Напарница

Все началось с того, что Генма порезал себе рот отравленным сенбоном. — И как только умудрился, — сокрушалась Шизунэ, мучаясь с нерадивым пациентом. — Как у тебя мозгов хватило-то… Ну же, скажи «а»! Генма смотрел исподлобья, но «а» не говорил. Язык распух так, что ворочать им было довольно трудно. Получалось какое-то нечленораздельное мычание, а позориться подобным образом дзенин не желал. Особенно перед Шизунэ. Напарница все же. Признаваться, что сенбон в его арсенале имеется не один, и все, кроме специально помеченного, отравлены, тоже как-то не хотелось. Это ж каким идиотом надо быть, чтобы перепутать иглы… Честно говоря, Генма с завидной периодичностью совершал идиотские поступки, вот только делал это с таким уверенным и независимым видом, что его всегда считали крутым — все без исключения, от последнего генина до ближайшего друга. Шизунэ к этим «всем» не относилась. — Открой рот, — нахмурившись, потребовала медик. — Тянешь в рот всякую гадость, а потом еще строишь из себя оскорбленную невинность. Невинностью Генма себя действительно почувствовал, особенно когда Шизунэ тычком под подбородок вынудила-таки его раззявить рот и с немалым интересом туда заглянула. А потом еще и пальцами полезла. У ее рук был отчетливый привкус дезинфекции, а лицо находилось достаточно близко для того, чтобы Генма сумел разглядеть во внимательных черных глазах неприкрытую насмешку. — Уколов боимся? — осведомилась Шизунэ. Генма попытался покачать головой, но с чужими пальцами во рту получилось не очень убедительно. — Ладно, тогда разрешаю упасть в обморок. И, тщательно вытерев освобожденные руки о салфетку, начала готовить шприц с противоядием. У Шизунэ этих противоядий имелось в избытке — она тоже использовала для атаки отравленные сенбоны… и ядовитый газ. — Травиться собственным ядом — это нормально, — уверила Шизунэ, выдавливая пару капель из шприца на пробу. Ей совсем не хотелось вкалывать напарнику воздух. — Тем более, ты меня защищал, все сенбоны, кроме этого, потратил, а привычка совать что-то в рот в тебе неистребима. Генма попятился. Уколы уколами, а маниакальный блеск в глазах Шизунэ ему не шибко нравился. Может, и не стоило ее защищать — такая сама с каким угодно врагом расправится. Не зря столько с Цунадэ-сама странствовала… — Стоять, — велела медик, хватая Генму свободной рукой за рукав и заставляя сделать пару шагов вперед. Он и моргнуть не успел, а Шизунэ уже закатала сцапанный рукав и, смазав место на руке Генмы ваткой со спиртом, вогнала ему под кожу иглу шприца. Вначале больно не было совсем — Шизунэ делала уколы, как настоящий профессионал. Боль пришла позже, когда напарница выдернула иглу и прижала ватку к травмированному месту. — Скоро полегчает, — пообещала Шизунэ. — А пока… На секунду прижалась губами к его губам, проигнорировав нахмуренные брови и сузившиеся глаза. Впихнула ему в рот сенбон: — Не бойся, не отравленный. И ушла, что-то напевая себе под нос. Генма проводил ее подозрительным взглядом, гадая, не скопировал ли какой-нибудь враг внешность его напарницы и не стоит ли ему прямо сейчас напасть на супостата, пока вколотый препарат неизвестного происхождения не начал действовать. *** Вечером, когда действие яда было нейтрализовано, а опухоль с языка немного спала, Генма, стараясь поменьше говорить и выглядеть посуровей, в первый раз пригласил Шизунэ на свидание.