Сердца трёх

На другой день Соня сама ушла с урока химии и гордо простояла всё это время в коридоре. Мошкович, как оказалось, действительно стал гораздо спокойнее, даже не ругался на непоседливого Женьку. Девушке было обидно до слёз. Выходит, всё дело в ней. А почему в ней? Что она могла сделать, чем не понравиться? Вконец расстроенная, она твёрдо решила, что больше никогда не войдёт в этот кабинет. Яша весь день не выезжал из лаборатории, да и мелодия звонка звучала как-то тихо и грустно. «Он сожалеет о том, что случилось — решила Соня — Как только я в следующий раз его увижу, обязательно скажу, что всё в порядке.» *** А после уроков намечалась расправа за нападение на Соню. Почти вся школа высыпала на двор и поджидала Яшу. Никто не задумывался о том, что будь это кто другой, никто и не подумал бы лезть на рожон. Но это был Яша, который и сам за себя постоять не умел, да и некому было. Мошкович в драку с учениками не полезет, это точно. Наконец оба вышли из здания школы. Круг школьников сузился и затих. --Владимир Константинович, можно нам поговорить с вашим сыном? — спросил один из ребят. Тот молча кивнул и вышел из круга. Яшу окружили дети, ожидавшие чего-то интересного. Вперёд вытолкнули Кольку Ёршикова, который явно начинать всё это дело не хотел, но всё же решился. --Ты мне, приятель, объясни, что это за выступление вчера было? — начал Колька — Чего к девчонке пристал? — Яша виновато опустил голову, но ничего не сказал. — Слышь, двухколёсый, я с тобой говорю или с кем!? — возмутился мальчик. --Погоди ты, может, и не было ничего! — вступился за него какой-то восьмиклассник — Сони здесь нет, подтвердить она ничего не может, видел только один Соколовский! --Ладно, — смягчился Колька — Скажи честно, было? --Было, — едва слышно проговорил Яша. --Да всё ж очевидно, он просто в нашу Соньку влюбился! — крикнул кто-то из толпы, и все захохотали. --Да что вы возитесь, идиоты!? — вперёд вышел Соколовский — Значит так: сейчас будет тебе урок о том, как приставать к девчонкам! Вперёд выбежала димкина свита и накинулась на Яшу. Его мигом стащили с коляски, которую тут же откатили в сторону. Действовали школьники по чётко сконструированному плану. Всё ещё недопонимая, что происходит, юноша продолжал отчаянно отбиваться, и, когда его дотащили до чёрной железной ограды, у него появилось несколько новых шрамов. Правая щека его была разодрана, очки и марлю сорвали. Теперь один его серый глаз пытался что-то разглядеть, другой, полностью белый, без радужки и зрачка, то жмурился, то широко открывался. Двое сидевших на заборе ребят туго стянули ему руки какими-то тряпками и, подобно Иисусу, оставили повисшим на заборе. Теперь бедняге оставалось только висеть здесь до вечера, пока ребятам не наскучит забава, и они не разбегутся, и пока какая-нибудь добрая учительница не обрежет верёвки.