Почувствуй нашу любовь

ВЛАД @ НИК - Бля, Влад, ты мог бы меня предупредить хоть? Какого хуя? Что теперь будет? Ты пустишь её в нашу жизнь? – такими вопросами Владимира встречает Ник на пороге. "Дубль два", - подумал мужчина, снимая пальто в прихожей. Женя тоже попросила объяснений, усевшись в машину, хоть и не так резко. - Я понимаю, вы с Ником уже давно, но я хотела бы знать, кто я для тебя, - почти отвернувшись в окно, спросила девушка, стоило машине тронуться с подземной парковки. - Ты – моя любимая девочка, он – мой любимый мальчик, по-моему, всё просто, - притормозив перед открывающимся шлагбаумом, ответил Влад. Что, не ожидала быть "любимой"? Судя по лицу Жени – нет. - Я не буду выбирать между ним и тобой, - продолжил мужчина, - поэтому и везу тебя сейчас домой, хочу, чтобы у тебя было время подумать – устроят ли тебя те отношения, которые я могу дать. Учитывая, что Женя вряд ли представляет даже обычные отношения между мужчиной и женщиной, эта фраза Влада пустое "бла-бла-бла", но прозвучало неплохо и даже с какой-то долей благородства, мол, я тебя не принуждаю, выбирай сама, а я лишь приму твой выбор – прекрасный способ заработать очки, ничем не рискуя. Девушка кивнула, продолжая задумчиво смотреть в окно, и до конца пути они промолчали под ненавязчивую музыку из автомагнитолы. - Я провожу тебя до квартиры, - сказал Влад, открывая пассажирскую дверь – девочка запомнила, что он ей когда-то говорил, и не стала вылезать сама, умничка. Но, конечно, у Владимира не получилось просто уйти, доведя Женю до квартиры. Её мама, услышав голоса на пороге, вышла в коридор и затащила "потенциального зятя" на чашку кофе. Первый же вопрос Майи Павловны заставил Влада поперхнуться: - Как вы относитесь к тому, что ваш сын гей? - Мама! – шикнула Женя. Влад чуть не переспросил: "Кто?". А сообразив, что вопрос про Ника, еле не ляпнул: "Прекрасно", но вовремя прикусил язык. - Я считаю, что любая сексуальная ориентация или практика имеют право на существование, пожалуй, кроме некрофилии и зоофилии, ведь в данных случаях партнер не может дать свое согласие. - Правду говорят, чем интеллектуальнее человек, тем он раскрепощеннее. Вот в семидесятые никто не понимал, почему я замуж не хочу. Все выходили на первых курсах и тогда же рожали. Но брак это что? Как известно, союз умного мужчины и глупой женщины порождает мать-одиночку, союз умной женщины и глупого мужчины порождает обычный брак, а союз умного мужчины и умной женщины...** - Майя Павловна осеклась под тяжелым взглядом дочери. - Рядом с вашей дочерью я катастрофически глупею, поэтому, боюсь, флиртом всё не ограничится. Мама Жени заулыбалась, но высказала: - А вот этого не надо, как это глупеете? Кто нашу страну поднимать будет после того, как тут всё накроется? Фыркнув от воспоминания о Майе Павловне, Владимир возвращается в настоящее. Ник продолжает что-то гундеть за спиной, пока тот раздевается и проходит сперва в ванную вымыть руки, а потом на кухню – проверить, что осталось съедобного в холодильнике. Парня Влад не слушает, тот для него словно навязчивый, но привычный звуковой фон вроде соседской дрели. - Влад! – не выдерживает Ник. - Ты меня вообще слушаешь? - Неа, - отвечает Владимир, сооружая многоуровневый бутерброд из хлеба, ветчины, сыра и листьев салата, - жрать хочу больше, чем освободиться, - выражение, которое он услышал от одного из своих подзащитных. - Ты говорил что-то интересное? Налей мне лучше чая, а то от кофе у меня, по-моему, уже дыра в желудке. Ник демонстративно начинает греметь посудой, но уже молча. Влад не обращает внимание на своего любовника, его глаза уткнулись в монитор в поисках новостей, которым можно верить. Хотя ничего особо нового он не находит: евро растет, нефть падает, депутаты в заботе о простом народе придумали очередной гениальный законопроект – всё уже настолько предсказуемо, что даже не расстраивает, вызывает лишь кривую усмешку. Поев и выпив чая, Влад, наконец, обращает взгляд на Ника: - Что ты хотел мне сказать такого важного? - Ничего, - бурчит тот недовольно. - Ну вот и славненько, для твоих губок есть намного лучшее применение. Я скучал по твоему минету, - видя обиженно надутые губы, смеется, - и по нежной попке, конечно тоже. - А? - О да, мальчик, конечно, - они оба понимают про что сейчас говорят, Влад только хмыкает, глядя на загоревшийся огонек в глазах. - Бить буду сильно, но аккуратно*. В спальне Ник сам опускается на колени у кровати, пока его Дом достает из подкроватного ящика несколько длинных розог. Розга - хорошая вещь, но недолговечная, к сожалению. Мужчина выбирает одну, наиболее сохранившую свои качества. - Упрись руками в пол. Следуют несколько достаточно слабых ударов, чтобы мальчик успел приспособиться к боли, потом Влад бьет в полную силу, каждым взмахом вырывая вскрик нижнего. Следы уже накладывались один на другой, вся поверхность ягодиц стала розово красной с синеватыми отметинами по бокам. Когда на щеках Ника появляются мокрые дорожки слез, Влад откладывает розгу с растрепавшимся кончиком и проводит по следам экзекуции пальцами. Как же приятно держать в ладонях горячие ягодицы с красными вздувшимися полосками и мелкими точечными синяками, выступившими под кожей – так жаль, что они быстро сойдут, но до крови Влад не стал доводить, хотя желание было, что скрывать. Каждый раз, когда он берет в руки что-либо для причинения боли, самое трудное - это сдержаться и остановиться, не доводя дело до сильных повреждений. Заставить себя прекратить, когда каждый нерв в теле жаждет продолжения, когда стоны и крики партнера действуют настолько возбуждающе, что вся цивилизованность слетает как ненужная шелуха, остается лишь желание вырвать крик еще громче, хочется отхлестать скулящее тело у твоих ног до потери сознания, до кровавых отметин. Хорошо, что Ник не просил перестать – мольбы действуют почище криков, вот только совсем не так, как рассчитывает просящий – никакой жалости они не пробуждают, лишь заставляют наносить удары с большей силой, не перейти барьер благоразумия под умоляющие просьбы еще труднее, чем под стоны. "Это – Ник, мой Ник, - говорит себе мужчина, стараясь вновь увидеть в своем нижнем личность, а не бесправный объект для эгоистичного удовольствия, - хватит". Подушечки пальцев чувствуют, как дрожит спина юноши – удержаться, стоя на четвереньках, и не упасть, сжимаясь в комок, парню удается на пределе возможностей. Влад запрокидывает голову Ника и смотрит в голубые глаза, полные слез – у мальчика одухотворенное лицо великомученика, в нем есть сейчас что-то от ликов на иконах. Владимир знает, что и у него сейчас в глазах тоже полная отстраненность от суетности жизни, а зрачки расширены так, что карей радужки почти не видно. Загасив в себе темную страсть, Влад садится на кровать и приближает к себе Ника, лижет соленый уголок его глаза, пробуя слезы на вкус. Но как же хочется еще продолжить, взять в руки что-нибудь более разрушительное – может быть, нож? У его нижнего панический страх перед холодным оружием, Влад это помнит – в тот раз, когда он оставил на теле Ника несколько ножевых порезов, пришлось применить полную фиксацию, так дергался мальчик, стоило поднести к коже острие. Те следы тоже давно прошли, у Влада хороший нож – лезвие чрезвычайно острое – режет бумагу влет, достаточно провести по краю пальцем, чтобы глубоко порезаться, но сами разрезы настолько тонкие, что заживая, не оставляют шрамов. Ну как не оставляют, по крайней мере, со временем шрамы проходят. "Интересно, Женя тоже бы так испугалась простого ножа?" - думает Влад, продолжая целовать лицо Ника. - Ты не надел на меня ошейник сегодня, почему? – мальчик спрашивает, закрыв веки – боится прочесть в глазах Верхнего ответ, который ему не понравится. - Я слишком по тебе соскучился, не хотел тратить время, - не отвечать же честно "хуй знает", то, чего так боится Ник, в голове Влада нет – он не собирается отказываться от него в пользу Жени. Впрочем, если парень захочет уйти сам, то и удерживать особо не будет, невзирая на всю привязанность к Нику, любви к нему нет, это Влад понимает четко. Наверное, он вообще не может любить мужчин, спать с ними – да, но любить… Нет, определенно нет. - Но ты по-прежнему… - вот ведь зануда! - Хватит, не устраивай мне филиал «Дома-2». Давай, детка, соси! Влад затыкает рот нижнему членом, но перед тем как отдаться удовольствию, гладит того по блондинистой макушке: - Всё, что я говорил тебе раньше – в силе. В ответ губы сжимают ствол сильнее, светлая голова опускается, заглатывая член целиком. Влад смотрит на мальчика, думая, что понимает его мотив: "Старается, а ведь дико не любит горловой минет, да, ревность – великая вещь. Старайся, мальчик, старайся". Но Ником двигает не только ревность, он, пропуская в горло член Верхнего, вдруг представляет, как было бы, если бы его сейчас имели сзади. Женька. Страпоном. От этой картины в голове парень чуть не кончает, даже не притрагиваясь к себе - это было бы так унизительно и так классно.