Провал резидента

Первой жертвой обстоятельств пал Мач. Хотя надо отдать ему должное: он мужественно молчал, несмотря на все старания друзей выяснить, что же произошло и почему у него такое лицо, будто ему в Локсли встретился шериф, раздающий милостыню. Узнать правду не удалось даже Алану. Мач невразумительно мычал себе под нос, а уши при этом алели, как раскаленная жаровня. Причем в такое состояние он впадал не только при расспросах, но и всякий раз, как Робин к нему обращался. При этом Робин единственный из всех не замечал ничего странного. Разбойники уже всерьез подумывали подпоить Мача и вытрясти из него правду, когда с таким же ошарашенным лицом в лагерь вернулся Алан. Правда, он-то молчать не стал. И первым делом разразился тирадой, да такой, что Джак не выдержала и сделала замечание, внезапно вспомнив, что она не только верный боевой товарищ, но и дама, которой слушать столь витиеватые выражения попросту неприлично. — Там... — ругаться Алан прекратил, но связно выражать мысли у него все еще не получалось. — Что — там? — хором спросили все. — Робин и Гисборн. — Дерутся?! Насмерть?! — Маленький Джон вскочил и потянулся к любимой дубине, готовый прямо сейчас броситься на выручку вожаку. — Нет. Они это... Ну... мнэ-э-э... это... — так и не сумев подобрать слова, Алан сделал неприличный жест. — А может, все-таки дерутся? — не поверил Уилл. — Угу. Дерутся. Без штанов, — Алан фыркнул. — А Гисборн Робину мужское достоинство откусить пытается, не иначе. — Да ты наверняка ошибся, — не сдавался Уилл. — Померещилось. С перепою небось. — Не померещилось, — тихо буркнул Мач, и его уши снова приобрели алый оттенок. После этих слов желающих пойти и проверить, не привиделось ли Алану, не осталось. Следующим пострадал Маленький Джон. Его речь была не столь лаконична, как у Алана, и куда экспрессивнее. — Последние мозги проебали! — Джон схватил бочонок с элем и залпом выхлестал треть. После такого зрелища ему требовалось срочно промочить горло и остудить голову. — Хуями и яйцами думают! Устроились в двух шагах от брода, куда все девки из Локсли стирать ходят! Джак и Уиллу не повезло одновременно. Причем, судя по тому, как дружно они смущались в ответ на вопросы, полянка им приглянулась для того же. Но, увы, там уже было занято. А Робин с Гаем были настолько увлечены, что снова ничего не услышали. Вечером Робин упорно не замечал косых взглядов и плел то про выслеживание купца, то про поездку за продовольствием в Нетлстоун, то про стражников, от которых он полдня удирал. Последней каплей оказался визит в разбойничий лагерь Матильды, знахарки из Локсли. — Да разберитесь вы уже с этими греховодниками, — громко жаловалась она Туку, и остальным разбойникам, засевшим в ближайших кустах, все было отлично слышно. — Совсем стыд потеряли. И ум тоже. Воюют они! В какой овин ни зайди — они там воюют! Да и заходить не надо, там такие стоны, что виселица на городской площади — и та покраснеет. В Локсли уже каждая собака про их вражду знает. Девки стирать и мыться на речку за две мили ходят, потому как возле деревни куда ни сунься — вечно на эту парочку наткнешься. Сверкают голыми задницами и причиндалами на всю округу! — Матильда выдохнула, с благодарностью приняла у Тука кружку сидра и продолжила изливать душу. — Нет, я, конечно, не святая, задниц мужских понавидалась, и для чего у мужика хер, знаю не понаслышке, — Тук кашлянул, но промолчал. Знахарка была остра на язык и крепкого словца не гнушалась, при желании могла и Маленького Джона за пояс заткнуть. — И что не только девкам между ног присунуть можно. Но надо же и соображать. Какой пример молодежи подают! На них-то глядючи... и я начинаю думать о грехе! Тук налил Матильде еще сидра, потом взял и себе кружку. — Я вас прекрасно понимаю, — вздохнул он. — А скажите, нет ли у вас чего-нибудь... хм... для успокоения плоти? *** — Ты чего так долго? Стоило Робину появиться на поляне, как Гай прижал его к ближайшему дереву и запустил руки под рубаху. — Да мои что-то чудят. Рожи у всех хитрые, а спрашиваю, в чем дело — молчат, как воды в рот набрали. И что ты вечно экипирован, как на войну... — последнее замечание относилось к застежкам на куртке Гая, которые туго поддавались. — Думаешь, заподозрили? — Гай на секунду отвлекся от вылизывания шеи Робина, но тут же с удвоенным пылом вернулся к прерванному занятию. — С чего бы? Мы же осторожны, — Робин, наконец, справился с курткой и, чертыхаясь, принялся за пояс, не забывая то и дело лапать Гая за задницу и гладить по плечам. Гай тоже не терял времени. Растянув шнуровку на штанах Робина, он запустил туда руку и довольно хмыкнул. — Как всегда, быстрый, — Гай сжал уже вполне готовый к боевым действиям член. Робин с блаженным вздохом толкнулся ему в руку, потянулся за поцелуем, и... — Кхе-кхе... За спиной раздалось деликатное покашливание. Гай с Робином шарахнулись друг от друга, занимая такие позы, словно собрались махать кулаками, и потрясенно оглянулись. На поляне вдруг обнаружилась вся шервудская банда под предводительством Тука. — Гуд, я тебя убью! — Посмотрим, Гисборн! — Остолопы! — монах закрыл лицо ладонью. — Ребята, все хорошо. Вот сейчас только морду ему набью! — попытался выкрутиться Робин. — Вы идите, я скоро. — Робин, штаны завяжи, — вздохнула Джак. — Тогда байка про драку будет убедительнее. — Что... — Робин хотел еще что-то сказать, но осекся. Гай лихорадочно заправлял рубаху в штаны. — Людей не смешите, вот что! — припечатал Алан. — Дерутся они. И третьего дня у водопоя дрались, и на сеновале у шорника на той неделе. А уж как в овине у кузнеца дрались... полдеревни слышало! — Значит, так, — выступил вперед Тук, покачивая увесистым распятием. — Полмили во-о-он туда, старая хижина лесничего. Три дня восстанавливали. "Деритесь" там. И если я еще хоть одну жалобу от крестьян на вас услышу, так благословлю...