Золотисто-карий

- Это.. это, этого просто не может быть! – Кира сидела в непонятном трансе, держась за голову. – Ты уверена, что это он? Вспомни, ведь раньше он всегда был худощавым мальчишкой с дредами!– испуганные глаза уставились на меня. - Ну, если это только не третий близнец. Да и к тому же, сколько времени прошло, он ведь мог и измениться! – с иронией констатировала я, продолжая штудировать поисковик. Мы уже лет шесть ничего не слышали о группе Tokio Hotel. Правда, я до сих пор прослушиваю их старые песни из репертуара первого альбома, но потом как-то было не до этого. Звезд нельзя принимать за нормальных людей. В один прекрасный момент меня просто отвернуло от них. - Кир, глянь ка! Оказывается, осенью вышел их новый альбом. - Правда? Включи что-нибудь. – подруга стояла у меня за спиной и дышала так часто, что мне стало жарко. Открыла плейлист. Навожу курсор на проигрыватель... Интересно, и как это, такие как они, снизошли до помощи, таким как мы? Что Билл, что Том. Правда, если вспомнить нашу встречу с Кау-младшим, то он чуть не сбил меня на своей машине. Хотя, по сути, тоже спас. Или это такой благотворительный жест простым смертным? Глаза быстренько пробежались по списку песен, остановившись на одной. Я буквально пожирала взглядом эти несчастные три слова, которыми назван трек – Run, run, run. Да нее, это просто похожее название! У Билла ведь совсем не такой голос, как у этого певца. Хотя, за столько лет он ведь мог измениться, верно? Нажимаю плей и замираю. Первым вступает фортепиано и сердце обрывается. Кончики пальцев наполняются странной блаженной теплотой. Мне не надо было слушать дальше, потому что я узнаю эту мелодию из тысячи. Я сама пыталась сыграть ее. С ума сходила, потому что не знала нот. А разгадка, оказывается, все время таилась у меня под носом, и от этого становилось горько и смешно одновременно. Я нашла ее… Мы с Кирой молча разбрелись кто куда. Она в комнату, а я осталась на кухне. Здесь удобно сидеть за ноутбуком. Сначала я хотела приступить к работе, но любопытство взяло вверх. Под руку попались старые клипы, и я потратила целый час на все это. Слушала новые треки, старые. Знаю, что Кира сейчас занимается тем же. Мда, ребята почти полностью изменили направление в музыке. И это, как не странно, здорово. Повзрослели, отошли от тех образов, что были раньше. Повзрослели они, повзрослела и музыка. Георг подстригся. Хотя, если приглядеться - улыбка, манеры те же, что и много лет назад. Тот бас гитарист, по которому я сходила с ума, остался прежним... Так, Густав… О, а барабанщик неплохо раздобрел. На харчах русских отъелся что ли? Было немного не по себе снова и снова слушать одну и ту же песню и смотреть на фотографию Билла. Человека, чей голос не выходит из головы последние дни, человека, чей пуловер лежит в моем шкафу и хранит в себе воспоминания о том дне. Нет, все же он так и останется для меня тем худощавым пареньком с прической «манга», с вызывающим макияжем, чей голос отдавал юношеской хрипотцой. С трудом заставив себя приступить к работе, я опустошила свой портфельчик. Из принципа пересчитала листы, проверяя, не обманул ли глаз-алмаз. Нет, не обманул. Триста сорок страниц. Ну, сорок, это так, погрешность. Честно признаться, работа с бумагами ужасно скучная. Мне куда больше по душе общение с людьми, а не с бездушным компьютером. Суть всего этого заключалась не в том, чего я ожидала. Это простые документы, содержащие планы, концепции дальнейшей работы клиентов MJ Comcast. С большим трудом я осилила лишь пятьдесят страниц. Под конец работы голова не соображала, буквы смешались, оставляя за собой лишь размытые черные дорожки. Ну, для начала очень даже неплохо. Завтра не буду засиживаться допоздна. *** - Элизабет, проверьте на сегодня мое расписание. У фирмы намечается крупный контракт, так что наша задача сделать так, чтобы он был заключен. А, еще зарезервируйте студию «В», сегодня она должна быть только в нашем распоряжении. Вы свободны. – женщина, записав поручения в блокнот, тихо удалилась. - Джил, теперь ты. Как я уже сказал, нам ни в коем случае нельзя упустить этот контракт. Подпишем мы его или нет, зависит от этой встречи. Не волнуйся, тебе не предстоит ничего сверхъестественного. Просто будешь помогать мне вести беседу, накидаешь кое-какие вопросы, которые нужно будет обсудить. А, еще ты должна написать статью в нашу газету об этих ребятах. – мистер Хиггинз быстро говорил, постоянно рассматривая какие-то бумаги. Да и вообще, нервный он сегодня. - Я поняла. А, о каких ребятах идет речь? – сделав пометки в записной книжке, вопросительно уставилась на редактора. - Потом, Джил, все потом. Возьми у Элизабет положение, где все прописано, что должно быть обусловлено на этой встречи. - Я могу идти? – поднимаюсь с места. - Да. Кстати, где отчет, который я дал тебе в начале недели? – опомнился он, снова нервно шаря руками по столу. - Я все подготовила, вбила в компьютер и уже отправила документ на ваш почтовый ящик еще вчера. Вам не помешало бы проверять его почаще. – мило улыбаюсь. – Могу идти? Растерянный кивок и я, наконец, удаляюсь из этого кабинета. Эх, прошла всего неделя, как меня приняли сюда. Но это была самая счастливая неделя за последние годы. Мне не составило большого труда привыкнуть. Пока мне не доверяли ничего такого важного. Но сегодняшняя встреча должна поднять меня на новый уровень. Поэтому и внешний вид мой был на все сто. Кремовый брюки по фигуре, жемчужная тонкая полупрозрачная блузка и кремовый жакет. По поводу такого случая, решила снова надеть туфли в тон блузке, естественно, на каблуке. Хотя после первого неудачного дня я больше предпочитала балетки. Особенно тяжело, оказалось, бегать из университета на работу. Это выматывает, но мне не на что жаловаться. Начальство и так пошло мне на встречу, предоставив гибкий рабочий график. - Элизабет, мистер Хиггинз говорил о каком-то положении… - я подошла к стойке этой милой женщины. - Да, конечно. Держи. И еще, ты не могла бы спуститься в пиар отдел и отдать им это, - протягивает небольшую папку. – Это необходимо согласовать с управляющим. Скажешь, что мы все подготовили. - Конечно. Опять нога? – сочувственно улыбаюсь. - Да, будь она не ладна. Спасибо тебе. Так, пиар отдел находится на седьмом этаже. Странно, по двадцать раз на дню приходится ездить в этом стеклянном лифте, а привыкнуть не могу. Одновременно и жутко, что под ногами пропасть, и завораживает красотой. - Добрый день, Клориси. Это документы от главного редактора. - Так, что надо? – девушка в кресле рассматривает папку. - Подпись управляющего. - Поняла, спасибо. За эту неделю я поняла одну важную вещь. Компания подобна механизму, а работники – это запчасти. Если кто-то из работников будет тормозить и не выполнять требуемый квартал, то и компания будет терпеть убытки. Поэтому, либо ты показываешь сразу, из чего сделан, либо тебя прогнет начальство. Все очень просто. - Добрый день, мисс Харис! – мужчина берет мою руку в попытке поцеловать. - Добрый день, Дэвид. – смущенно улыбаюсь, аккуратно убирая ее. Дэвид работает в пиар отделе. Высокий, темноволосый с голубыми глазами. Нет, не с голубыми, а даже с лазурными… Смотрится пугающе. По пути до своего кабинета еще несколько незначительных кивков, приветствий, ответов на вопрос «как дела?». «Какой бардак…» - пронеслась мысль. Почему на рабочем столе постоянно собираются кипы ненужных бумажек? До встречи " икс" еще три часа, еще почитать положение и накидать план вопросов. Задумчиво обвела взглядом кабинет… Успею! - Джил, ты накидала вопросы?! – в кабинет ворвался редактор, как раз на завершении уборки. - Нет, у меня ведь еще два часа в запасе. – растерянно пробормотала я, не веря, что просчиталась. - Каких два часа?! Ты понимаешь, что они уже здесь?! – взгляд метал молнии. Сердце остановилось. - Как, они ведь должны были… - А вот не знаю как! – зло выплюнул он. – Раньше, видите ли, прибыли. Черт бы их…кхм, кхм. Так, жду тебя в студии «В», немедленно! А я пока пойду встречу гостей. Я не могла сделать и шагу, потому что не на шутку разволновалась. Черт, а если я не справлюсь? А как же мои вопросы? Черт! Черт! Опрометью кинулась к выходу, по пути сгребла блэкберри, блокнот для записей и положение (вдруг удастся что-то вычитать). Дура ты Джил, дура. Раньше вычитывать надо было! На всем этаже творилась сплошная суматоха. Нет, не та, что царила каждый день. Сейчас в людях была паника. Интересно, что же это за ребята, раз все так волнуются? Нервно бегу по лабиринтам этажа, просматривая студии. «А»… «В» - мне сюда! Предусмотрительно провести встречу в звукозаписывающей студии. Влетела внутрь. Слава богу, ни редактора, ни гостей еще не было. В одиночестве сидел лишь фотограф, не обращая на меня никакого внимания. Надо выровнять дыхание. Поправила блузку и застыла на месте. При мысли заглянуть в документы, дверь тяжело открылась. Я всеми силами пыталась выхватить образы наших гостей… Сначала вошел мистер Хиггинз, следом какой-то мужчина в костюме и они… - Твою мать! – вырвалось при вдохе на русском. " Никто ведь не слышал?" - Итак, разрешите вам представить моего помощника – Джил Харис. Я натянуто улыбнулась. - Здравствуйте. Рады приветствовать вас в MJ Comcast! – протянула руку гостям. - Том. – крепкое, уверенное рукопожатие. - Густав. – «а он в жизни еще милее, чем на фото». - Георг. – «басист говорит басом, смешно». - Билл. – последнее рукопожатие и сердце перестало стучать, уши заложило. Стоял какой-то шум. Мистер Хиггинз что-то говорил, какую-то предварительную речь, а я смотрела на Билла и не могла его узнать… Легкая щетина (как и у Тома), а главное – короткая стрижка. Короткая, мать вашу! Аккуратно прилизанные муссом, волосы отдавали платиной. Боже, я видела его от силы недели две-три назад. К-как? Когда он успел? Если в общих чертах, то все шло довольно скучно. Фотограф сделал пару снимков (я предпочла остаться за кадром). Далее редактор задал несколько вопросов по поводу нового альбом. Всю скучно и банально. Все на автопилоте. Мой взгляд через раз встречался с его карим… Все хочу понять, узнал он меня или нет. Любопытство и самолюбие, что тут поделаешь. Я была абстрагирована от беседы. Нет никакого желания участвовать в ней, ничего, мой верный блэкберри все зафиксирует. Слух улавливал лишь какие-то обрывки, но я делала вид, что все тщательно записываю. На самом деле прорисовывая в тетради название группы Tokio Hotel разными шрифтами. Вдруг близнецы и мистер Хиггинз неожиданно поднялись с мест. Я непонимающим взглядом проследила за ними. Первые двое ушли по ту сторону стекла к инструментам и микрофону. «Петь будут?». Том прошел к фортепиано. Мысленно отметила, что сегодня братья схожи в стилях одежды. Все движения легкие, свободные, непринужденные. Они явно чувствуют себя в своей тарелке. Вступают клавиши… Сердце снова замирает. - I wonder how your body tastes, inside of someone else’s place… Put away your eyes, there’s nothing left to heal… Я даже не заметила, как в беспомощности подскочила со стула. Ведь сейчас все звучало намного лучше, чем на записи, намного проникновеннее. Это был как глоток морозного воздуха. Я делала слишком глубокий вдох и начинала кашлять, потому что мороз щипал горло. Но уже не могла остановиться... - I’m alone, but I know everything you feel… And you waited on the rain, For tears my heart caged. And we fall through fate, But we rise and rise again. Не могу сдержаться… Слезы глухо потекли по щекам. Почему я плачу? - But I just run, run, run… Билл взглянул на меня и в этот миг наши взгляды встретились. В глазах отразилось недоумение, но голос не переставал литься дальше. Удивительная выдержка. Я не знаю, почему эта песня так на меня действует (или же голос?), просто хочется забиться куда-нибудь в угол, сжавшись в комок и зареветь в голос. Кричать, до хрипоты, плакать, пока не кончатся слезы. Хочу… Фотограф с сочувствующим взглядом подал бутылку воды и платок. Стало жутко стыдно. Наверняка еще подумали – вот психопатка, ревет при всех над какой-то песней. А мне плевать. Для меня она не какая-то! Дрожащими руками открываю пробку. Несколько глотков холодной воды – как чай с лимоном при простуде. Вытираю салфеткой остатки макияжа и все. Никто ничего не докажет, что я, как прокаженная, ревела здесь две минуты назад. Однако эмоции восхищения и вселенской скорби все еще бушевали где-то внутри. После музыкальной паузы атмосфера разрядилась. Все перекидывались незначительными фразами, шутили, да и я окончательно успокоилась. - Билл, скажите, - перевожу взгляд на него. – Ваш новый альбом Kings of Suburbia общественность восприняла по-разному. Безусловно, каждый трек хорош и оригинален собой, но ваши фанаты разделились между собой, споря и отдавая предпочтение той или иной песне. А как для вас? Есть ли из них особенная? У меня вспотела спина и ладони, от лица отлила кровь. Господи, зачем ты к нему лезешь? Билл немного подумал. Я внимательно всматривалась в его выражение лица, наблюдая, как меж бровей пролегла легкая морщинка, а губы изогнулись в тонкую полоску. Платиновый цвет смотрелся чарующе… - Трудно сказать. С каждой песней связана какая-то своя история и над каждой песней мы работали много времени. Однако в общем Love who Loves You Back для нас всех любимый трэк №1. Поэтому она и стала синглом. We found Us, пожалуй, любимая лично для меня. Он держался уверенно. Слова, все полностью отточено. И я не могу понять, искренне звучит ответ или нет. - О чём идёт речь в ней? - Здесь речь идёт об определённом чувстве… Я с невероятным удовольствием выхожу развлекаться, даже больше чем другие парни в группе и даже больше чем Том. Когда я не работаю в выходные, я например, просто не могу сидеть дома. Я должен быть среди людей, иначе буду чувствовать депрессию. Я думаю, большинство из нас любит это. Думаю, люди не созданы для того, чтобы быть одни. В песне описывается, что люди по ночам ищут чего-то. Все они выходят, чтобы что-то отыскать. И в этой песне в клубе друг друга находят два человека. Это, в моем понимании, маленькая сказка о любви. Отчаянье накатило волной. Я-то хотела с ним немного пококетничать, проверить, как он будет играть роль обольстителя, но в его взгляде не было и намека на игру. Может он все-таки гей? Я сделала пометки на листке, но следующий вопрос немного застал меня врасплох: - А что насчет вас? – уголок губы с пирсингом изогнулся в подобии улыбки. Меня обескуражили. Черт, и кто тут еще у кого интервью берет? Все присутствующие резко замолчали, лишь переводя взгляд с певца – на меня. - А что я? По-моему, весь альбом замечателен. Билл снова развалился на диванчике. «Нет, не замолкай! Настаивай на моем мнении!» - Тогда как вы, мисс, объясните свои слезы во время исполнения? - На самом деле, это сложно… Но вы меня раскусили, Run, run, run действительно моя любимая. Правда, кроме слез и чувства горечи, она больше ничего не вызывает. Ребята задумались, а Кау-младший продолжал просверливать взглядом дыру где-то во мне. - В этот момент, когда льется мелодия и звучат слова, в душе собирается все хорошее и плохое, и протестует меж собой. Перерастает в борьбу, и ты уже ничего не можешь поделать, так как понимаешь, что плохого гораздо больше, чем хорошего… - зачем я только раскрыла рот?! Этакое состояние аффекта. Молчание продолжало нарастать и я действительно начала думать, что все испортила. - Так, давайте перейдем к делу, если никто не против. – мистер Хиггинз хлопнул в ладоши и я вздрогнула. Билл не отводил взгляда… - Вот. – Том протянул ему несколько листов. - Это примерные требования. В целом, все логично — авторские, лицензии, проценты от прибыли, творческая свобода. Билл расписал примерные финансовые затраты, условия по рекламе… Нет, Хиггинз на это не согласится даже будучи в коме. Ребята все продумали. - Какие проценты вы хотите? – начальник вдруг сильно посерьезнел. – Думаем сойтись на пятидесяти. – безапелляционно констатировал Билл, наконец, оторвавшись от моей бедной тушки. Хиггинз возмутился. Скривился так, будто сел на гвоздь. - А не жирно ли, ребят? - ребята проигнорировали. - Значит так. Первое. Мастер-запись наша. - Вообще не обсуждается. – снова подал голос Кау-старший. - Второе. Вся прибыль от продаж диска наша. Вы не получите ни цента. – Билл явно не собирался уступать. - У вас распространение, — с сомнением покачал головой его брат. - Я готов оплатить посреднические услуги между магазинами и нами. Не хочу опять иметь семнадцать процентов за полгода геморроя. – смешок. - Тогда расходы на запись ложатся на вас. – отмер Хиггинз. - Можно предположить, раньше было иначе. Мы вам товар — вы нам продажи. Все честно. Можем дать процент с продажи за хорошее распространение. Не больше пяти — семи. – расплылся в улыбке Том. - Если вы будете настаивать на сотрудничестве с известными продюсерами и активно кого-нибудь рекомендовать, то эта работа будет оплачиваться из вашего кармана. Не хочу, чтобы нам навязывали условия работы. – вступил Билл. Это так странно смотрелось. Они с братом наперебой обсуждали условия, пытались добиться для группы наилучших вариантов и действовали как один. - Размер кредита? – голос начальника стал сухим. - Надо смотреть на условия его возврата. - О’кей. Тур? - Здесь мы еще не решили, как лучше сделать. Вы же понимаете, что все отталкивается от затрат и того, какую сумму нам пообещают. Я говорил утром со своим юристом. Он готов изучить предложенный нам контракт и убрать из него всё то, что высасывает дополнительные деньги. Поэтому наша задача обговорить основные моменты, получить контракт на руки и показать его нашему юристу. – жестко отчеканил Билл. По-моему даже слишком. Хиггинз покраснел и я начала опасаться, не лопнет ли от перегрева. - Ребята, зачем же сразу юрист? А как же доверие? - Когда все будет проверено, доверие вырастет, уверяю вас. – отозвался Том, нервно постукивая пальцами по колену. Дальше все делалось молча. Хиггинз передал ребятам контракт (внушительной толщины). Несколько формальных рукопожатий и наша встреча на этом окончилась. - Джил, жду от тебя подробный отчет и статью в газету. Ты молодец. – рука начальника одобрительно легла на плечо и я с облегчением выдохнула. Пока я собирала все свои реквизиты в одну кучу, из мыслей меня выкинул голос. Его голос. - Мне вот интересно… Мой свитер настолько тебе приглянулся, что ты решила оставить его себе? – вот она, игривая улыбка! Ладони снова вспотели. «Помнит…»