Принцесса говорит

      — Сирува.       Никакого ответа не последовало, лишь звук удара затупившихся лезвий о древесину продолжал рассекать воздух.       — Си-ру-ва.       На этот раз белый ёж промахнулся куда сильнее, с ненужной силой отправив в полёт несколько засаленных ножей, которые угодили в дальнюю стену заброшенного гаража, где теперь находилась тренировочная площадка, оборудованная несколькими мишенями. В помещении был разбросан всякий хлам: пустые деревянные ящики, изогнутые ножки стульев; странные куски алюминиевой фанеры, подозрительно напоминавшие капот автомобиля; сверкающие металлические шарики и, как ни странно, целая гора кухонной утвари, теперь служившей оружием молодому ежу, который усердно оттачивал своё мастерство управления предметами одной лишь силой мысли.       Парень прекратил метать ножи и повернулся лицом к девушке, звавшей его, — сейчас она стояла у входа в гараж, скрываемая тенью, исправно падающей всякий раз, когда сломанная лампа мигала, отчаянно пытаясь обратить электричество в свет, но тщетно. Гостья подняла вверх указательный палец и выпустила огненный хлыст, превратившийся в пылающее кольцо, которое осветило комнату. Впрочем, ему не удалось поднять температуру настроения ежа, испустившего тяжкий вздох и наконец обратившего взгляд на фиолетовую кошку, прислонившуюся к стене.       — Сколько раз я просил не называть меня так? — в голосе ежа без усилий различались обида и раздражение.       — Но в моём измерении твоё имя будет звучать именно так, — негромко произнесла девушка безо всякого выражения. — Си. Ру. Ва.       — Ну прекрати, — взвыл ёж, отворачиваясь от подруги и вновь левитируя ножи. — Знаешь, иногда тебя невозможно понять.       Кошка моргнула, и на лице появилась едва заметная улыбка.       — Мне нравится.       — Нравится злить меня? — удручённо вопросил парень.       — Мне нравится всё, что способно отвлечь тебя, — девушка перевела взгляд на мишени, — от этого.       Какую-то долю секунды белый ёж непонимающе смотрел на кошку, но поспешил отвернуться, и снова принялся швырять ножи, причём разброс запускаемых предметов теперь стал куда хаотичнее и заметно увеличился.       — Я должен быть сильнее, — отрезал ёж. — И ты это прекрасно знаешь, Блейз.       — Тренировки ничем не помогут, Сильвер, — кошка прикрыла янтарные глаза и наклонила голову. — Твои силы появились вследствие эмоционального потрясения. Такие способности не улучшить обычной практикой — возникнув благодаря чувствам, с ними же телекинез и продолжит развиваться. Предвкушение битвы, смертельная опасность, страх потери — именно они будут заставлять тебя применять силу большую, чем обычно.       — Всё приходит со временем, — парировал Сильвер. — Опыт, знания, сила…       — К большинству мудрецов, которые так говорили, со временем пришла только смерть, — кошка приоткрыла глаза. — Не забывай об этом.       — Но если не делать ничего, она придёт быстрее!       — Кто знает.       Ещё несколько лезвий со свистом пролетели мимо.       — Тебе стоило бы уделить больше внимания своей физической подготовке, — вновь заговорила девушка. — Ядром телекинеза является психика, устойчивость которой напрямую зависит от того, в каком состоянии находится тело. Ты будешь уставать куда быстрее, если не предпримешь что-нибудь. К тому же, — Блейз нахмурилась, — твоя скорость оставляет желать лучшего. Никакие кинетические силы не помогут увернуться от атак Иблиса, если ты медлителен.       — Да, в скорости я тебе уступаю, — признался ёж, поднимая в воздух фанеру и направляя ножи теперь уже в неё. — Но сама-то? Разве не пытаешься стать могущественней?       — Мой пирокинез врождённый, он будет усиливаться с возрастом, — ответила Блейз, поправив перчатки, словно боясь, что стихия в любую минуту может вырваться сквозь крохотную дырочку в них. — Кроме того, огонь — достаточно разрушительная субстанция, не нуждающаяся в каком-либо совершенствовании.       — Да уж, мне это известно, — невесело хмыкнул Сильвер, чьи руки слегка дрожали от напряжения. Блейз прищурилась; зрачки девушки внезапно расширились.       — Странно, — тихонько изрекла она, — огонь отобрал у тебя всё, но…       — … но он дал мне тебя, — улыбнулся ёж, поворачивая лицо к Блейз. — Так и знал, что опять заведёшь этот разговор.       — Ты должен ненавидеть меня, — кошка обратила свой взор к полыхающему кольцу над их головами, — но вместо этого… мы стали друзьями.       — Да, друзьями… — неуверенно кивнул Сильвер, вновь возвращаясь к своему занятию. — С чего бы мне испытывать к тебе неприязнь? Ты же не уничтожаешь всё на своём пути, как Иблис.       — Мой огонь обжигает, Сильвер, — голос кошки становился всё тише, смешиваясь с треском пламени, — но не согревает. И кольцо над нами — тому подтверждение.       На потолке виднелась чернеющая копоть; изувеченная лампа окончательно расплавилась, позволив сгоревшему пластику понемногу стекать на пол, — его капли с почти змеиным шипением приземлялись на холодную поверхность.       — Я ищу способы усмирить своё пламя до того, — девушка скрестила руки на груди, — как оно станет причиной чьей-то гибели.       — Не станет, — с одышкой произнёс Сильвер, делая выверенные взмахи рукой, чтобы задать предметам направление полёта как можно точнее. — Я в тебя верю.       — Никогда не перестану удивляться твоей наивности, — усмехнулась кошка. — Хотя… это качество я люблю в тебе больше всего.       Один из ножей угодил прямо в потолок, заставив штукатурку осыпаться тонкими ручейками пыли. Белый ёж поспешно взлетел, чтобы достать «орудие», но слегка переборщил с концентрацией силы и больно ударился макушкой. Сильвер залился краской, всё же надеясь, что Блейз ничего не заметила, но не тут-то было: девушка не отрывала пристального взора от своего друга и слабо улыбалась. Впрочем, решив, что на сегодня смущений ежу хватило, кошка погасила огненное кольцо изящным мановением руки и направилась к выходу.       Блейз сделала лишь несколько шагов перед тем, как остановиться и вскинуть руку — меж указательным и средним пальцами оказалось сверкающее острие.       — Не то что на угрозу, — кошка обернулась, а на её лице, теперь уже вне всяких сомнений, было выражение искреннего веселья, — даже на шутку не похоже.       Сильвер едва удержался, чтобы не возвести глаза к потолку, и протянул руку, ожидая, что подруга вернёт нож. Но та в мгновение ока нагрела металл, отчего тот даже не успел расплавиться, а рассыпался искрящимся облачком пыли, которое Блейз развеяла своим не менее горячим дыханием. Ёж внимательно следил за рассеивающимся мерцанием, не заметив, что остался совсем один.       А она шла. Продолжала идти по длинному коридору, где сквозь узкие, высокие окна врывался пёстрый свет, искрившийся всеми цветами радуги, — витражи постепенно сглаживались, из неподвижной картинки превращаясь в живой пейзаж. Воспоминания.       Блейз повернула голову, увидев золотистое сияние среди тёмно-аметистовой ночи. На секунду принцесса застыла, вглядываясь далеко-далеко за горизонт, на старое дерево, где вместо привычных плодов висели небольшие рыбёшки. Каждый раз, когда лёгкий ветерок колыхал упругие ветви, рыбок можно было принять за светлячков — столь живыми они казались в своём мимолётном движении. Кошка хоть уже и не видела, но знала наверняка, что где-то на той лужайке с волшебными деревьями была мать со своей почти что любимой дочерью. Любимой до тех пор, пока нечаянный огонь — сначала из праздного интереса, а потом из вполне осязаемых языков пламени — не сжёг случайную рыбинку, попавшуюся в неловкие маленькие ручки.       Блейз хорошо помнила ту прогулку. Треск сотни искр, запах гари, звук пощёчины и ноющая рука — мама довольно грубо схватила дочь за предплечье и повела за собой. Обратно в замок, обратно туда, где её чадо не смогло бы причинить вреда.       Иногда принцессе казалось, что ей посчастливилось стать одной из первых кошек, полюбивших воду. Она умудрялась часами стоять под ледяными струями, надеясь, что они остудят жар внутри неё. Толку было немного, поэтому оставалось лишь ждать зимы — очень редкой для Сол измерения поры. И с наступлением морозов кошка одевалась как можно легче, чтобы очистить своё тело лохматыми снежинками, которые оседали на распушившейся шерстке. Но кроме простуды и материнских упрёков девушка не получала ровным счётом ничего.       Она считала своё пламя проклятьем, но лишь до тех пор, пока не столкнулась с ним. Иблисом.       Ходили легенды, что Солярис охранял разлом, соединявший измерение Сол с другим, где царил Хаос. Блейз тогда ещё не знала, что же именно стало причиной катастрофы, но в одном была уверена точно: Сол изумруды никто не трогал. Впрочем, камни не смогли предотвратить беды, и сущность их Бога, их хранителя, раскололась надвое. Впервые в жизни пространственно-временной мост открылся у неё на глазах, и никто и ничто не могло удержать девушку.       Блейз сбежала.       Чутье подсказывало, что вернуться ей предстояло уже в руины, устеленные телами погибших. Но разум упрямо твердил, что врага ещё можно было остановить. Блейз прекрасно помнила, как из раздумий её вырвали огненные птицы, как среди дыма и пепла мелькнула белоснежная макушка, как тонкие руки тянули два бездыханных тела, а потом прогнали дьявольских фениксов зелёным сиянием. Впервые она увидела кого-то, похожего на неё. Такого же ненормального. Такого же психа.       Она вытащила его из развалин и пообещала помочь. Странно, но ёж даже не удивился тому, что незнакомка могла управлять пламенем. Это была длиннейшая ночь в их совместной жизни, освещаемая лишь костром из рук кошки, на то время слишком спокойной и рассудительной. Блейз всего лишь оказалась в своей стихии, ничего больше.       Несколько следующих месяцев стёрли из памяти любое напоминание о тёмном времени суток — всё полыхало, взрывалось и гремело. Изредка Блейз возвращалась к себе домой, делая это буквально: временной разлом исказился настолько, что она приходила к маленькой себе, которая ещё не покидала попыток выудить из родителей хотя бы намёк на заботу и внимание. Вернувшись домой первый раз, Блейз сразу поняла, что она в прошлом, и что её настоящее погибло, а будущее попросту не явилось на свет. И ей предстояло это поправить.       Принцессе повезло, что врагов не интересовали Сол изумруды, которые девушка использовала для перемещений между мирами. Хаос Контроль, о коем она наслушалась от своего новоиспеченного друга, Сильвера, не внушал доверия. А тот, кто мастерски владел им, — тем более.       Даже если бы ей хотелось забыть того несчастного ежа, запертого в энергетической клетке, она вряд ли смогла бы это сделать. Но жалость постепенно улетучилась, когда появился другой ёж, один в один схожий с пленником. Блейз никогда ещё не чувствовала столько негативной энергии в одном теле, и кошку охватывало непреодолимое желание оттащить Сильвера от гида, который показал ежу его истинного противника.       Принцесса не сразу узнала его. Пришлось снова переместиться в Сол измерение, чтобы убедиться в подлинности своих воспоминаний. Но вернулась Блейз к совсем малышке, только-только учившейся ходить, не говоря уже о контроле своих сил.       Это был конец. Её конец. И она поклялась, что одолеет Иблиса, даже если это будет стоить ей жизни.       Блейз вздохнула и продолжила путь по бесконечному коридору. Арка, окно, арка, окно… и так до тех пор, пока свет и тень не начнут мелькать перед глазами на манер киноплёнки. Часть кадров занимало пламя, но другая состояла из растерянности в таких же жёлтых, как и у Блейз, глазах.       Принцесса вновь прекратила идти.       — Я так и не попробовала тех рыб…       Хотела бы я отведать их с тобой, Сильвер.       Виадук. Кромешная темнота, но принцесса спокойно шествовала по шершавому от времени и памяти мосту; одеяние её внезапно сменилось на роскошное убранство; кольцо, сдерживавшее непослушные пряди, исчезло, но вместо него на голове девушки появилась диадема. Подол мантии едва слышно шуршал, но этот звук приглушался весёлым смехом, доносившимся из огромных дубовых дверей. Блейз в последний раз остановилась, но только для того, чтобы сделать глубокий вдох.       Громадный зал, битком набитый всякого рода знатью, лицемерно улыбавшейся в сторону принцессы. Та находилась на балконе, возвышалась над всеми не только буквально, но и… где-то глубоко внутри. Рука сама собой согнулась в локте и стала приветственно махать гостям, которым оставалось жить ровно до того момента, когда кошка найдёт глазами того самого ежа.       И вот — словно маяк, он направлял взгляд кошки на себя жутким мерцанием ядовито-зелёных глаз. Мерцали не только они — демон обратился в кристаллическую форму, и его тело отбрасывало блики, которые особенно весёлые господа принимали за солнечных зайчиков.       Блейз не видела никого, кроме ежа. Всю остальную картинку сознание девушки размыло, как тот самый хлам, коим пользовался её друг в многочисленных драках.       В мгновение ока демон приблизился к кошке.       — Вы потушили пламя Иблиса… — существо приоткрыло пасть, разорванные края которой были стянуты смолянистыми нитями, — но никак не моё.       Он прищёлкнул пальцами, но Блейз даже не шелохнулась: она знала этот приём. Гости, зал, её мир — всё смешивалось друг с другом, но очертания ежа оставались чёткими.       — Мефилес… — одними губами прошептала кошка перед тем, как погрузиться во тьму.       Открыв глаза, Блейз увидела знакомый город, некогда ставший для неё спасением. Город, где она перестала бояться огня. Город, где она сама стала огнём.