Под давлением

Настя.       Разрываю поцелуй и снова бросаю взгляд на часы. Где носит отца?! Денис начал позволять себе уже слишком многое, а я пожалела, что пригласила его. Мне казалось, что папе он пришелся по вкусу, хотелось проверить. Но отца нет, а звонки, которые я делаю с кухни или с туалета в тайне от своего поклонника, этот мужчина игнорирует. Что может быть важнее меня? - Насть, - смотрю на своего парня, его глаза наполнены желанием, он меня хочет и не скрывает этого. - Давай, а? - Скоро отец придет, - повторяю эту фразу уже раз десятый за вечер, парень тоже это заметил, поэтому криво ухмыляется. - Насть, за то время, что он идет, мы могли уже раз пять успеть. - А тебя хватит на пять раз? - удивленно распахиваю глаза и складываю губки буковкой "о", я шокирована, честно. - Кроме того, плевать даже если он тебя застукает, - Денис надулся и отсел на другую часть кровати. - Почему ты думаешь, что ему все равно? - это не правда, я знаю, я помню его реакцию на презервативы. - Не в этом дело, - парень снова усмехается, а мне это уже не нравится, чувствую, что сейчас он что-то скажет, что-то нехорошее. - Твой отец гей, можешь легко его заткнуть. - С чего ты взял? - я вся напряглась.       Мне не важно, что я сама догадываюсь об этом. Это мое мнение и мой отец. Денис не имеет права обвинять его в чем-либо. - Помнишь, он пропал на долгое время, когда мы были в клубе. Я видел его тогда в туалете, он вышел из кабинки, откуда раздавались характерные звуки и его любовника потом заприметил. Так что... - Денис развел руками, он улыбался, но осторожно, боялся меня задеть       Правильно боялся, мне не понравилась его осведомленность. Тем более, он мог все неправильно понять. Это могло быть просто совпадением. Мне казалось, что папе понравился тот мальчик из магазина. - А как выглядел его любовник? - а вдруг это и правда был тот парнишка. - Блондин, больше ничего сказать не могу, я его не разглядывал, - фыркнул Денис.       Черт! Черт! Черт! Почему он не сказал брюнет? Что мне теперь думать?! Папа, где же ты?! - Денис, тебе пора, - медленно произношу я, смотря на своего парня, потому что понимаю, что если он сейчас не уйдет, то я взорвусь и мы поругаемся, а расставаться я с ним пока не хотела. - Да, наверно, - он встал, прошел в прихожую и обулся. - Прости, вечер не удался, - я скривилась, разглядывая свои ярко-красные ногти на ногах, я все планировала совсем не так. - В следующий раз, да? - Денис наклонился ко мне и поцеловал.       Знаю, что он имел в виду, что не вечер, который непременно будет лучше в следующий раз, а секс, но я утвердительно кивнула на вопрос и на поцелуй ответила. Стоило только закрыть за ним дверь, как я тут же опять набрала номер своего отца, который вероятно провалился сквозь землю. А что, возможно и такое, случаются же просадки грунта... Неужели, он не волнуется за меня? Я трезвоню ему весь вечер, а он не реагирует...       Чайник зашелся истошным воплем, выдул струйку горячего пара и запрыгал на конфорке. Растворимый кофе в чашке обильно вспенился из-за крутого кипятка, который я в нее плеснула, по кухне поплыл аромат бодрящего напитка. Я взяла чашку и села за стол, обнимая ее руками и тут же отпуская, потому что фарфор нагрелся и обжигал. Стрелки часов подбирались к полуночи, а отца все не было. Честно, я сильно волновалась и была зла. Бурная фантазия уже рисовала не затянувшееся совещание, и не просадку грунта на одной и московских дорог, а катаклизмы пострашнее, думать об этом не хотелось, но упертые мысли все равно лезли в голову, тревожа сердце и душу. Его телефон теперь был вне зоне действия сети, а на ресницах уже повисли первые слезинки. - Папочка, где же ты? - шепчу в тишине пустой квартиры, а из прихожей раздается звук открываемой двери.       Срываюсь с места, хочу обнять и тут же придушить за те нервы, что я потратила, дожидаясь его. Мне определенно точно плевать на то, что он гей, я его люблю, он мой дорогой папочка! НЕТ! Беру свои мысли обратно! Отца так и не смогла обнять, потому что перед ним стоял тот самый парень из магазина с сумкой в руке, вторая стояла возле его ног. - Это кто? - понимаю, что глупый вопрос, но слова сами слетели с языка. - Это Игнат, - отвечает папа, его голос веселый, не вижу его лица в полумраке коридора, но знаю, что он улыбается. - Привет, - кидает мне парень, но не делает ни единого шага в мою сторону.       Боится? Эта реакция самая правильная! Улыбаюсь, а Игнат отшатывается, упираясь спиной в моего папу, испугался еще больше, потому что на лице у меня оскал дикой львицы во время охоты. Не хочу его здесь видеть! Не хочу, что бы Денис оказался прав! Не хочу делить отца с кем-то! Я только что его заполучила для себя! Ублюдок! Поток грязных мысленных ругательств прерывает мягкий папин голос. - Нам надо поговорить, - произносит он и подталкивает Игната в сторону кухни.       Парень упирается, потому что я не отошла с его пути, а он не хочет идти на конфликт, это видно по потерянным глазам и по грустному выражению смазливого личика. - Пап, мне это уже не нравится, даже в свои четырнадцать я знаю, что эта фраза предвестник неприятностей, - говорю все это, пока отец медленно, но верно двигает меня и Игната в сторону кухни - место для переговоров, все кардинальные жизненные решения принимаются современными людьми, чаще всего именно в этом помещении. - Насть, я только хочу немного больше рассказать тебе о своей жизни, - папа встает около окна и прикуривает. - Я догадалась о твоих тайных страстях, пап, - мой голос звучит весело, словно мы все шутим, но внутри все сковал лед, он встал в венах и покрыл тонкой коркой сердце, я уже сообразила, о чем пойдет речь, раз мальчика привели с вещами.       Он, кстати, встал в дверном проеме, облокотился о косяк и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за нашей беседой и ожидая ее результата. Поза парня свободна, Игнат расслабился, вероятно, почувствовав здесь некий уют. Нет, мальчик, даже не думай привыкать, это все мое! И папа мой! Искоса смотрю на него, и как мне могло быть его жаль? Неужели я сама виновата в этом, не хрен было взывать к отцовской совести. Кажется, ему неплохо жилось без нее, а теперь.... Надеюсь бездомных животных он на улице подбирать не начнет и желанием обогреть и приютить всех бедных и обездоленных не воспылает. Из груди вырывается обреченный вздох, моя фантазия опять разбушевалась. - Наверное, это хорошо, мне не придется краснеть перед тобой и искать слова, чтобы все объяснить, - он улыбается и выпускает в черное беззвездное небо струйку дыма. - Игнат будет жить с нами. - Отлично, - показываю свои зубки в радостной улыбке, глаза сияют, как два изумруда, голос пропитан счастьем.       Отец легко заражается моими фальшивыми эмоциями и улыбается в ответ. Пусть думает, что я рада, что он обрел свою любовь, вторую половинку, того, кто предназначен ему свыше. Фу, сейчас стошнит от этой притворной сладости. Но я хочу, чтобы папа поверил мне и не винил позже в том, что не приняла Егора, то есть Игната, и из-за этого мальчик сбежал. А вот сам желтоглазый блондин мне не поверил ни на грамм, стоит и исподлобья сверлит необычным взглядом. А еще он злиться, это заметно по тому, как подрагивают крылья его носа. - Спасибо, дочь, - отец нежно обнимает меня и целует в макушку, а я вдыхаю его запах, приправленный никотином, туалетной водой и чужим ароматом, хотя, скорее всего мне просто мерещится, я не обладаю настолько острым обонянием, чтобы уловить запах любовника папы на нем. - Ложись, уже поздно. Надеюсь, вы подружитесь.       Млять! Как в его голосе много веры в эти слова. Он так этого ждет, что мне становится стыдно за то, что собираюсь выжить Игната. - Спокойной ночи, - целую отца и улыбаюсь блондину, мысленно желая ему самых страшных ночных кошмаров, и ухожу.       В комнате очень темно. Свет я погасила, как только отправилась ждать возвращения папы на кухню, а шторы мы закрыли еще с Денисом, чтобы никто из жителей соседнего дома не стал свидетелем наших ласк. Как только дверь за спиной закрывается с тихим щелчком, меня окутывает чернильная мгла, ничего не вижу, даже своих рук. Но моя кровать стоит точно напротив входа, поэтому я смело иду вперед, пока не упираюсь в нее ногами. Я шла быстро и споткнувшись по инерции падаю в постель, лежа избавляясь от одежды и забираюсь с головой под одеяло. В груди щемит, я обижена на отца и зла. Наверное, что-то схожее чувствуют взрослые дети, когда их родители приносят в дом младенца и говорят, что это их братик или сестричка, а потом сюсюкают над детской кроваткой и не спускают кряхтящий сверток с рук. Жгучая обида и предательство, смесь способная убить всю доброту, что живет в сердце современного подростка. Я не исключение. У меня слишком долго не было отца, ровно до тех пор, пока я это не осознала и не пришла, чтобы получить его. Я не позволю белобрысой и желтоглазой выскочке отобрать у меня папу, который только-только стал настоящим отцом. Не хочу его делить. Мне хватит матери, которой я не нужна, для которой любовники важнее, чем я. С папой я не собираюсь совершать этой ошибки.       Ночь была душной. Спустя пару часов я встала и открыла настежь окно, но воздух не проникал в комнату, он повис тяжелым комом за ее пределами. Я лежала и смотрела в темный потолок, невольно прислушиваясь. Стон в соседней комнате заставил подскочить на кровати. Утомленное и немного сонное сознание крякнуло о том, что кому-то может быть нужна помощь. Но стоило поставить босые ноги на пол, как я вспомнила, кому могла понадобиться помощь, а помощник у этого кто-то уже есть. Но слушать эти оры течной кошки по весне, я не хотела, поэтому выпустив пар, словно паровоз, поднялась и тихонько выскользнула в коридор. Темнота и тишина, разрезаемая стонами из отцовской спальни, окутали квартиру. Включила свет на кухне и поставила чайник на плиту, достала чашку, намеренно громко гремя посудой. Чайник засвистел через пару минут, а я замерла напротив, сложив руки на груди и внимательно наблюдая, как белая полоска горячего пара поднимается от свистка к потолку.       Мои громыхания возымели моментальный эффект, папа выскочил из комнаты, на ходу поправляя штаны, на пах я старалась не смотреть, но все равно заметила, что отец возбужден. Черт! Стыдно, кажется, что румянец полностью залил лицо, я отвернулась. - Насть, ты чего не спишь? - спросил папа, зевая и делая вид, что я его разбудила. - Не спиться, пап, - грустно вздыхаю и делаю глоток чая. - Жарко, правда? - Да, - отец усмехается. - Насть, давай честно, мы мешаем? - спрашивает он криво улыбаясь и смотря прямо мне в глаза. - Да, не могу уснуть, - нет смысла врать. - Но пап, я все понимаю, - смущенно улыбаюсь и обнимаю отца, - не переживай. - Иди спать, мы больше не будем шуметь. Игнат       Я уже был готов позволить Валере пойти до конца. Но с кухни донесся грохот, а затем свист чайника. Он замер и выпустил мой член изо рта. Захотелось взвыть, но я только скрипнул зубами и посмотрел на встревоженное лицо своего мужчины, который сверлил взглядом дверь. - Прости, котенок, я сейчас.       Валера соскочил с кровати, оставляя меня на ней одного, обнаженного, распаленного и готового на все, натянул штаны, с трудом заправив туда свой крупный стоящий колом член, и вышел. Я застонал и прикрыл ладонью лицо. Маленькая тварь, которая его дочь, все испортила. Тот факт, что Валера оставил меня в таком состоянии, так сильно задел за живое, что возбуждение медленно схлынуло, а член опал, только внизу живота противно ныло от неудовлетворенности. Свернулся калачиком и закрыл глаза, захотелось спать. - Я не поверю, что ты уже уснул, - Валера вернулся быстро и заполз ко мне под одеяло, поглаживая голую задницу.       Только я для себя уже все решил. Сегодня я буду спать. - Я спать хочу, устал, - я сдвинулся вперед, уходя от контакта. - Игнат, пару минут назад ты хотел член в задницу, - раздраженно бросил Валера, а я окончательно взбесился от его слов.       Попробовал встать с кровати, но меня резко дернули за руку, уложили на спину и нависли, грозно сверкая зелеными очами в темноте комнаты. Я думал, что Валера будет ругаться, выговаривать мне за то, что я не считаюсь с наличием его дочери и так далее, но он ласково улыбнулся, шепнул "прости" и нежно поцеловал, поглаживая мой живот, едва касаясь кончиками пальцев. - Нам нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, я сейчас говорю не только о Насте, - оторвавшись от моих губ, произнес Валера, - не вспыхивай, мой солнечный мальчик.       Ну, что сказать, он прав. Между нами нет сильных чувств, которые будут сглаживать все углы, только симпатия, но она может быстро увянуть, если мы не будем терпимее относится к закидонам друг друга. Поэтому я кивнул и приподнял бедра, чтобы коснуться твердого живота мужчины вновь вставшим членом. Его поцелуй вернул схлынувшее возбуждение. Я, конечно, отказался от мысли о полноценном сексе, но продолжение прерванного минета очень хочу. Валера все понял и усмехнулся. Поцеловал меня в подбородок, под ним, провел языком по шее, оставляя на коже мокрый след, сжал зубы возле ключицы, царапая внезапной легкой болью. Я застонал, тихо, но все же. Не могу я молча трахаться, слишком чувствительный и эмоциональный. - Тише, тише, - прошептал Валера, отвлекаясь от вылизывания моей груди.       Он смотрел на меня снизу вверх и выглядел таким смешным, что я не удержался и хихикнул, за что мужчина укусил меня за бок и сжал в ладонях ягодицы. Я опять тихонечко застонал, прикусывая нижнюю губу. Валера вздохнул, встал с меня, забирая и жар своего возбужденного тела, подошел к шкафу и достал от туда галстук. - Ты кажется справлялся со своей повышенной громкостью именно так, да?       Я кивнул, сел и позволил завязать ткань у себя на затылке, накрепко заткнув рот. Валера улыбнулся, картинка ему пришлась во вкусу, он толкнул меня в грудь, вынуждая упасть на подушку, наклонился и лизнул мой член, лаская и нежа руками. Я выгнулся дугой, когда он взял меня в рот полностью, головка уткнулась в горло, а Валера сглотнул и выпустил мою плоть изо рта, чтобы в следующий миг вновь вобрать до самых яиц. Я метался под ним, вскидывал бедра, хотелось орать и слышать свои вопли, чтобы он слышал и знал, какое удовольствие мне доставляет, но проклятый галстук позволял только приглушенно мычать. Валера сосал, вылизывал и снова сосал не останавливаясь до тех пор, пока я не изогнулся дугой в его руках и не кончил, изливаясь ему в рот. Я думал, что он выпустит меня, доведя до пика, но Валера не отпустил, лаская и вытягивая последние капельки моей спермы, он все проглотил, заставив меня удивленно таращится на него, опять улыбнулся и потянулся к концам галстука на затылке, чтобы освободить. - Я не требую от тебя того же, - тут же заверил он меня и поцеловал.       Этот поцелуй был странный, очень осторожный, пряный от моего семени и нежный, но я знал, что сам Валера до сих пор возбужден. Хорошо, что он опять не попросил взять у него в рот, к этому я совершенно точно не готов, но подрочить могу. Я не позволил разорвать поцелуй, опустил ладонь на крупный ствол и начал ей быстро двигать, особенно сильно надрачивая головку. Валера сжал меня в руках, стискивая все сильнее и вскоре кончил, заливая мою руку, живот и пах горячим семенем. Странно, но мне не было противно и я решился на маленький эксперимент. Пока мой мужчина приводил свое дыхание в порядок, я смазал капельку указательным пальцем и засунул его в рот, посасывая и позволяя оценить вкус его спермы всем вкусовым рецепторам. - Хорошо смотришься, - хмыкнул Валера, падая на подушку и утягивая меня за собой. - Вкус твоей спермы, он не отталкивающий, не мороженное конечно, но в рот взять можно, - задумчиво выдал я, глядя в темный потолок. - Буду считать это обещанием, - выдохнул Валера. - Я говорил о сперме, а не о члене! - Котенок, после него, ты получишь ее целый фонтан.       Я не стал отвечать, зарылся на его груди и закрыл глаза. Оказывается, приятно засыпать, когда тебя обнимают, над ухом бьется сердце, а над головой слышится размеренное дыхание. Улыбка сама выползла на лицо. Нет, Настеньке я так просто этого мужчину не отдам. Ей придется делиться.