Сердца трёх

Вскоре наступили весенние каникулы, и школьники с удовольствием побросали учебники. Многие разъехались. Соня с друзьями почти никуда не выезжала. Большую часть времени они проводили, сидя на «Седьмом небе». Там всегда было, чем заняться, особенно если ты — немного ненормальный любитель приключений, да, к тому же, вас таких много. Как любила говорить о них Соня: «полно придурков, зато не соскучишься». На Лёшу все смотрели, как на пустое место: ну ходит и ходит, не ровня и не враг. Командовал, как обычно Кошкин, только иногда лез Рыжий. Но Рыжий был тем самым человеком, которого никто никогда не видел трезвым. Бекиш и Димитар были неразлучны. Ни один из них ничего не делал без другого. Душой компании оказался никто иной как Женька, и трудно было даже предположить, что это — Мошкович-младший, однако это было так. Ну, а девчонки — Зинка, Белка и Алиска — было нечто не очень похожее на девчонок, но они были своими и воспринимались пацанами, как равные. За девушку тут считалась только Соня. Соня, в свою очередь, никогда не забывала любящих её зрителей и исправно каждый день бывала в метро. Теперь с нею был и Лёша, подыгрывавший на гитаре. *** То был тёплый майский день. Улицы были оживлены и освещены солнцем. А из открытых окон слышались детские громкие голоса и смех. Все, кто по какой-либо причине не бегал по улицам, собирал друзей дома. Вот и в квартире Нади Королёвой собралась небольшая дружеская компания из четырёх человек. Она с подругами – Юлей, Лизой и Кариной — обсуждали школьные новости, сопровождая их шутками и советами. В дверь позвонили. В коридор вышла Лиза, и вскоре в комнату непринуждённо вошёл Соколовский с сигаретой в зубах. --Ты на этой неделе обещал бросить — вздохнула Надя — сегодня воскресенье. --Да у меня просто полпачки осталось,-- отозвался Димка, выбрасывая сигарету в открытое окно — Мы с Сахаровым напополам докурим и бросаем! --Кстати, куда твой Сахаров делся? Давно его не видно! --Да в лагерь свалил! --Что-то часто он по лагерям разъезжает! — встряла в разговор Юля — И зимой был, и осенью… --Да осенью мы вообще с ним в одном лагере были! --Да ну! --Бедный лагерь! — добавила Карина. --Да, мы там так отрывались! — развеселился Соколовский – Особенно на Хэллоуин! Меня ещё тогда вырубило, а просыпаюсь — сижу в каком-то ящике, темно, тесно. Начинаю по стенкам шарить, открываю дверь — а я у Сахарова в шкафу сижу! Все засмеялись. Окрылённый успехом, Димка было начал ещё что-то рассказывать, но девчонки тут же принялись обсуждать вчерашний футбольный матч. --То чувство, когда даже я не смотрел футбол, а вы смотрели! — вздохнул Димка, вызвав новый приступ веселья. Все замерли, когда до окна донеслось пение. --Это что? — первой выйдя из странного оцепенения, окутавшего девушек, спросила Карина. --Соньку Светикову из нашего класса знаете? — спросил Соколовский. Все кивнули. — Ну вот, она здесь каждые выходные подзарабатывает. Поёт. --Это уже интересно. — задумалась Надя — Слушай, Дим, а сходи, пригласи её к нам. --Может, не стоит? — попытался протестовать Димка. --Сходи, сходи! — закричали девушки. Без особого энтузиазма Димка всё же вышел из дому, и через десять минут вернулся вместе с Соней. Надя встала ей навстречу и внимательно оглядела. Да, она, безусловно, была красива. На ней не было косметики, да и одета она была непонятно во что, но её глаза-сапфиры затмевали бледно-голубые глаза Нади, которыми она привыкла гордиться. Ложившиеся на плечи волосы тоже не походили на заплетённые в косы волосы девушек. Несколько минут они стояли и смотрели друг на друга, не зная, как завести разговор. --Ну здравствуй! — наконец произнесла Надя, изо всех сил стараясь казаться уверенной. --Здравствуй! — смущённо кивнула Соня. --Так значит, это ты тут каждую неделю выступаешь? --Я. --Зачем, позволь спросить? --Деньги нужно зарабатывать. --А родители..? --Меня только тётка опекает, а отношения у нас с ней… не очень. --Но почему пение? Ты больше ничего не можешь? --А что ещё? --Ну, не знаю… Может быть, шить, рисовать, писать стихи. А потом выставляла бы на продажу. --Нет, меня такому не учили. --О чём же мне с тобой говорить? Ну, может, об учёбе? История, литература, языки? --Да нет! — вдруг засмеялась Соня — Я зато в футбол могу! --Футбол — это хорошо! — встрял Димка, но, поймав на себе отнюдь не ласковый взгляд Нади, добавил — Ну, история и языки — это круче, конечно! В это время Лиза, сидящая на диване ближе всех к Соне, попыталась вытащить у неё из рук блокнотик, который та всё время сжимала в руке. --Не трогай, пожалуйста! — Соня прижала блокнотик к груди. --Ладно, Дим! — не выдержала наконец Надя — Отведи её обратно! --Надь, ты чего? — вступился за девушку Дима. — она всё-таки не вещь! --Да нет, я, наверное, правда пойду.— взяла слово Соня. --Идём, хоть провожу тогда! — Димка было взял её за руку, и от неожиданности Соня выронила блокнотик. На открывшейся странице ручкой была нарисована причудливо-узорчатая надпись. Все разглядели имя Соколовского. Соня, смущаясь, отошла в дальний угол комнаты. Заметно побледневшая Надя дрожащими руками взяла в руки блокнотик, перелистнула несколько страниц, на каждой из которых было написано лишь одно слово, хотела было что-то сказать, но не смогла, бледность в один миг превратилась в красноту, глаза сверкнули досадой, и, наконец, она разрыдалась. Девушки столпились вокруг Нади. Поднялся гул. Ни на Соню, ни на Димку никто внимания не обращал. Оба поняли, что сейчас не стоит здесь находиться и почти одновременно вышли из комнаты.