Сердца трёх

Соня вышла из здания и в ожидании облокотилась на забор. За нею, нервно кусая губу, шёл Мошкович. Неподалёку разговаривали два милиционера. --Не знаю, чего взъелась? Как голодная собака, ей-богу! — говорил молодой милиционер, только что поступивший. --Да, она у нас такая! — отвечал ему другой, лет пятидесяти. — Тяжко ей очень. --Что-то случилось? --Да много чего случилось. Вот послушай: было то давно. Мне было двадцать лет, как и тебе. Москва ещё другая была. И к нам из подмосковного посёлка часто приезжала женщина, которая торговала самодельными заколочками и всякими украшениями для волос. Товар разбирался на радость, и зарабатывала она на этом немало. Знали все, что живёт она одна, и что есть у неё дочка. И вот однажды вместе с той женщиной к нам в город приехала чудная девочка, дочка её, совсем молоденькая, пятнадцати лет всего, но красавица. Помимо красоты и обаяния у неё был такой весёлый, добродушный и общительный характер… Молодые ребята чуть ли не всей Москвой за ней ухаживали, да и мне она нравилась, хоть я и на пять лет старше был. И как мне тогда казалось, я ей тоже был симпатичен, только мать её категорически запрещала хотя бы дружить с мальчиками. Беды начались, когда Громова-старшая вышла замуж. Муж её бил почти каждый день, да и Ангелине иногда попадало. Так в один прекрасный день он и прибил жену свою. Несколько недель после этого Ангелина не появлялась. А когда снова пришла, на ней и живого места не было. Ведь раньше все побои её матери доставались, а теперь всё на ней было. Совсем бедняжке житья не стало. В конце концов пришлось ей из дома сбежать. Чтобы отчим её не нашёл, приехала она сюда. Сначала продолжала торговать своими изделиями, но на жизнь ей не хватало. А как девушка в Москве может на жизнь заработать? Только собою. Так и пропала бедная девушка. Плакала сначала, потом привыкла. Но жила зато в достатке — молоденькая ведь была и красавица. А вот к двадцати пяти годам всё пошло на сдвиг. Перестала она быть нужной. Да и работать она тоже нигде не могла — кого возьмут на работу с восемью с половиной классами? Пристроили её мы. Работала здесь уборщицей какое-то время. Мы люди добрые, а Ангелине многого и не надо было — крыша над головой была, хлеб тоже, да и ладно. Многие говорили, что ей ещё не поздно мужика найти да замуж выйти. Да куда там! Все ведь знали, кто такая Ангелина. Раз в месяц заходили к ней какие-то клиенты. Она не отказывалась. А буквально в следующем году появилась здесь у нас прехорошенькая сожительница, дочка её, Катенька. Прехорошенькая девчонка, надо сказать. Всем она здесь нравилась, оживления добавляла, что ли. А уж как Ангелина её любила! Пожалуй, такой я её не видел даже в молодости. Ну, а как ты знаешь, всегда у нас водилась молодёжь не самая приятная, те самые, которые в подъездах рисуют и фонари на улицах бьют. Они-то нашу Ангелину не очень жаловали, задирать её было одним из самых их любимых занятий. Скучно им было. Давно они уж что-то затевали, но мы не особенно то значения придавали. А надо было. Ну, да что уж теперь! Ребятки-то долго за Катюшей смотрели, не к добру всё это было! --Что же такого случилось? --А вот что: в тот день Ангелины долго не было, с самого утра ушла. Кажется, кто-то из клиентов её забрал. Никто не думал о трагедии, только уже ближе к вечеру обнаружили нескольких подростков здесь, но, как только их заметили, они тут же перебрались через забор и сбежали. Этому значения тоже не придавали. Но, когда вечером наша Ангелина вернулась, Громовой-младшей и след простыл. В каморке, где она жила, царил хаос, всё было перевёрнуто вверх дном. --И что же, так и не нашли её? --Не нашли. Оборванная половинка фотокарточки осталась, которая теперь для Ангелины как талисман. Катюшке сейчас уже шестнадцать лет должно было исполниться, а может, и живёт она где-то, не знаю. А Ангелина теперь нам помогает, и неплохо. Когда с подростками надо иметь дело — гений! А ты молодой ещё, понятно, что и на тебя она бросается! Соня, хоть и была рядом, её мысли были заняты чем-то своим.