Гори все синим пламенем

Температура воздуха под спальником явно резко повысилась, нагревшись от жара двух обнаженных, прижатых друг к другу тел. По крайней мере, Кудинову, после минутного растягивания себя, было ну ни капельки не холодно! Особенно когда он добавил третий палец – и едва не застонал в голос от неожиданной неприятной боли пополам с каким-то щемящим, плывущим нетерпением… - Как представлю, что ты себя для меня готовишь – у меня крыша едет, - Белов обманчиво невинно поглаживал ему позвоночник, шептал в еще влажное от его слюны ухо и больше ничего не предпринимал. - Блин, заткнись лучше! – сердито выдохнул Миха и назло ему толкнулся пальцами глубже. Зря, конечно… - Чееерт! - А ты лучше не торопись, – понятливо хмыкнул Славка. - Чем быстрее сейчас сделаешь – тем хуже потом будет. "Не умничай" - хотел сказать ему Кудинов, но вместо этого, от злости и бессилия мгновенно вспомнив все свои любимые привычки, куснул выступающую ключицу. Тело под ним привычно дернулось и пальцы чуть сильнее вдавились в спину, показывая, что укус не прошел незамеченным, но позлорадствовать ему уже не дали… - Ладно, как хочешь, - в прерывающемся шепоте Белова не было и намека на привычное недовольство. – Раз уже начал кусаться… Договаривать он не стал. Не дав брюнету опомниться и сообразить хоть что-нибудь, Славка обнял его за плечи и чуть сдвинулся вниз. Дернул за руку и отвел ее в сторону, фактически силой вытащив его пальцы из кольца мышц. Не обращая внимания на резкий Михин вздох, прижался к нему собственным возбужденным членом. Обхватил у основания и направил головку внутрь, чтобы растянутый хоть немного Кудинов не успел инстинктивно сжаться. И пока Миша, зажмурившийся до звездочек перед закрытыми веками и по-прежнему глушащий свой стон его многострадальной ключицей, каким-то чудом умудрился не рыпнуться и остаться в той же позе, Белов вцепился ему в ягодицы и вдавился еще глубже. Промолчать не получилось у обоих. Славка, правда, быстро себя заткнул, просто привычно прикусив губу. Кудинов не сдержался. Промычал несколько раз сквозь стиснутые зубы, чувствуя только, как его распирают все сильнее, входя миллиметр за миллиметром. Ничего не мог с собой поделать. Воздух надо было как-то выдыхать, и он выходил только со вскриками. Белов заметил – и замер, опять потянувшись к его уху. - Миш…тише… - и ответные мурашки по всему телу. Но лучше уж так – они помогают хоть немного переключиться. Славка переждал пару его вздохов и снова толкнулся, почти безжалостно преодолевая сопротивление мышц. Миша задержал дыхание, сжав чужие плечи и пытаясь расслабиться. Вдавливаемый в него чуть ли не насильно член казался убийственно твердым и пульсировал, соединяя их так плотно, как только возможно. Кудинов постарался сосредоточиться на этой пульсации, говорящей, насколько сильно возбужден и хочет его Белов. И на Славкином дыхании, при каждом новом мучительном толчке становящемся все более хриплым… Стало немного легче и очень неловко. И стыдно. Подгоняемый этими чувствами, Миха резко выпрямился и повел бедрами, позволяя проникнуть в него еще глубже. Новой боли это уже не принесло, но позвоночник прошила судорога от внезапной и неожиданной волны удовольствия. Славка выгнулся дугой и тоже подорвался вверх, обняв его обеими руками. Брюнет запрокинул голову и, намеренно закрыв себе рот собственной ладонью, качнулся еще раз. И еще, стараясь не обращать внимания, как темнеет в глазах и хочется вопить во всю дурь от болезненного прерывающегося кайфа… Боль, дискомфорт – Кудинов плюнул на все, едва Белов негромко застонал и протянул руку к его члену. Пара движений вверх-вниз, толчок, и смазанный поцелуй губами по торсу – чтобы отвлечь. Славка намеренно не торопился, намеренно отвлекал – давал до конца привыкнуть. Мишу накрыла волна жгучей благодарности, и он сам не заметил, как дернулся сильнее, принимая еще глубже. Резкий Славкин выдох – и тут же новый быстрый толчок. Миха сжал зубы, чтобы не стонать, оперся на плечи Белова – и вновь насадился сам, глубоко и сильно. Стон Славки пришелся ему куда-то в район груди, как сдержался сам - Кудинов даже не понял, просто чудом, на грани возможного. Дальше он пустил все на самотек, зажмурился и продолжал двигаться. Потихоньку сходя с ума от сочетания чувства полнейшей заполненности, никуда не ушедшей легкой боли и давящей растущей тяжести в паху. Держался за Белова, прижал свою голову к его и вдыхал запах - сочетание хвои с дымным шлейфом от костра. Новые рывки вверх и вниз, возбужденный член продолжает надрачивать Славкина рука, не отпуская ни на секунду... полная пустота в голове. Белов придерживал спину свободной рукой и не мешал, позволяя вести самому. Пытался... В какой-то момент не выдержал и толкнулся навстречу. Миша промычал, то ли протестующе, то ли все-таки от удовольствия, но не остановился, продолжая эти движения, все больше напоминающие скачку. Только дразнил - невозможно просто лежать, получив так долго и так давно желаемое. Славка, плывущий на волнах чистейшего удовольствия, ободренный тяжелым дыханием брюнета, перестал быть паинькой. Переместил обе руки на плечи Кудинова, надавил и качнул бедрами, с силой вдавливаясь в него. Снова и снова, чувствуя, как дрожит Миха, вцепившийся ему в волосы, пытающийся удержать стоны, не понимающий, куда ему деться от всего этого, Миха... Вжался до упора и замер, осознавая, что его просто кроет и надо хотя бы дать перевести дух обоим, иначе еще пара таких глубоких толчков - и Кудинов не сдержится от криков... Этот последний рывок едва не выбил брюнета окончательно из реальности. Чтобы не заорать, Миша впился зубами в собственный кулак и невольно распахнул глаза... Реальность вернулась почти сразу, моментально и обухом по голове - в виде офигенно заметной тени двух парней на фоне палатки! Полностью освещенной палатки, потому что костер кто-то разжег заново... Едва ли осознавая, что творит, Кудинов инстинктивно соскочил со Славки и скатился на бок, попутно охнув от резкой боли. Ожидавший чего угодно, но не того, что от него вообще сбегут, Белов лег рядом, подтянул сползший спальник и тихонько обнял. - Больно? Прости... я так больше не сделаю. - Не в этом... дело... - в промежутках между судорожными вдохами, пытаясь восстановить лядское непослушное дыхание, прошептал ему Миша. - В палатке... светло... идиот, наши тени... видно... Ответом ему послужил облегченный Славкин выдох. Белов посмотрел на стенку, даже рукой покачал, убедившись, что тень действительно очень и очень заметна, усмехнулся и прижухался назад к Кудинову. Миха помедлил и, не придумав ничего лучше, сам развернулся к нему спиной. Нашарил и подгреб к себе поближе какую-то одежду, подсунул ее под голову. - Давай так, - буркнул в новоявленную подушку, от души надеясь, что голос звучит уже спокойно и не выдает внутреннего раздрая и смущения. – Хоть меньше засветимся. - А?.. – пристраиваясь к нему, Славка пытался сформулировать все вертящиеся в голове вопросы, но с подбором слов сейчас было туго. Куда больше мысли занимало, как он чуть сползает вниз и подталкивает Миху под бедра, заставляя того сгибать ноги в коленях… - Все нормально, - Кудинов невольно вздрогнул, почувствовав прикосновение к ноющим мышцам. Тихонько застонал сквозь зубы и прогнулся, подстраиваясь, когда Белов начал проталкиваться в него. Славка замер, вставив до конца, вновь давая передышку. И в этой короткой паузе Миша пару раз вздохнул и добавил, окончательно разрушив в своем сознании какой-то барьер: - Серенький, делай, что хочешь… ***** Славка двигался рваными неравномерными толчками. То мучил, толкаясь неглубоко и очень быстро, то неожиданно засаживал со всей силы. Словить ритм и подстроить дыхание не получалось. Поэтому Миша глушил свои вскрики, вцепившись зубами в импровизированную подушку и для верности прикрывшись спальником. Белов прижался к нему, придерживал руками и просто трахал, не останавливаясь и не отвлекаясь. Миха, привыкший уже к неудобству и тому, что лучше не зажиматься, давно забыл про стеснение и неловкость. Он и вовсе был сам не свой, потерявшись в слишком ярких ощущениях, удовольствии и беспомощности. От того, что не можешь предугадать, в какой момент из тебя опять выбьют остатки мыслей и в очередной раз заставят зажевывать ткань, чтобы не орать. Вздрагивал всем телом от сильных толчков и загнанно дышал в те секунды, когда получалось перевести дух. Потом Славка перестал играть и щадить, толкаясь неглубоко. Взял один ритм и двигался, ни капельки не думая о том, что каждый раз проезжается по простате. Миха тоже об этом не думал. Он даже вздохнуть не успевал и полностью утратил связь с реальностью, не осознавая, стонет ли он вслух или это его мысленные вопли эхом отдаются в ушах. Чувствовал, что уже на грани, и, кажется, начал подмахивать в ответ… Белов заметил и немного сбавил обороты. Толчки такие же глубокие, просто чуть меньше скорость. А кончить хотелось уже нестерпимо, мозги плавились и тело тоже, требуя заслуженной разрядки. Кудинов почти зарычал, выныривая из своего астрала на поверхность, и сам качнулся назад несколько раз. Намекая. Требуя. Белов хмыкнул и продолжал издеваться. А когда возмущенный издергавшийся Миха повернул голову, намереваясь высказать пару ласковых, неожиданно вновь вставил глубоко и так и остался. Мелко покачивал бедрами, продолжая давить, давить и давить. Пользовался тем, что брюнет вновь впился зубами в «подушку» и уже не мог выразить свое возмущение вслух. - Повтори, что ты говорил, - через некоторое время прошептал он Кудинову в истерзанное ухо, которое горело вместе с остальным дрожащим, замученным телом. И чуть ослабил нажим. - К-к-когда?.. ммм… - кое-как смог выдавить из себя Миша, вполне искренне не понимая, что от него хотят. - Когда рот мне зажимал… ххахх… недавно… - прерывающийся вздохами Славкин шепот действовал уже не хуже любого афродизиака. Тело исправно отреагировало очередной волной дрожи и нетерпения. А потом до него дошел смысл вопроса, и Кудинов закусил ткань еще сильнее, опасаясь, что вместе с очередным стоном он опять это ляпнет. - Повтори! – чересчур понятливый Белов засадил еще сильнее, хотя, казалось бы, куда еще-то… И захотелось не ляпнуть, а проорать, только чтобы закончилась эта моральная и физическая пытка и ему дали уже расслабиться. Но Славка неожиданно подался назад, почти выходя из него, и Кудинов решил больше не упираться. Зачем? И так ведь уже все было сказано… Тем более, это правда. - Я тебя люблю, - произнес Миша в возникшую тишину. Голос хрипел и не слушался. От сдерживаемых криков. От волнения. От всего. Белов замер и судорожно выдохнул. Аж дыхание задержал, пока ждал его ответа? Потом приблизил лицо и ткнулся сухими губами в щеку, мягко и невинно. И начал двигаться, пока еще размеренно, но постепенно наращивая скорость. И все? - А ты?! – почти простонал он единственный волнующий сейчас вопрос. Славка сбился с ритма, но почти сразу продолжил. Снова эти быстрые резкие толчки – ведь ими так хорошо затыкать человека! И ненужные расспросы! - Я тоже… - все-таки ответил на очередном выдохе и тут же двинул бедрами опять, не давая сосредоточиться и собрать мысли в кучку. - Что тоже?!. Слав?!. Да еп, ммм… - Миша не сдавался и сдерживался из последних сил. В ответ его голову с силой прижали к полу и взяли совершенно бешеный темп. Оказывается, он еще не все прочувствовал и иметь его можно было даже сильнее. Ничего не оставалось, кроме как снова уткнуться в «подушку» и терпеть. Терпеть, помня еще, что снаружи куча народу, давить в себе крики и обиду. Обиду, потому что все-таки сдался. Сдался, так и не добившись нормального ответа. Крики, потому что телу слишком хорошо, до одури, до бешеного пульса и дрожащих пальцев на ногах. И больно… Больно там, где их тела соприкасаются в этом невыносимом уже темпе. Больно в душе… И сделать ничего не можешь, пока тебя неминуемо подводят к оргазму… Миха прикусил щеку изнутри, потому что ткань стоны уже не глушила. Металлический привкус во рту вплелся в общую канву ощущений, и его наконец-то прорвало. Дергаясь, вцепившись в Славкину руку, он уже ничего не соображал, ощущая только, как из него выплескивается сперма, наверняка пачкая спальник… Грязно, мокро, стыдно и все равно, блять, охеренно хорошо… - Тоже… ммм… люблю, - услышал он над собой рваный, прерывающийся на стоны шепот. И стало просто хорошо… После этого ЛЮБЛЮ он бы уже что угодно позволил, даже если б Славка не отпустил его до утра – он бы не возражал…