Вторая Надежда

      Носить костюм при себе. Готовиться при высокочастотном сигнале. Они действительно сражаются с инопланетянами… Надя пыталась переварить информацию, но её обеспокоило другое.        - Слушай, а как же тело после аварии?       - Оно должно исчезнуть, - Даша пристально, как-то оценивающе смотрела в странные глаза новенькой. - На моей памяти ты первый ганцер, перемещённый в течение операции и который в день смерти в одиночку набрал столько очков. Ты настоящий воин.       - Соображать особо времени не было, - пробормотала Надежда. Воин – любимый класс в играх – первая ассоциация. Она даже не знала, как реагировать на такой комплимент.       - Ты живёшь в том же районе, где тебя убили?       - Ага, в Митине, а вы? – чёрт, как буднично. Внешне она старалась вести себя нормально, но внутри был хаос.       - Мы недалеко отсюда, на автобусе доехать, - ответил Антон. - Если что – вот, - парень вытащил блокнот, накарябал номер и протянул вырванную бумажку. – Мой телефон. Понимаешь, - Антон скривился, вспоминая нечто неприятное, - иногда Ганц делает копии с человека, который выживает.       - Выживает? –повторила Надежда, чувствуя внутри холод.

* * *

      Брат с сестрой ушли, девушка ненадолго осталась в комнате с шаром. Она подошла к широкому окну и смогла понять, где очутилась. Из окна были видны сверкающая Останкинская телебашня и памятник взлетающей ракете. Внизу машины проносились по проспекту Мира.       - Да это же «Космос»! – не удержалась она от восклицания. Спящий мужчина в шаре никак не отреагировал.       Выйдя на улицу девушка убедилась полностью. Дуга здания, памятник Шарлю де Голлю, рядом ВДНХ и соответствующая станция метро. С неясным дурным предчувствием Надежда отправилась домой. Всё копирование, бой и знакомство с ганцерами заняло всего-то минут двадцать-тридцать, подземка ещё работала.       - Я бы ехала сюда дольше, - пробормотала она.       Дорога до дома заняла час. Надежда прислушалась к своим ощущениям. Костюм облегал тело, как вторая кожа. Толщина его составляла миллиметра три. Иногда создавалось впечатление, что и вовсе голышом ходишь, но броня должна быть очень прочной. Перед глазами стояла сцена, как Даше черти отгрызали ногу острыми зубами. От её крика брат не мог уже думать ни о чём другом. Когда один из чертей пытался прокусить костюм только прибывшей Надежды, то ничего не смог сделать. Девушка смотрела на свою руку – с виду кожаные перчатки. Миниатюрные капсулы, наверное, и были источниками невероятной прочности. Костюм не пах латексом. Он вообще никак не пах, и Надя не могла определить его материал. Её отвлекло объявление о прибытии на станцию.       - Станция «Тушинская», - радушно объявил женский голос.       Далее следовали несколько остановок в полупустом автобусе, и вскоре девушка стояла на детской площадке, пустующей в ночной час. В её доме горели несколько окон. Надя даже не сразу поняла, что не так.       - Там никого быть не должно, - растерянная, она смотрела на своё светящееся окно, задрав голову.       Точнее, там мог быть только один человек. Ключ от квартиры был у её брата, с которым она практически не общалась уже пару лет. Они прожили вместе с родителями больше двух десятков лет, но в отличие от Даши с Антоном даже не подружились. Когда мать умерла от рака, а через полгода запивший отец – от инфаркта, они разъехались, оставив формальные обязательства в случае беды.       Но если бы тело исчезло, то никто бы не поднял паники.       Сглотнув, чувствуя напряжение во всём теле, Надежда развернулась от своего дома и быстро зашагала к месту аварии. Оно находилось совсем недалеко.

* * *

      Пятна крови легко различались в свете фонарей.       Мимо проезжали автомобили, часто игнорируя работу светофора, только снижая скорость рядом с безлюдной зеброй. Одинокая девушка стояла на обочине и остановившимся взглядом смотрела на пятна, которые скоро смоют уборочные машины. Оторвав взгляд от дороги, она стала оглядываться. Рядом должен быть круглосуточный магазин. Вот идёт тётенька, на пакете – яркий логотип универмага.       - Извините! Вы не знаете – тут авария произошла, девушку сбили…       Вид у Надежды был взволнованный, женщина сразу поняла – это не праздное любопытство.       - Да, я только проходила – девочку в скорую погружали. Люди говорили, грузовик на красный поехал.

* * *

      Потерянно слоняясь по городу, она пыталась осознать ситуацию, решить, что делать. Но логика отказала. Заночевав на лавочке, наутро она вернулась к Ганцу.       - Мой оригинал выжил. Сделай что-нибудь, сотри меня! Дай другую внешность!       На шаре равнодушно высветилось:

Твоя жизнь принадлежит мне. Ты неплохо себя показала, зачем бузить?

      - Я… Куда мне идти? По улицам слоняться?

Живи здесь. Моя ошибка, копировать не умершего.

      Сейчас он не показывал внутренней части. Вокруг была идеальная чистота. Никакого мусора, бывшего на полу вчера.       - Кто тебя сделал?

Тебе незачем знать. Ты должна выполнять приказы.

      - Вот и поговорили, - пробормотала Надя. Проведя пятернёй по недлинным светло-русым волосам, она подошла к окну, через которое открывался вид на утреннюю Москву с уже скапливающимися пробками. Спасительное равнодушие прекратило полуистеричное состояние. Девушка ещё пыталась задавать вопросы Ганцу, но тот отвечал всё грубее, пока не послал на три большие буквы, на что получил аналогичное высказывание, после чего беседа закончилась.       В номере не было никакой мебели. Голые стены и паркет. Пара запертых дверей. Интересно, что за ними? Но по крайней мере в ванне работал душ. Приведя себя в относительный порядок, Надежда снова надела костюм и сверху одежду. Допоздна она бездумно слонялась вокруг гостиницы. Затем всё-таки решилась связаться с Антоном. Пользоваться мобильным не стала. Это точная копия того, который должен остаться у настоящей Надежды. Девушка воспользовалась автоматом, а симку выбросила, хотя ей никто и не звонил.       - Алло?       - Даша? Это Надя.       - Что-то случилось? Копирование…       - Да, - Надежда почувствовала жуткую слабость. Не хотелось ничего говорить. Она уже жалела, что позвонила. Но Даша сразу назначила встречу у входа в метро, несмотря на приближающуюся полночь.       - Мы сейчас подъедем. Подожди минут двадцать.       - А, - но Даша уже отключилась.       Такая готовность к встрече удивила. Но, если подумать, Надежда действительно отлично показала себя на миссии, спасла их. Девушка спрятала телефон и стала наблюдать за выходящими из метрополитена людьми. Взгляд скользил по лицам разных возрастов, одежде, сумкам. Вот ведь, едут куда-то. По делам. Или домой. Их кто-то ждёт.       Надежда сжала челюсть, отворачиваясь к проезжей части. Мысли о будущем утихли, их вытеснили воспоминания о короткой битве. Тело напряглось от ещё свежих впечатлений. Что за твари обитали в церкви? Демоны существуют, и небесное воинство использует грешников с помощью чёрной железяки, набитой оружием, бронёй и голым мужиком-оператором? Девушка энергично потрясла головой так, что чуть кепка не слетела.       Сестра и брат прибыли всего минут через пятнадцать после звонка. Вечные московские пробки уже рассосались, и их ничто не задержало.       - Надеюсь, ты не сталкивалась со знающими тебя людьми? – вместо приветствия спросил Антон.       Надежда отрицательно покачала головой. Даша нервно оглянулась и махнула в сторону переулка.       - Отойдём.       Надежда пригляделась к ней. В карикатурном рисунке она была вся в фенечках с красными пухлыми губами. Сейчас в её русых волосах, оттенком чуть светлее, чем у брата, действительно красовались цветистые заколки, а губы на довольно типичном славянском широком лице выделялись пухлостью, чуть ли не как у африканцев.       - Вы без костюмов? – негромко спросила Надежда.       Вместо ответа Даша выразительно хлопнула по сумке.       - Никогда его далеко не убирай. Даже в туалете. Особенно в туалете, - угрюмо повторила девушка, её брат отчего-то прыснул. Надежда не стала любопытствовать.       В тени зданий парень начал рассказывать.       - Нас втянуло в игру почти год назад. За это время я уже умирал на заданиях. Дашка делала копию. Я это вроде я, но по существу уже не тот человек. Идеальная копия без травм. Жутковато, но мы уже не заморачиваемся. И ты тоже должна принять это всё. Понимаешь, - парень смущённо почесал веснушчатый нос, глядя в сторону. – Нам нужна команда. Последние миссии мы с Дашкой едва не погибали, просто выживаем. То, что ты появилась, это чудо какое-то. Ты не из спецназа случайно?       При слове «чудо» лицо у Надежды едва заметно дёрнулось.       - Нет, я программист, - Надежда оперлась на грязную изрисованную стену спиной и медленно сползла, сев на грязный асфальт. Перед глазами всплыли пятна крови на дороге. Сама она не помнила удара. Его приняла… оригинал, прототип, настоящая Надежда. – Я видела место аварии, прохожая сказала, что пострадавшую забрала скорая.       - Ничего страшного, если ты попытаешься о ней узнать, - спокойно сказала Даша, опускаясь на корточки и доверительно глядя в глаза. – Главное, не светись. Это опасно. Одно из правил. За нарушение… Мы видели, как умирали те, кто не слушал приказов шара. Голова просто разлеталась. Или они падали замертво, кровь текла из глаз, ушей, носа, - её интонации не менялись. – Никогда не говори о нём без повода. Не показывай чего-либо, что может доказать его существования.       - Я понимаю, но всё равно пойду.       - Тогда не забудь об этом, - Антон задрал рукав куртки. В отличие от сестры он предпочёл прийти в полном «обмундировании». - Костюм может сделать невидимым. Ненадолго, но ни в коем случае не попадись, – он показал, как на небольшом пульте управления, прикреплённом к запястью, активировать невидимость. Попросил ещё подумать, но Надежда не собиралась менять решения.       - А что за капсулы на костюме? Это они делают броню такой эффективной? Я заметила в них информацию о запасе энергии и рисунок тела с раскинутыми руками и ногами.       - Это источники энергии, их лучше не подставлять под удары, - Антон провёл рукой по задней стороне шеи, где капсул располагалось больше всего, сейчас скрытых капюшоном. – Невидимость тоже её расходует, но в неподвижном состоянии должна работать долго. Миссии не длятся больше часа, Кира иногда до последней минуты оставалась в таком режиме.       - А дневные миссии бывают? – поинтересовалась Надежда.       - Кира вроде рассказывала о таких, - Даша в который раз оглянулась; о Ганце брат и сестра говорили приглушённо и с боязнью, - она давно сражается, а нас призывали большей частью вечером и ночью.       - Слушай, там ведь был пункт всё забыть и вернуться или как-то так, - вспомнила Надя. – Почему ты не освободилась?       - Если бы мы с Антоном набрали по сотне одновременно, то ушли бы, - честно и несколько угрюмо ответила девушка.       «Хороший опытный боец» вспомнила Надежда слова девочки. Хоть эти двое о Кире отзывались уважительно, но особо тёплых чувств, видимо, не испытывали.       - Знаешь, ты можешь пожить у нас, - немного смущаясь, но решительно предложила Даша.       Надежда приятно удивилась, но покачала головой.       - Этот Ганц разрешил мне жить в номере. Думаю, так будет лучше, - наверное, было бы куда лучше согласиться на предложение девочки, но при мысли о жизни с другими людьми Надежде стало не по себе.       - Он пустил тебя обратно? – крайне удивился Антон. - Обычно дверь в номер после миссии остаётся запертой. Но всё равно, если нужна помощь, звони.       Надежда слабо улыбнулась. Впервые за двое суток.

* * *

      Несмотря на уговоры Даши и Антона, девушка твёрдо намеревалась узнать, в каком состоянии находится Надежда Сухова. Настоящая. В интернет-кафе её копия без труда нашла, в какой больнице лежит пострадавшая в аварии. После некоторого колебания набрала телефон справочной. Представившись сестрой Суховой, она смогла всё узнать:       - Находится в коме, состояние стабильно тяжёлое, угрозы жизни нет, - после паузы ответила дежурная.       - Вот как, - девушка нервно сжала ткань брюк на колене. - И как она? Очнётся?       - Несколько костей сломаны, но позвоночник мало пострадал. Это даёт высокие шансы на полное восстановление.       Узнав о палате и поблагодарив, девушка отключилась и глубоко вздохнула. Пожалуй, она чувствовала облегчение. Грузовик начал тормозить, значит, удар был не такой уж сильный.       «Я хочу глянуть… на себя», - одержимо думала Надежда.       Ночью вокруг больницы никто не ходил. Она включила невидимость в близлежащем парке и перепрыгнула ограду, удивляясь лёгкости контроля усиленного тела. Там, где она приземлилась, шумно взметнулись листья, но в окнах никакой реакции не последовало. Камеры, если и есть, её видеть не должны. Надежда прыгнула на пристройку затем на четвёртый этаж, мягко приземлилась на подоконник. Через стекло в подробностях можно было разглядеть палату. Её освещала только небольшая лампа в изголовье кровати. Возможно, медсестра забыла выключить, или тут так положено, зато Надежда смогла разглядеть себя в подробностях.       «Нет, это не я. Я клон и не могу сбежать от Ганца, который меня и создал. Однако, сто очков и свобода? Мне ведь некуда возвращаться», - невидимая девушка внимательнее посмотрела на раненого человека. Верхняя часть туловища, лицо, правые нога и рука по виду не пострадали, но были полностью забинтованы левая нога и рука. Как загипнотизированная, Надежда смотрела на искалеченное тело, не зная зачем. Прошло не менее получаса, когда она ушла.       С Антоном и Дашей связываться не хотелось. Больше поговорить не с кем. Вернувшись в тёмный номер с шаром, она села в угол, уставившись в одну точку. Затем посмотрела на закрытый шар.       - Знаешь, у меня уже четыре года депрессия, - Надежду никто не слушал, но её уже было не остановить. – Я добилась неплохих результатов в спорте. Сейчас меня уже никто не вспомнит. Да это неважно. Мы ехали группой таких же комсомолок и красавцев, - девушка нервно рассмеялась. – Наш автобус сорвался с обрыва во время ливня. Чёрт меня дёрнул уговорить всех ехать в такое время. Я лишь рёбра сломала и получила лёгкое сотрясение. Из тринадцати ребят выжили только водитель и один парень, но ему пробило лёгкое. Семнадцать лет. Он умер у нас с водятлом на руках. Нам шесть часов пришлось ждать помощи под проклятым ливнем. Какого чёрта выжили два идиота, без которых эта авария и не произошла?       Весь монолог Надежда произнесла едва слышно, лишь шевеля губами. Но после вопроса её лицо, полузакрытое кепкой исказилось. Девушка с яростью ударила пол кулаком. На нём образовалась вмятина.       - Я не могла видеть их родных. Вообще никого. А потом мама… - её подрагивающий голос перешёл на совсем невразумительный сбивчивый шёпот.       Шар молчал. За окном сверкал город, сияла Останкинская телебашня. Ни звука не доносилось с улицы, звукоизоляция у номера была отменная. Звучало только затихающее бормотание, которое резко оборвалось.       - А это уже не мои чувства, - неожиданно для себя ровно и громко произнесла Надежда. – Во мне копия плёнки с впечатлениями, которые проецируются на внутренний экран под лучом сознания. Тень от тени. Борясь с депрессией, та Надежда много работала над программами и подолгу играла. Может, поэтому я так легко сориентировалась после старта? Броня, оружие, цель, таймер. Так похоже на все эти стрелялки, - девушка легла на пол, свернувшись в позу эмбриона. – Когда она вернулась после аварии, её мама сказала, что это чудо. Чудо, что она выжила с криворуким водителем? Представляешь? Её тогда аж передёрнуло, но при матери надо было улыбнуться. Какое в жопу чудо? Но нельзя стенать, мама тогда уже болела, - голос девушки становился холодным и отстранённым. – А Надя ничего не чувствовала. Психолог сказал, что у неё притупились способности к эмпатии, чтобы защититься от горя родственников погибших. Погибших по её вине, пускай никто её не обвинял. Он делал дельные советы, выписывал лекарства. Но даже смерть мамы в ней ничего не вызывала. Она перестала общаться, только работала и играла. А сейчас лежит там с переломанным телом, и никому абсолютно до неё нет никакого дела. Брат только… деньгами он поможет, да и всё. Они родные, но совсем не похожие, да он ещё старше на десять лет. Друг друга не понимали никогда.       На глазах Надежды навернулись слёзы. Она сняла перчатку и потрогала уголки глаз, в которых скопилась влага. Четыре года без слёз, без понимания чужой боли. И вот первый человек, которому она сочувствовала, оказалась она сама.       Из горла вырвался всхлип. Надежда перевернулась на другой бок. Что-то в кармане звякнуло о пол. До девушки не сразу дошло, что это ключи от квартиры той Надежды. Поднявшись и вытащив их, она задумчиво уставилась на железки с брелком в виде нэцкэ. Подарок одного из погибших, который она не смогла выбросить. Потёртый пузатый бог изобилия с мешком за плечом.

* * *

      Она снова стояла на безлюдной детской площадке. Окна квартиры той Надежды темнели, как и большинство окружающих. Сейчас там никого нет, можно зайти. Денег взять. В кошельке ещё прилично осталось, но в домашней заначке хранилось куда больше. Можно было стащить ноутбук.       Надежда подошла к ближайшей мусорке и выбросила всю связку. Она другой человек. Она не будет нести этот груз, страдать от вины. У неё новая жизнь. Поначалу будет трудно. Но она что-нибудь придумает. Это всё-таки не конец. К апатии и обречённости добивалось чувство, созвучное её имени.

* * *

      Надя продолжила жить в номере с шаром, научилась зарабатывать, использовав воспоминания о студенческой жизни. То, что она «призрак», пользующийся документами лежащей в больнице калеки, работодатели не отслеживали. Она и не рвалась на престижную должность с тщательным отбором. Выбрав работу курьера, Надежда развозила всякий хлам. Получив таким образом первую в своей жизни зарплату, она даже не знала, на что потратиться.