Почувствуй нашу любовь

НИК @ ВЛАД Ник обнимает Влада за талию и тянется поцеловать, но его отстраняют: - Давай, тренди мне про то, как космические корабли бороздят Большой театр*, – непонимающий взгляд в ответ. - О, боги мои! Рассказывай, говорю, про Женю в подробностях! - А что рассказывать? Москвичка, живет в Печатниках с мамой, отца вроде нет, не знаю. Разговаривая, они возвращаются в гостиную, где сидели с Женей. Влад снова усаживается за стол, выливает остатки вина в бокал. Ник начинает передвигать на столе предметы, имитируя уборку, и продолжает: - Учится хорошо, дружит с Васькой, та вообще чеканутая. - В смысле? - Да, блин, ролевик она, всё в сарафанах ходит и лапти плетет. - И плетки, - многозначительно добавляет Владимир. - Влад, я не знал, честно, я ж говорю – чеканутая. Мужчина смотрит на Ника с улыбкой: - Это говорит мне человек, который придумывает галиматью про обладателей текущих дырок с членами? Эту дикую пародию на мужчин? Ник сперва обиженно спрашивает: - Почему пародию? - и только потом начинает отнекиваться: - это Женя, она всё придумала! У неё знаешь какая сексуальная фантазия? И не скажешь, что девственница! Последние слова хочется затолкать обратно, он же, как последний идиот, только что спалился! И Влад, конечно, это заметил: - Ты откуда знаешь? - Да она сама как-то говорила, когда мы про анал трепались, типа не пробовала ни хрена. - Угу, и девственница так подробно описала ощущения, когда в тебя входит - как там? Большой член, перевитый синеющими венками? Блять, как вспомню, блевать тянет! Теперь отрицать свое непосредственное участие в создание омежного шедевра бессмысленно: - Ну, это я ей рассказал, - юноша опускается на колени возле Влада. - Ты меня сильно накажешь? Мужчина вообще-то уже не собирался ничего делать - устал. Выпил, да и день был напряженный, пришлось попотеть со сложным делом, которое он вел в суде. Сейчас хотелось просто завалится спать, если и трахаться, то по-быстрому, но в глазах Ника настолько явно ожидание, что он отвечает: - Еще как! Думая про себя: "Может, он специально косячит, чтобы получить дополнительную порку?" Запускает руку в светлые волосы: - Девственница, значит. Мне кажется, ей надо помочь узнать, как происходит в реальности то, про что она пишет. Согласен? Нику ужасно не нравится вопрос, но стоя на коленях с запрокинутым лицом, глядя на Влада, которого уже воспринимает как Господина, а не просто любовника, он не может высказать недовольство: - Да, если ты скажешь. - Тебе понравится, как мы с ней оба немного поиграем, - пальцы сжимают пряди сильнее, так что Ник морщится, но не отводит преданных глаз. - Не бойся, твоё место не изменится. Мужчина треплет его по щеке, выпуская из захвата волосы. Ник успевает провести губами по внутренней поверхности ладони. Если Влад хочет, он согласен. Для него самое главное прозвучало: "Твоё место не изменится" - и он верит этому. Немного расслабленный после вина, парень чувствует удивительное доверие к своему Дому. Полностью зависимый, он почему-то ощущает себя свободным – свободным от принятия решений, от ответственности, всё это Ник с радостью перекладывает на широкие плечи сидящего рядом, оставляя за собой лишь право подчиняться. С Владом он может не строить из себя уверенного и наглого, ему не надо выглядеть победителем по жизни – образ, который он старательно поддерживает в институте. Под ошейником Ник, хотя бы на время, забывает про то, чему учили с детства: "Ты же мальчик, ты должен быть сильным". Если бы знали его соученики, как ему было тяжело на первом курсе – мальчику из провинции, выдерживать конкуренцию со столичной золотой молодежью днем, а вечерами возвращаться в убогую пустую комнатенку с облезшими стенами. Влад дал ему уверенность в завтрашнем дне, предложил новую жизнь, от которой Ник не хочет отказываться. Он не может потерять Влада. Сейчас даже будущее наказание выглядит по-другому, как лишнее свидетельство того, что Влад считает его своим, что любит. Но так хочется услышать подтверждение, и Ник решается задать вопрос, облизывая пересохшие губы: - Ты меня любишь? - А разве я тебе не говорил? - Нет. Ни разу, – Ник тоже ни разу не заговаривал о любви, но сегодня что-то изменилось в их отношениях, он интуитивно это понял, и ему это не нравится. - Пойдем, я покажу тебе наглядно свою любовь, - мужчина поднимает его и увлекает в спальню. Застегнув ошейник, Влад проводит по юношеским плечам и груди, наклонившись, шепчет прямо в ухо: - Думаешь, я бы надел на тебя это, если бы не любил? По телу пробегает сладкая волна, опускаясь в пах, сворачивается там горячим клубком желания, Ник только выдыхает в ответ: - Я тоже тебя люблю, - и впервые сам просит: - Накажи меня. Влад выбирает сегодня не плетку, как Ник ожидал, памятуя о Жениной оплошности с демонстрацией содержимого сумки, а ротанговую палку – достаточно легкая, она почти не оставляет следов, но удары не менее, а, может, даже более болезненные, чем от плети. Саб стоит на коленях у кровати, положив на нее туловище – он не зафиксирован, во рту нет кляпа. Руки вытянуты вперед, на них сегодня нет наручей, они не скованны. Но Ник связан собственным согласием надежнее, чем любой фиксацией, и даже не думает отстраниться, когда первый удар ложится на добровольно подставленную задницу, только слегка дергается. Сколько ни ожидай удара, подготовиться к нему невозможно. - Это за твой длинный язык, - Влад комментирует каждый взмах. - Это - за оставление имен. За голубоволосого сына-альфу. За отца-омегу. За, блять, сраную течку! За то, что врал! За то, что, сука, развлекался у меня за спиной! - усталость как рукой сняли, все-таки мальчик был прав, прося наказание, Владимир получает от порки прилив сил и желания. Удары следуют один за другим, и каждый последующий сильнее предыдущего, кожа горит, но Ник знает, что член у него все равно продолжает стоять, и только выгибается с тихим стоном: - Я заслужил это, мой Господин! Я так вас хочу! Влад опускается на пол, откладывая палку, гладит покрасневшую кожу, сжимает обе половинки в ладонях: - Сейчас ты меня получишь. Щелчок открываемой крышки от тюбика со смазкой, Ник чувствует приятный холод между горящих ягодиц, скользкие пальцы ласкают, гладят, сжимают член, оттягивают яйца, заставляя мычать, и, наконец, проникают туда, где так необходимо их сейчас чувствовать. - А-ах, да, - саб сам насаживается глубже, двигая бедрами. - О-о, да-а, - к двум пальцам добавляется третий. - Нравится? – пальцы нащупывают особое место внутри, надавливают, и Ник громко стонет, бесстыдно раздвигая ноги, в тишине спальни стон звучит возбуждающе и откровенно пошло. Он уже не может ждать, не может терпеть, ему хочется больше, больше, еще-е, а-а-а! Ник кричит, когда в него входит член, кричит не от боли – от переполняющего желания принадлежать, чувствовать себя заполненным, нужным, необходимым своему Господину. Влад не поднял его на кровать, пристроился сзади, тоже опустившись на колени, двигается, держа за бедра. И от каждого медленного толчка по всему телу разливается тепло. "Еще, еще, пожалуйста" - Нику кажется, что он легкий как воздушный шарик и всё, что сейчас удерживает его на земле – это большой член, который ощущается всем естеством. Движения становятся дергаными, рваными, в саба вколачиваются с яростной силой, и ему это нравится, ох, как же ему это нравится. - Ты мой, - слышит он прерывающийся шепот. - Мой. Ты будешь делать всё, что я прикажу! - Да-а! – Ник кончает, даже не дотронувшись до себя рукой, ему хватило трения члена о край кровати. Рывок за ошейник, подтверждающий слова Господина, доказывающий его власть. Влад прижимается к мокрой от пота спине Ника, в последний раз произнося: "Мой", перед тем как излиться в тесноту мальчишеского тела. Оба замирают на мгновенье, стоя в обнимку, поза Влада полностью повторяет изгибы тела его нижнего. - Теперь ты знаешь, как я к тебе отношусь? - Да. Влад надеется, что этот разговор о чувствах – первый за два года отношений, останется и последним, он не любит пустых слов. Слишком часто ему приходилось убеждаться в их бесполезности. Но мальчику надо было дать уверенность в своем положении, перед тем, как ему придется поделиться местом в постели с девушкой. И Влад дал, так и не ответив на вопрос. Он не зря считается хорошим адвокатом.