Золотисто-карий

- Почему еще ничего не готово?! Группа должна вот-вот приехать! Где звукорежиссер? Где оператор-постановщик? И где носит редактора?! – Хиггинз орал так, что лицо стало пунцовым. - Мистер Хиггинз, редактор – это вы… Я легонько коснулась его руки, чтобы он обратил на меня внимание. Когда мужчина понял всю абсурдность ситуации, то на время затих. - Черт, голова просто кругом. Впервые вижу, чтобы так тяжело было при подготовке… Коллектив поменялся, никак не привыкну… - подошел к столу с напитками, взял бутылочку воды и обратился ко мне. – А если еще и Йост это увидит, с потрохами меня съест. – мужчина неприятно поморщился. Я же спокойненько сидела на мягком диване в углу, наблюдая, как декорации сооружаются полным ходом, как собираются статисты. Мне нужен был лишь один человек. Тот, ради которого я сегодня так разоделась: льняное платье цвета бирюзы, облегающее и в меру открытое, очень элегантное. И, конечно же – кремовые босоножки на шпильке. Не хочу больше слышать от Билла это удивленное – «почему ты такая маленькая?». Мечтательно вспоминая вчерашний день, я закусила губу… День был действительно потрясающим, ведь я узнала «настоящего» Билла. Не актера, который дарит всем море фальшивых улыбок и любезностей, а искреннего и такого беззащитного… Мы оба, словно увидели друг друга впервые. Думаю, нелегко это, жить так всю свою жизнь под маской, но по-другому он уже не может. И как бы я не пыталась его понять, мне не удастся это сделать. Каково это, с раннего детства жить под прицелом камер и публики. Однако, так или иначе, вся группа осознанно сделала такой выбор. - Что ж, как я погляжу, подготовка идет полным ходом! – пропел довольный Йост, появившийся из ниоткуда. - Почти все готово. – в тон ему ответил Хиггинз. – А где же наши птенчики? Меня передернуло от этого прозвища. Слышали бы его сами «птенчики». - Добрый день, Хиггинз! – первым появился сияющий Билл. При виде него сердце остановилось, а в животе закружилось приятное тепло. Дальше заходят все ребята по очереди, но мое внимание приковано лишь к нему… - Так, статисты в костюмерную, а вы, ребятки, в гримерку. Одежда уже там. Сейчас к вам подойдет визажист. Хиггинз явно перевозбудился. Глаза горели азартным огоньком, а голос был значительно громче обычного. Билл бросил на меня быстрый взгляд, и я мигом последовала за ним в гримерную, пока остальные с интересом осматривали декорации. Около входа стояли два высоких дяденьки в черных костюмах. Немного устрашающе. Скорее всего, это охранники… Тогда почему я не видела их раньше? - Я всю ночь думал о тебе! – горячее дыхание обдало губы, меня прижали к стене в полной темноте. От чего кровь закипела в жилах. - Я тоже. Поцелуй. Страстный, жесткий. Совсем не такой, как вчера в парке… Я покусываю его за нижнюю губу, затем вбираю в себя, метал приятно холодит кожу. И я с ужасом для самой себя понимаю, что соскучилась. У нас есть лишь пара минут объятий, долгожданных ласк, пока остальные участники группы не вошли сюда. В коридоре послышались приближающиеся шаги и веселые голоса. Ребята! Упираюсь рукой в грудь Билла, в надежде оттолкнуть это крепкое тело, прижавшее меня к стене. Понимаю, что надо это сделать. Сам разум кричит это, а тело говорит – нет… В гримерке включается свет, и Билл как от огня отскакивает от меня, садясь на диван. Подлец. Подвел меня под монастырь, оставив раскрасневшуюся стоять на месте. - Эм, Билл, все хорошо? – первым из пришедших отмер Том. Ох, прошу тебя, молчи… - Все просто отлично. А вы где ходите? Разве не слышали, что съемки скоро начнутся! – Билл одарил всех осуждающим взглядом. Боже, я, наверное, никогда не привыкну к резкой смене его настроения. - Не волнуйся, без нас не начнут. – отшутился Том, тем самым, снимая небольшое напряжение. Я незаметно проскользнула прочь от них. Прочь от него… Ведь знала, Джил, что личная жизнь и работа – несовместимы. Не могу я так работать, когда рядом постоянно блуждает ЭТОТ мужчина и дразнит меня. - Джил, ты уже взяла интервью? – в дверях меня настиг Хиггинз. Когда бы я, мать вашу, успела это сделать? - Как раз собиралась! – бросила начальнику и ретировалась. Нужно было остудить пылающие щеки. Холодная вода как никогда спасала в такой ситуации. Смотрю на свое жалкое отражение в зеркале. - Ну что, Джил, довольна? Какой-то разукрашенный мужик сделал тебя тряпкой. – горько усмехаюсь. Может, мне пора лечиться? А то разговаривать со своим отражением в зеркале – это уже клиника. Спустя сорок минут все было готово. Полуголые статисты заняли свои места, даже установку Густава поставили. Выглядело это все настолько необычно и, как было задумано, вызывающе. Меня напрягал лишь один момент – Билл, насколько я поняла, должен перецеловать половину женского коллектива. И это настолько меня задевало, или злило… сама еще не поняла, что хотелось просто встать и уйти. Хотя, имею ли я права ему что-либо говорить или запрещать? Одно свидание еще ничего не значит. Но нет, мне надо следить за съемочным процессом, а не забивать голову ерундой. Одним словом: все, что происходит здесь, я должна перенести на бумагу. Наконец с гримерки вышел наш главный актер. Обтягивающие брюки и подтяжки, торс обнажен… Не буду спорить, Билл сейчас выглядел просто потрясающе. Живое воплощение порочного демона... Глаза горят от предвкушения, а язык постоянно теребит колечки в губе. Я буквально приклеилась к своему месту, не смея пошевелиться. Безумно хотелось прикоснуться рукой к этим, едва заметным кубикам пресса, изучит каждую татуировку… Нервно сжимаю бедра. Успокойся, ты – профессионал! Все по местам: Билл сидит среди полуголых девиц, остальные стоят в стороне, изображая страсть. Все, как в сценарии. Вступают первые аккорды, я успеваю уловить взгляд карих глаз на себе и мы начинаем… Работа шла непрерывно (прерывались иногда на то, чтобы поправить макияж Билла). Лишь менялись действия и декорации. Все что происходило здесь, на съемочной площадке, можно описать в двух словах – секс и разврат. Love Who Loves You Back – ничего лишнего. Да, да, сама в шоке, как такое могли придумать. И Хиггинз до последнего спорил с Йостом, что «такое» возвращение ребят после большого перерыва – это провал. Однако продюсер стоял на своем. Посмотрим, что из этого выйдет. Я тоже считаю, что публика будет в шоке, увидев Билла в подобных сценах. Ведь последние года перед их перерывом он был «не целованным девственником», а тут гляньте, вырос мальчик. Вон как с тетей лижется… Успокойся, Джил, дыши ровнее… - Правда, Билл хорош? Неожиданно рядом возник Георг. Его роль в клипе ограничилась двумя сценами, так же, как и у Густава. У Тома чуть больше. Хотя, думаю, против они не были. Ведь Билл – лицо их группы. - Неплох. – я скрестила руки на груди, продолжая просверливать в певце дырку. Нет настроения, говорить на эту тему. Кто-то снова «слизал» макияж Билла, поэтому устроили небольшой десятиминутный перерыв. Пока звезду окружал визажист, Йост, Хиггинз и режиссёр просматривали снятые сцены. Я тоже пристроилась так, чтобы глазком взглянуть на почти завершенную работу… - От общего плана можно перейти к среднему, - мужчина на стуле с надписью «режиссер», что-то пояснял им. — Показать группу людей, человека в полный рост, интерьер помещения и так далее. По сути, средние планы — это «кирпичики», из которых складывается «здание» фильма. Понимаете? Именно они используются для отображения главных действий и построения сюжетной линии кинокартины, все остальное — лишь дополнения, украшения, привязка к месту, создание настроения… - мужчина не на шутку разошелся, будто снимал не видеоклип, а голливудский бестселлер. И все же, для того чтобы получить в итоге интересный и увлекательный видеосюжет, необходимо, но вовсе не достаточно придерживаться перечисленных правил. Нужно постоянно искать новые необычные ракурсы и точки съемки. Это, пожалуй, самое сложное в его работе. Одно и то же событие можно подать совершенно по-разному. Благо, практически все цифровые видеокамеры оборудованы откидными поворотными дисплеями, и для контроля изображения во многих случаях совсем необязательно пытаться заглянуть в глазок камер, сгибаясь при этом в три погибели. Но, как бы я сейчас не гневалась на саму себя за жалкую злость к этим девицам, которые участвовали во всем этом… безобразии, были моменты, когда я по-настоящему наслаждалась съемками. Я чувствовала все переживания и работу. Была словно атомом единой молекулы. Музыка – это эмоции, которые человек научился передавать с самых ранних периодов своего развития. К примеру, в эпоху Ренессанса, композиторы передавали свои чувства, состояние, мысли. Невозможно было описать всю красоту зимы, лета, весны или осени, потому Антонио Вивальди сотворил известное произведение «Времена года». Людвиг Ван Бетховен был очарован красотой и в тоже время, грустью лунного света, который он наблюдал в детстве…. Он сочинил «Лунную сонату». Таких примеров много! И теперь, еще одни яркий пример создавался на моих глазах. Музыка не перестала жить, но с появлением новых технологий, стало возможным передавать более точную мысль и эмоции композитора или исполнителя песни. - Скучаешь? – я подсела на диван к бас-гитаристу. Хоть для остальных участников группы съемки были окончены, они не имели права расходиться, пока не закончит последний. Несправедливо, я считаю. - Да уж, - тяжко выдохнул. – Есть хочу, ужасно. – парень скривился и мне стало его безумно жаль. Сама голодная. Пусть Георг и изменил имидж, то остался все тем же милым, со взглядом «нашкодившего котенка» - Хочешь, я помогу тебе скоротать остатки съемок? – я игриво улыбнулась, на что в ответ получила задорный смех. - Не забавляйся так, мне просто нужно взять у вас небольшое интервью. Эксклюзив так сказать… - Ну, это конечно скучно, но все же лучше, чем оставаться здесь. – поднялся с дивана, одергивая футболку. - Отлично! Бери с собой Густава, я жду вас в гримерке. Надо было давно уйти. С каждым взглядом на сцены клипа опускали мое настроение на отметку ниже. Что ж, отметки закончились. - Стоять. Посторонним вход воспрещен. – высокий дяденька справа преградил мне путь. Я растерялась. - Извиняюсь, как ваше имя? – вопросительно уставилась на «гору» перед собой. Его замешательство я заметила даже под черными очками. - Ну, Бруно. - А вас? – устремила взгляд на того, что слева. - Арнольд. - Отлично! Арнольд, Бруно, мне бы очень не хотелось докладывать Дэвиду о вашем неподчинении его приказам, ибо я получила поручение взять интервью участников группы. А если вы меня не пропустите, то расстроится и сам Дэвид. Вы ведь этого не хотите? – я свела бровки домиком, поражая их каждым словом. В итоге, переглянувшись, они даже открыли передо мной дверь, впуская внутрь. Через несколько минут подошли Георг и Густав. Я понимала, что если буду задавать банальные вопросы о съемках, то ребята окончательно умрут со скуки. Пришлось как-то выходить из положения, начиная издалека… - Прости, Густав, но я была в Берлине и видела ребят из Динамо… Ничего личного, но они действительно уступают Баварии. - Съел?! Я же говорил! – Георг победно захлопал в ладоши, а барабанщик окончательно обиделся на меня. Но что я могла поделать, если мы с Георгом болеем за одни и те же команды по футболу. - Кстати, Густав, - я перевела тему, чтобы парень расшевелился. Сама испортила ситуацию, сама исправляй. – Не хотел бы ты подучить русский язык, так сказать, у его носителя? – коварно улыбаюсь. Георг перестал смеяться и теперь ожидал ответа от друга, который слегка покраснел… - Спас-сибо, - неуверенно, по-русски. – Буду рад! Яркая улыбка расцвела на его круглом лице. Этакий милый плюшевый мишка, которого девочки и, романтичной натуры девушки держат у себя в комнатах и обнимают, или жалуются на несчастную любовь. Мне почему-то безумно захотелось возыметь такого мишку… - Ладно, ребятки, мы закончили! – я убирала блокнотик в сумку. Жаль только, что никаких записей сделать не удалось. Это интервью…да, какое это, к черту, интервью? Это больше напоминало старые дружеские посиделки со старыми друзьями, которых мне так не хватало… Нет, это не значит, что с Кирой мне чего-то не хватает. Она – моя опора. Без нее я элементарно перестану существовать. Просто… Мне не хватало дружеских посиделок со старыми друзьями, которые остались в России. Это как ностальгия… Я попыталась встать со стула, но нога на шпильке предательски подогнулась. Я уж было, в красивом полете раскинула руки и мысленно пыталась подготовиться к сильному удару, но сильные руки Георга подхватили меня в сантиметре от пола. - Ты как? Не ушиблась? – Густав вскочил с места. Я усмехнулась. Тоже мне – «спасатели». - Нет, все хорошо… Билл? Он застыл в дверях гримерки. Волосы взъерошены, лицо покрасневшее, а глаза – черная дыра. Черт, по-моему, сейчас что-то будет… Я выпрямилась, пригладила руками платье и направилась к выходу. - Билл, ты…. - Густав, Георг, вы, где пропали? Там Йост рвет и мечет, вас ищет! Голос стальной, отчужденный. Меня даже не удостоили взглядом. Ну что опять ему не так? Нацепляю на лицо безразличную маску и выхожу прочь, сшибая парня с ног. Между нами даже нет отношений, а он уже так треплет мне нервы! Ненавижу его! Ненавижу за то, что привязывает к себе, за то, что тут же отталкивает! Не хочу ничего, только домой и спать. На тело моментально навалилась усталость, словно мышцы стали чугунными. - Джил, дорогая, мы сделали это! – меня перехватил Хиггинз, обнимая за плечи. Натянуто улыбаюсь, высвобождаясь из его хватки. А что еще сказать? Семи часовая работа над клипом выпила у всех не один литр крови. Поэтому не удивлюсь, если каждый сейчас пойдет снимать стресс выпивкой. Да и я бы не отказалась…