Золотисто-Карий: Мой любимый...

Не успел Алекс уйти со сцены, как по залу прошелся звук от выстрела и моя куколка на мгновенье замирает и падает. Я срываюсь с места и подлетаю к нему. Осторожно приподнимаю его голову и ложу к себе на колени. Он открывает глаза и слегка улыбается. Из уголков его рта тонкими струйками течет кровь. - Алекс! Алекс, смотри на меня! - кричал я. Мой сон вырисовывается в реальности. Я поворачиваю голову и вижу, как двое моих охранников заламывают покушителя. Справа подлетает Настя и быстро осматривает ранение. - Скорую. Быстро. - Резко бросает она мне и разрывает пуговицы на пиджаке Куколки. Кровь не перестает идти. Настя ощупывает пульс. Я позвонил в скорую, которая прибудет только минут через пять. - Держи его голову вот так. Надави здесь. - Настя указал на горло, чтобы Алекс не задохнулся в собственной крови. Я сделал так, как она просила. Настя оторвала от своего праздничного синего платья подол и перевязала Алексу живот. Пуля прошла под ребрами. Сейчас белоснежная кожа моей Куколки, по которой растекалась ярко-красная жидкость, напоминала белую розу, окрасившуюся в красный цвет. Скорая приехала, на удивление, быстро. Голова не соображала. Последнее, что я помню, это как Алекса на носилках завозят в машину, мы с его сестрой садимся около его кушетки и оказываемся в больнице. Часа четыре его оперировали и наконец вышел доктор. - Как он? - спросила его бледная Настя. Я поднялся с кушетки и подошел к врачу. Это был тот же самый Григорий Валентинович. - Настенька, ты так не переживай. - Попытался успокоить девушку мужчина. - Григорий Валентинович. - Я посмотрел на мужчину в нетерпении ждать. Мужчина нахмурился и тяжело вздохнув, уже серьезней произнес: - Пуля прошла на вылет. Задето одно ребро, от чего в нем образовалась трещина. Жизненно важные органы не задеты. Мальчик потерял много крови. Он выжил благодаря тому, что ему оказали первую медицинскую помощь. - Серьезно говорил доктор, но он не договорил. - Значит с ним все хорошо? - настороженно спросил я. Врач посмотрел на меня и отвел взгляд в сторону. - Не совсем. - В смысле? - в один голос спросили мы с Настей. - Он в коме. - Ответил врач и замолчал. До этого, сердце вроде бы еще стучало и теплилось надеждой, а после слов доктора, оно упало куда-то вниз и с глухим треском разбилось. Я обессиленно упал на кушетку, ноги не держали. - Почему? - Настя пыталась держаться, но голос дрожал. - Кажется, это связано с тем, что мальчик что-то вспомнил из своего прошлого. Настя, ты ведь говорила, что твой брат не помнит своего детства, так? - Настя кивнула и насторожилась. - Так вот, кажется, память к нему вернулась. И из-за этого произошла кома. Мозг не выдержал потрясений. И мозжечок теперь отказывается правильно работать. Его работа значительно замедлилась. Во время операции, Алексей произносил "Папа" и "Эви". Вам что-нибудь известно? - Григорий Валентинович посмотрел на нас обоих. Мы с Настей переглянулись и дружно кивнули. - Но почему память вдруг к нему вернулась? - спросила сестра Алекса. - Обычно, в таких случаях ключом к потерянным воспоминаниям становится предмет или человек из прошлого. Что послужило этому мальчику, я не знаю. - На этом доктор закончил и удалился. Мы с Настей сидели на кушетке около операционной и молча думали. Первой нарушила тишину Анастасия. - Кто покушитель? - спросила Настя, я посмотрел на нее и достал из кармана мобильный. - Валентин?... - спросил я. - Да, босс. Как вы? - спросил охранник. - Нормально. - Я отвечал на автомате. - Как Куколка? - обеспокоенно говорил Валентин. - Он в коме. - Выдавил я, Валентин ужаснулся. - Что вы узнали о покушителе? - решил перейти к делу я. - Тихомиров Викентий Станиславович. 1956 года рождения. В 2002 году, был судим за предумышленное убийство. Вел грузовик в нетрезвом состоянии, врезался в легковушку. Водитель погиб на месте. Погибший - Яновский Юрий Николаевич. С погибшим в автомобиле был маленький ребенок пяти лет. Мальчик. Яновский Алексей Юрьевич. Выжил. Покушение было совершено из-за мести. Так, как Тихомиров недавно отбыл свой срок наказания, он решил отомстить ребенку, за то, что его посадили. - Закончил Валентин. - Спасибо. - Хриплым голосом сказал я и выключил мобильник. - Ну? - Настя посмотрела на меня и обеспокоенно потрясла за плечо. Я пересказал ей все, о чем сообщил мне Валя. Настя прикрыла рот ладошкой и тихо заплакала. - Неужели... неужели он... все вспомнил? - сквозь слезы говорила Анастасия. Я успокоил ее, благо она не билась в истерике, но мне нужно было переключиться на что-нибудь другое и забыть о собственных чувствах. Алекса вывезли из операционной и перевезли в реанимацию. К нему нас не пустили и отправили домой. **** Прошло уже две недели, а Куколка так и не приходил в себя. Он спал. Его перевели в палату и я смог его увидеть. Лучше бы я этого не делал. Когда я пришел навестить своего мальчика, то еле устоял на ногах. Алекс лежал на больничной койке бледный, как утренний снег и с закрытыми глазами. Рана была перевязана. Руки лежали по обе стороны от него самого. Длинные ресницы опустились на глаза и не двигались. Его длинные волнистые волосы, веером располагались на подушке. Здешние медсестры ухаживали за его прекрасными волосами, расчесывали и мыли их. Массажист приходил четыре раза в неделю и разминал ему мышцы, чтобы те не атрофировались в конец. Я боялся, каждый раз, когда видел его, боялся, что он не откроет глаза и не покажет мне, их необыкновенный цвет. Эта картина напоминала мне отца в гробу. И этого я боялся. Я прихожу каждый день в его палату и сижу около него до заката, когда меня уже выгоняют медсестры, но он так и не открывает глаза. Я не могу спать по ночам. Просыпаюсь в холодном поту и снится мне тот самый сон, только в конце, Алекс умирает. Про то, как я питаюсь, вообще молчу. Мне кусок в горло не лезет, если это не еда, которую приготовил моя Куколка. Меня часто навещает мама и даже Настя со Стасом. Готовят что-то, а я уверяю их, что обязательно все съем и сделаю, так как они просят. На работу хожу на автомате. Последние экзамены я как-то сдал, сам не знаю, как. Получил аттестат и теперь я официально - самостоятельный человек. Только, нужно ли мне теперь все это? Не знаю. Сейчас я нахожусь там же - на грани жизни и смерти, вместе с моей Куколкой. **** Прошла еще неделя. Пришла Настя, поорала на меня, что я ничего не ем. Я убедил ее в том, что исправно съел ее стряпню. Она вроде успокоилась и ушла. Она тоже сильно переживает, но не показывает этого. Эта девушка - сильная. Заходила мама, поорала, что у меня дома срач. Сказала, что когда Куколка вернется, я получу - мама не горюй. Я поклялся, что уберусь. Мама успокоилась, еще раз все проверила, неодобрительно поцокала и ушла. Я собрался на автомате, заехал на работу, подписал пару бумаг на покупку техники для одного из моих магазинов и уехал с работы. Время три часа дня. Пора ехать к Куколке. Весь медперсонал меня уже знает и пропускает, не требуя пропуска. Я прошел в палату номер 215, и сел на стульчик около больничной койки, на которой в том же положении, что и всегда, лежал мой любимый Алекс. Я взял его локон, с которым играл июньский лучик солнца, и пропустил сквозь пальцы. Я стал, как обычно, рассказывать ему, как прошел мой день. Как за него все переживают. Как я по нему скучаю и без него скоро умру, и не заметил, как уснул, положив голову на руку Алекса.