среда. Обесточена, выжжена и умерла».

Все научились думать чьей-то головой. Умные фразы в сумме — разговор пустой И откуда в них столько злости? Кто обидел вас? Видишь, как повезло всем? Мы живём лишь раз…

      Неожиданно музыка перестает играть. Что за чёрт? Достаю телефон из кармана шортов и понимаю, что он сдох. Ну что же, спасибо, что в самый подходящий момент. Выдергиваю наушники из ушей и продолжаю свой путь под непрерывный гул моторов автомобилей. Все люди куда-то спешат, а мне никуда не надо. Я просто иду вперёд. На встречу приключениям на свою задницу.

***

      Время подходит к шести вечера, а я так и не останавливалась ни на минуту. Постоянно шла вперед и смотрела по сторонам. И только сейчас до меня наконец-то дошло, что теперь я в явной заднице. Ведь я хер знает, где нахожусь.       В принципе, сейчас я стою на какой-то площади. Не далеко от себя вижу несколько бомжей, что разместились на холодном асфальте у одного из домов. Глубоко вздохнув, подхожу к одному их них. Как я поняла, он их «главарь».       — Здравствуйте, я посижу тут с вами? — отличное начало разговора. Молодец, Ань.       — Деньги давай, — он протянул мне руку.       Супер, не знала, что за место на асфальте нужно платить. Ну денег у меня все-равно нет, так-что…       — Может, телефон возьмёте? — у него загорелись глаза.       А зачем мне телефон? Правильно, бомжу телефон не нужен. Эх, жизнь моя жестянка.       Люди без определенного места жительства переглянулись, и их «главарь» кивнул. Достаю их кармана шортов мобильник и отдаю его. Мужчина с радостью принимает аппарат и убирает к себе за пазуху, следом кидает мне картонку. Сажусь на неё и, закрыв глаза, облокачиваюсь головой о стену.       — Отец выгнал? Или сама из дома сбежала? — неожиданно произнес мужчина.       О нет, только откровенных разговоров с бомжами для полного счастья мне как раз и не хватало.       — Нет. Там другая проблема. Не хочу об этом разговаривать.       — Как хочешь. Меня, кстати, Борис зовут.       — Аня.       — У меня так жену звали, — он глубоко вздохнул и, взяв с асфальта маленький пластмассовый стакан, осушил его. Ну, это уж точно не вода была.       — А что с ней случилось?        Ну зашибись. Откровенные разговоры с бомжами начинаются. Давайте, подходите, готова поговорить с каждым.       — Умерла. По этому… ик… я и здесь.       — Начали пить?       — Нет, — осушает ещё один стаканчик. — Второй раз женился. Прожили с женой два месяца и разошлись. Все этой суке досталось, и квартира… ик… и машина… ик… и дочка Сашенька, — трясёт головой, будто пытаясь вытряхнуть из своей головы внезапно нахлынувшие воспоминания.       — Сожалею вам.       — Ты же девка совсем молодая. Ты же сейчас перебесишься и домой вернёшься. О родителях подумай.       Если бы я ещё знала, есть ли они у меня.       Киваю и беру в руки гитару. Начинаю перебирать пальцами по струнам. Может, хоть музыкой немного заработаю.       Поднимаю глаза и замечаю в толпе людей, что проходят по противоположной стороне улицы, Зайченко. Блять. Парень поворачивается ко мне лицом. Это не Влад. Чёрт, почему мне мерещится уже второй раз за день этот идиот? От дружбы до ненависти, как говорится…

***

      Уже давно стемнело. Людей на улицах почти не осталось, лишь непрерывное движение машин делало этот город живым. Сейчас открываются клубы, и люди идут тусить. Они отрываются от повседневной рутины, кто-то напивается в хлам, а кто-то просто трахается в туалете клуба.       Мои друзья-товарищи, осушив еще несколько бутылок водки, заснули, а я продолжала дёргать за струны и напевать что-то себе под нос.       Неожиданно кто-то кинул купюру в двадцать гривен в мой чехол для гитары. Поднимаю глаза и вижу перед собой Женю. Он пронзительно смотрит на меня. Ну, давай, скажи, какая я дура. Говори. Я не буду отрицать.       — И долго ты собиралась тут сидеть? — пожимаю плечами. Качает головой. — Пошли домой, — протягивает мне руку.       — Меня выгнали.       — Значит, придётся тебя силой домой тащить?       — Жень, у меня нет дома.       — Зато у тебя есть друзья, — садится передо мной на корточки. — Пошли домой?       — Я здесь лучше останусь.       — Значит, и я тут останусь, — садится на картонку рядом со мной.       — Что ты творишь? Жень, встань! — пытаюсь столкнуть парня с картонки, но все мои попытки тщетны. Он сильнее меня и уходить не собирается.       — Только после тебя.       — Не глупи. Иди домой, тебя парни ждут, — еле заметно улыбаюсь уголком губ, вспоминая их.        Кажется, что прошла уже целая вечность. Не хочется этого признавать, но я скучаю.       — Парни тебя по городу ищут, — улыбается.       — Зачем? — от удивления широко раскрываю глаза.       — А ты думала, мы тебя на улице бомжевать оставим? — киваю. — Ну хорошо, тогда будем вместе бомжевать в этом прекрасном городе, — усаживается поудобней.       — И Влад тоже ищет? — молчит.       Понятно. Значит — нет. Я почему-то так и думала…       — Ты домой собираешься? — переводит тему.       — Нет.       — Собираешься, — лукаво улыбается и, поднявшись на ноги, хватает меня за руку, заставляя поднять пятую точку с картонки.       — Жень, я не пойду.       — Значит, побежишь, — улыбается и отнимает у меня гитару.       Секунда и он убегает от меня. Сволочь ты, Мильковский! Гитару-то зачем?       Делать нечего: срываюсь с места и отправляюсь за парнем. Понимаю для себя одну вещь: бегать за человеком, который бегает быстрее тебя — глупо. Не догонишь, но выдохнешься.       Останавливаюсь, тяжело дыша. Дальше бежать нет смысла, я точно не догоню его. Неожиданно кто-то хватает меня за руки и за ноги, переводя в горизонтальное положение. Парни весело смеются, раскачивая моё тело в стороны. Тошик держит за ноги, а Рома за руки.       — Я вас убью! Отпустите меня, — смеюсь.       — Бомжам не уступаем, — с усмешкой произнёс Ниженко.       — А кто не уступает-то? Далматинец? — усмехаюсь.       — Ах, значит так, — резко отпускает мои ноги, и я сажусь на асфальт, сильно ударяясь пятой точной.       Тошик сложил руки на груди и внимательно смотрел на меня. Если бы не Рома, то я бы легла на асфальт пластом и точно что-нибудь сломала себе.       — Я тебя ненавижу, — прожигая Ниженко взглядом, осторожно поднимаюсь с асфальта.       — Я доволен собой, — улыбается. — Я именно этого и добивался!       — Ладно, хватит, — Женя вернулся к нам. — Пошли домой, с Владом мирить тебя будем, — Мильковский отдал гитару Роме и, приобняв меня за плечи, повёл домой.       Парни шли рядом. Всю дорогу домой мы смеялись над всякой ерундой.       Нет, я всё-таки не могу без этих дурачков. Они словно разноцветные краски в моём сером мире.