Вторая Надежда

      Проснулась Надежда оттого, что нечто, натужно рыча, сдавливало и тащило её за правое плечо.       - А-а-а!       - Гав-гав-гав! – заорала псина, только что пытавшаяся оторвать ей руку. Это был бездомный ещё крепкий пёс со скомканной тусклой шерстью и следами лишая.       Надежда с яростью его оттолкнула. Заскуливший пёс с глухим стуком ударился о дерево и свалился в листья с неестественно вывернутой шеей. Выматерившись, девушка оглядела окружающее. Ещё довольно темно, наверное, часов семь-восемь. Пора развозить документы по отделениям и офисам, раскиданным по мегаполису, если она окончательно не хочет превратиться в бомжа. Сейчас с листьями в шевелюре и грязной одежде она весьма походила на представителя люмпен-пролетариата.       Бездомная поднялась и поскорее постаралась покинуть место невольного убийства. Почему она тут оказалась? Так хотела убежать от ужасов вчерашнего? Хватит убегать, надо думать о будущем, позвонить Антону и Даше. Но Надежда медлила. Вернувшись в водоворот городской жизни, сменив одежду и взявшись за работу, она всё чаще возвращалась мыслями к той Надежде. Собственное выживание и будущее волновало отчего-то меньше. Ганцерам, звавшим на тренировки, она так и не позвонила.

* * *

      На третий день копия Надежды Суховой не выдержала и снова пришла к больнице.       Днём она пересилила тягу посмотреть на состояние больной. Ночью же забралась к окну палаты, в которую бездумно смотрела через пару дней после своего создания. Помещение оказалось пустым. Надежду как холодной водой окатило. Где она? Жива? Её перевели?       Она пыталась заглядывать в другие палаты, но ловкости человека-паука ей явно не хватало. Сверзившись с четвёртого этажа на крышу заверещавшей машины, Надежда предпочла убраться.       Может, и правильно? Не надо искать, узнавать. Хорошо бы та Надежда выжила, а нет и нет. Но все мысли были заняты ею. В метро, электричках, трамваях попадались люди в гипсе, и только отвлёкшееся внимание снова возвращалось к больнице. Что если она уже в морге? Чёрт! Отбегав по городу с рюкзаком и вернувшись в пустынную комнату с чёрным шаром, девушка устало растянулась на полу и закрыла глаза.       Снова этот сон. Боль в левых конечностях. Вкрадчивые голоса медсестёр и врача, усталые хриплые ответы пересохшими губами. Слушая разговоры, Надежда ничего не понимала, только чувствовала облегчение. Она жива.       «Это не я», - возникла первая мысль после пробуждения. Да и откуда уверенность, что яркий сон – не результат нервного перенапряжения? Не выдержав, девушка снова позвонила в больницу. Беспокоиться было не из-за чего, уверили в справочной. Больную перевели после улучшения, обещали, что она сможет ходить.       Новость окрылила Надежду. Она сама не понимала, чему так радуется. В самом деле, между двумя более похожими, чем близнецы, людьми была непреодолимая стена. Скорей всего, стоит настоящей Надежде увидеть её, и Ганц сразу взорвёт бомбу. И всё же даже во время скучной разноски посылок стало больше попадаться приятных мелочей. Галдящая молодая компания; кормящая голубей старушка; смешные разношёрстные туристы; продавцы всякой всячиной; даже вечно раздражающие раздатчики флаеров показались симпатягами. А люди в гипсе будто пропали. Фокусы внимания? Глупо отрицать, её интересовала судьба своего прототипа.       Всё-таки Надежда пришла ещё раз к больнице, теперь зная, где искать. Её точная внешняя копия за исключением травм с безмятежным лицом разговаривала с соседкой по палате. Она указывала на свои глаза и хихикала. Странные разноцветные глаза часто становились причиной забавных путаниц, и наблюдающая Надежда, скрытая невидимостью, невольно улыбнулась. Отвлекшись от соседки, пациентка, почувствовав волнение, с напряжённым выражением посмотрела в окно. Наблюдательница перестала дышать. Но после нескольких секунд разглядывания вида на голые ветви деревьев настоящая Надежда снова вернулась к разговору.       Сейчас Надежда решила, что лучше уйти. И не возвращаться. Как бы она ни убеждала себя, что это бессмысленно, приходила сюда ещё не раз.

* * *

      Призыв на третью миссию пришёл через шестнадцать дней после второй. Надежда сидела в уголке и читала объявления о работе. Было около десяти вечера, когда перед шаром стали «вырисовываться» перепуганные люди. Интеллигентного вида мужчина в круглых очках, задумчиво проверявший ровную дырку на груди в пальто, свитере и рубашке, видимо, от ножа. «Свидетель», «Очкастая» Тамара. Наркоман, ушедший в костюме ганцеров, неожиданно появился в полном наборе экипировки и с совершенно трезвым взглядом. Потом появились Кира и Антон с Дашей – все трое тоже уже в чёрных костюмах. Её можно было оставлять, но они предпочитали держать броню при себе. Надежда вообще снимала её только в комнате Ганца.       Потом появились три человека в позах, соответствующих людям, попавшим в аварию. Средних лет мужчина с залысинами в деловом костюме, лежащий на «руле», справа от него того же возраста немолодая стройная женщина, инстинктивно закрывшая лицо руками. Прямо напротив них появлялся толстый мужчина с мешками под испуганными глазами. Ганц переносил их одновременно, значит, погибли они в один момент, в чём все вскоре убедились.       - Сука! Гандон! Уёбок! Куда нахуй пёр, мудила?! – с налитыми кровью глазами мужчина с залысинами бросился на толстого и стал с яростью душить. Виновник аварии вяло отбивался и быстро захрипел.       Женщина, срывая голос, кричала и плакала:       - Рома! Рома! Не надо! Да ты посмотри, где мы! Как мы тут оказались?       Голос супруги подействовал, Рома огляделся и ослабил хватку. Волна ярости схлынула от необычности обстановки. Толстяк со стоном стукнулся коленями о пол и зашёлся в кашле, стоя на четвереньках.       - Что происходит? – всё ещё яростно хмурясь, но более спокойно Рома оглядел присутствующих задержавшись взглядом на женских фигурах в обтягивающих чёрных костюмах.       Под вытянувшиеся лица новоприбывших грохнул гимн Советского Союза. А на шаре появилась уже знакомая запись.

Ваши прежние жизни закончились.

Что делать с вашей новой жизнью – решать мне.

Это правило.

Вы пойдёте и убьёте эту тварь.

      На экране появилось изображение лица гротескной статуи с закрытыми глазами и пальцами, затыкающими уши.

Зовут: Равнодушие.

Характеристики: отсутствуют.

      - Наденьте костюмы, возьмите оружие! – Антон стал уговаривать людей приготовиться к бою. Новички молчали, только драчун яростно называл это бредом. Рома убедил себя, что это галлюцинации от аварии и даже умудрился в этом убедить супругу и зарезанного мужика. Наверное, большой начальник. Побитый виновник аварии просто лежал, затем стал засыпать.       - Пиздец, - устало констатировал Антон, когда началась телепортация. - По крайней мере трое с прошлой миссии надели костюмы и взяли оружие, может, будет толк.       - Болотная площадь? - Надежда совсем недавно плутала здесь. За полтора месяца, работая курьером, она неплохо оживила свои знания о родном городе и сразу узнала площадь с небольшим парком и набережной рядом. Она была обширна, здесь часто устраивали мероприятия. Сейчас ночь, но почему тут никого нет?       - Центр Москвы? Ничего себе, - Даша напряжённо огляделась, но прохожих не было. - Может, Кира права, что это же шоу подготавливают? Поэтому не должно быть посторонних…       Надежда удивлённо посмотрела на неё. Антон скривился, ничего не отвечая. Кира уже ушла в невидимость.       - Такой реалистичный бред. Как будто в игре, - Рома пошёл к освещённой несколькими фонарями композиции с множеством статуй. Самая высокая в центре напоминала цель, указанную шаром.       - Стой! – Антону явно хотелось добавить «идиот». – Это не памятники, и это не бред, - он остановил его за плечо, поднял пистолет, зажав верхний курок. Экран показал наличие скелета в каждой высокой уродливой фигуре, кроме маленьких золотистых мальчика и девочки с завязанными глазами, стоявших в центре.       У Ромы глаза полезли на лоб.       - Кто без костюма – оставайтесь сзади! – громко скомандовал Антон. – Девчонки, пока попробуем на расстоянии.       Надежда чуть не шарахнулась от появившейся рядом Киры. Оказывается, та никуда не уходила.       Парень вышел вперёд и стал наводить пистолет на несколько целей поочерёдно. В этот момент статуи зашевелились, что заставило самоуверенного Рому наконец-то побежать назад. Фигуры двигались неуклюже и медленно, как будто их уродливые тела не были приспособлены для жизни.       - Не выбегайте из зоны! Чёрт! – Надежда только успела это выкрикнуть и стала стрелять из ружья. Наводка-выстрел, всего четыре действующих бойца, но вот уже часть серых статуй лишилась частей тела. Из ран брызнула мутная зелёная кровь. Но когда они ожили окончательно, выстрелы стали гаситься невидимыми защитными полями, заметно искажающих пространство при поглощении атак.       - Такое бывало, - быстро процедила сквозь зубы Даша, не переставая стрелять и громче добавила: – Надо всадить в них по десятку раз, в пистолете сто зарядов, лучше не мазать при таком раскладе.       Исключая центральную фигуру, бывшую целью, остальные статуи пошли в атаку.       - Все всаживаем в того свинорылого! – Даша стала быстро стрелять в горбатую скульптуру в смокинге и с головой свиньи. В крупную цель не попасть было трудно.       Визг свиньи после ощутимых, но не смертельных попаданий резанул уши, она бросила в Надежду и Дашу какой-то мешочек. Девушки инстинктивно одновременно отпрыгнули. Из мешочка вылетели светящиеся золотые монеты, ставшие взрываться в воздухе. Даша успела отпрыгнуть достаточно далеко и пригнуться, а в Надежду попало несколько таких монеток. Её отбросило до деревьев, часть из которых она сломала при приземлении.       - Ой, ох, бля, - после взрыва, кувырканий и падения голова нещадно кружилась. Покачиваясь и пытаясь встать, Надежда смогла найти выроненное рядом ружьё. Пока она успела сделать всего несколько выстрелов, а от поля боя её уже отбросило метров на пятнадцать.       Пришлось подождать, пока голова перестанет кружиться. Когда мельтешение сменилось достаточно чёткой картинкой, Надежда вскинула ружьё и постаралась оценить обстановку. Свина Даша уже убила – разорванная туша валялась в луже тёмно-зелёной крови. Сейчас она сражалась против жирдяя верхом на бочонке, легко поднимающим тушу на пару метров над землёй. Враг легко уходил от выстрелов. Надежда поспешила к ним, на ходу наводя ружьё и даже успела сделать выстрел, когда её мощно в бок ударило нечто, опять забросив в деревья. В этот раз не ослеплённая взрывом Надежда смогла сгруппироваться и относительно безопасно для человека в броне упала, взметнув листья и поломав несколько веток. На неё с бешеной скоростью снова неслось нечто – фигура тучного человека с мордой носорога и красными глазами. Оно издало рёв и понеслось, выставив рог.       Надежда выстрелила без наводки и пригнула колени для прыжка, потому что сбежать от этого чудища возможности не было. Когда она подпрыгнула, этот человек-носорог заорал дурным рёвом, вся его передняя часть кровоточила, рог раскололся, зверь ослеп.       В полёте девушка выставила ноги со вздувшимися чёрными венами и ударила в спину врага. Жуткий хруст указывал на сломанный позвоночник. Свалившись рядом, Надежда сразу вскинула пушку и сделала сразу два выстрела в морду монстра. Тот ещё успел посмотреть на неё кровоточащим мутным глазом, после чего взорвался изнутри, окатив тёмно-зелёной кровью.       - Вот дрянь, - Надежда успела укрыться рукой. Только оружие теперь рисковало выскользнуть.       Отряхивая руку, она замешкалась, выбирая новую цель. Бой был в самом разгаре. Даша смогла расправиться со свиномордым и теперь билась мечом с невредимой статуей с головой осла. Высокая фигура с вытянутой мордой и длинными ушами издавала похожие на ослиные крики звуки и махала жезлом с длинноносой рожицей шута. Меч оставлял на ней лишь зарубки, Даша продолжила молотить жезл, а когда задевала осла, раны на нём мгновенно затягивались.       Антон был занят худым стариком с завязанными глазами, ведущим на поводке двухголовую собаку, а другой рукой сжимающую открытый свиток. Зверюга обеими пастями впилась в ногу закричавшего парня. А свиток стал светлеть прямо, как пистолет ганцеров перед выстрелом. Решив, что Антон нуждается в подмоге сильнее, Надежда рванула, бросив ружьё и на ходу выдвигая лезвие меча. Она успела отрубить кисть со свитком, который потускнел и упал к ногам старика. Лицо со скрытой верхней половиной медленно повернулось к мечнице. Повязка стала краснеть изнутри, Надежда закричала и снесла верхнюю часть головы. Эта фигура оказалась на удивление хрупкой. Череп почти без сопротивления поддался лезвию, и зелёная кровь хлынула из падающей серой фигуры старика. А вот двухголовый зверёныш, напавший на Антона, был более живуч. Упорно грызя ногу, он уже превратил её в фарш на уровне колена.       - А-а-а, сука! – Антон, пытавшийся отбиться, не выдержал и выстрелил. Собачьи головы вместе с его ногой взорвались изнутри. – А-а-а-а!       - Антон!       - Надя, помоги остальным, - морщась, он смог прошипеть команду и дрожащими руками принялся за перевязку культи.       Девушка обернулась. Даша всё пыталась снести регенерирующий хозяина жезл осломордого. «Свидетель» сражался с фигурой в длиннющем цилиндре – длинноносая худощавая фигура стреляла из узи и автомата Калашникова, костюм пока держал, но парень паниковал и не знал, как подступиться. Надежда хотела помочь, только на неё напали сразу две статуи. Птица во фраке и с моноклем мерзко каркнула, а рядом ужасного вида высохшая полуголая старуха замахнулась посохом так, что Надежда едва успела увернуться от свистнувшей у лица палки. Вскрикнувшую птицу она ударила рукояткой меча и отпрыгнула к брошенному ружью. Схватив пушку, она выстрелила в старуху, краем глаза заметив, что повержена уже половина фигур, а «Равнодушие» так и стоит неподвижно.       Сосредоточившись на старухе, Надежда смогла точно выстрелить, но упустила из вида птицу. Тварь бросилась на неё. Приготовившись к рукопашной, Надежда резко развернулась, однако враг взорвался прямо в полёте. В этот раз невидимка не пряталась, Кира стояла рядом с пистолетом. Сквозь длинные волосы, падающие на лицо, можно было заметить, как она безмятежно улыбается и даже посмеивается. Вот же чокнутая. Взорвалась бежавшая старуха с клюкой. Палка в зелёной жиже со стуком упала к ногам Надежды.       - Помоги Даше, я к этому с автоматами, - Кира опять хихикнула, как полоумная, вытащила пульт и исчезла. Кошка, мать её, чеширская. Совсем чердак протух. Надежда и сама не понимала, почему так остро раздражала её эта Кира, но послушно побежала к Даше.       У жезла с длинноносой рожицей уже были отломаны бубенцы. Но по-прежнему, когда Даша задевала осломордого, мордочка издавала икающий звук, и на осле всё мгновенно заживало. Даша не могла уйти достаточно далеко, чтобы выстрелить, и уже слабее молотила проклятый жезл мечом. Её волосы прилипли к лицу от пота.       Надежда остановилась, дав себе пару секунд успокоиться, вскинула ружьё и смогла навести на цель. Даша помучалась ещё секунд пять, после чего жезл разлетелся. Осломордый заныл и уныло посмотрел на опустевшую руку, длинные уши опустились. Из косивших глаз полились крупные слёзы.       - Сдохни! – руки Даши налились силой, и она снесла уродливую голову. – Сколько вас ещё? Антон!       Заметив брата без конечности в луже собственной крови, Даша кинулась к нему. Это могло быть трогательным, если бы не взлетевшая крылатая фигура в противогазе, статуя сжимала руками бомбу.       Один из последних врагов задействовал самое мощное оружие. Битва уже подходила к концу, когда он бросил вниз с виду авиабомбу. Она вызвала вспышку и грохот. Взрывной волной Надежду опять отбросило в деревья, которыми теперь ещё занялся огонь. Не будь брони, ожоги были бы обеспечены. Ослеплённая и дезориентированная, она поднялась. Взрывом унесло не только ганцеров, но и остатки сражающихся фигур. Однако, приземлившись, они продолжили бой. Вокруг полыхал пожар. Почерневший труп шляпника со стрелковым оружием лежал с отрезанными кистями. Кира исчезла. Врагов осталось трое. Центральный босс так и стоял, никак не потревоженный взрывом. Боролись крылатая, уже полуразваленная фигура с Торчком и ещё одно животноподобное изваяние с жабьей головой и горбатым женским телом. С жабой боролась плакса в очках, которую спасла Надежда на прошлой миссии.       - Это же торчок, - удивилась подбежавшая Даша. Парень вёл себя абсолютно иначе. Оделся в броню, внимательно выслушал короткую вводную об оружии. А теперь сражался, защищая Антона, уже не способного держать оружие после потери конечности и взрыва. Он только лежал и едва двигался. Сестра заставила себя не смотреть на него. – Теперь мы.       Обе навели оружие и выстрелили, но этого оказалось мало. Статуя, уже лишённая руки, части туловища и даже головы, продолжала делать выпады в сторону торчка и беззащитного Антона. Выстрелы только ослабили и замедлили фигуру. Торчок растерялся, а Даша, закричав, сделала удар удлинившимся мечом, разрубая врага почти пополам. Ярость брата и сестры, несмотря на иррациональность, не могла не восхищать. Однако располовиненная кровоточащая статуя в противогазе ещё пыталась атаковать, и тогда Торчок смог сделать завершающие выстрелы.       - Теперь жаба, - Даша побежала в сторону последней сражающейся фигуры, стараясь не смотреть на стонущего, едва живого бледного брата. Если они сработают быстро, Ганц вернёт его в сохранности.       Жабоголовая тварь отличалась явно женскими формами. Её пышная грудь в глубоком вырезе смешно колыхалась при каждом ударе с виду слабых руки. Невысокая Тамара только отбивалась и уже была на пределе. Даша и Надежда тоже выглядели не очень, но надеялись побыстрее разделаться с последними фигурами. Как бы не так. Жаба издала жуткое кваканье, и из её глотки вырвались несколько струй кислоты.       Надежда смогла отпрыгнуть, а Даше попало множество капель на руки, которыми она прикрыла лицо. А теперь от боли выронила оружие. И так ослабленный костюм отключился. Из капсул потекла голубоватая жидкость. Как Очкастая могла противостоять жабе всё это время? Впрочем, обе довольно вёрткие.       - Чёрт, - навести оружие не удавалось, приходилось стрелять так, и половина уходила в молоко. – Кира-блядина, где ты?! – не выдержала Надя, пытаясь найти невидимку, что было довольно глупо. Кира всё-таки нашлась. Она валялась в «потёкшем» костюме рядом с единственными настоящими статуями – золотистыми мальчиком и девочкой с завязанными глазами. Почему она не убежала от взрыва? Вот идиотка. Она их закрыла собой, что ли? Вот дура-то! Закричав от злости на такой идиотизм, Надежда сделала последние выстрелы в жабу, и та наконец-то сдохла, превратившись в шипящую зелёную лужу кислоты.       Остался только четырёхрукий босс, по-прежнему стоящий, не открывая глаз. Одна пара рук сложена на груди, вторая пара – затыкает уши. Даже на взрыв оно никак не отреагировало. Только серый камень местами закоптился после сброса бомбы.       Отчаянно крича, уже не соображая от горячки боя, Надежда сделала несколько выстрелов без наводки. Статуя взорвалась. В разные стороны полетела серая плоть и зелёная кровь. Голова с кистями, затыкающими уши, откатилась на метр. Всё? Горячая кровь не хотела успокаиваться. Надежда вдруг поняла, что ожидает продолжения боя. Этого драйва, страха и ярости. Мне это нравится? Взгляд упал на окровавленный и обгоревший труп Ромы, пытавшегося прикрыть свою жену. Шевельнулась жалость. Но как-то слабо. В кино к погибшим и то больше сочувствия бывало. Надежда потрясла головой и быстро огляделась. Что за бред в голове, а могут быть ещё враги.       Началась переправка, к радости сестры, с Антона.       - И всё? – удивилась Даша, подходя и морщась от боли в не сгибающихся руках, покрытых ожогами от кислоты. – Первый раз такого слабого босса вижу. - Может, он управлял ими? – она стала оглядываться в поисках подвоха, но выжившие ганцеры исчезали один за другим.       - Тоха! – сестра бросилась к целому брату, который яростно целился в свою целую ногу.       - А? А где…       - Всё закончилось, тебе ногу отгрызли.       Отдышавшийся ганцер был в такой ситуации не первый раз. Ганц предпочитал копировать до момента получения серьёзных травм.       - Понятно.       Кира всё-таки выжила. Она появилась в позе, будто прикрывает маленьких детей. Она и правда защищала изваяния. «Что за дура?» - поразилась Надежда. Кроме них четверых выжили только торчок и Тамара. Свидетель, скорей всего, погиб во время взрыва.

Пора считать очки.

Птушник – 0 очков. Всего 99.

      - Да ё-моё, - усмехнулся парень.

Малолетка – 20 очков. Всего 56.

      - Ого, за каждого по десятке, - приятно удивилась Даша, легко сменив настроение от отчаяния до беззаботной радости. Надежда смутно вспомнила рассказ деда о войне: начался обстрел братской могилы, а ожидавшие подмоги солдаты без боеприпасов стали играть в карты прямо рядом со свежезакопанными трупами товарищей.

Малярша – 10 очков. Всего 16. Опять хернёй маялась.

      На этот раз Надежда была полностью согласна с Ганцем.

Очкастая – 0 очков. Всего 0. Жирок заметен.

      Тамара сжала губы. После всего она переживает из-за фигуры?

Торчок – 10 очков. Всего 10.

      Надежда на несколько секунд присмотрелась к парню. Худощавый и невысокий, зато лицо тонкое, длинный прямой нос, аккуратные бородка и усы, чистая белая кожа, кудрявые волосы. Мог бы произвести впечатление романтика, если бы не эпичное голое появление со шприцем.

Мой бомж – 30 очков. Всего – 61.

      - Мой бомж? – скривила бровь Надежда и скосила глаза на почёсывающего нос Антона, который подозрительно фыркнул. Этим своим легкомыслием подростки, пожалуй, заразили и её. – Слушайте, а эти твари – точно инопланетяне? Это же статуи! Ёбаные статуи! Которые стоят. На одном месте. Как они жили-то?       Девушка сделала большой вздох, чтобы успокоиться. Она не ожидала ответа, остальные потянулись к вещам, особенно быстро собрались торчок и Тамара.       - Может, они питаются человеческими эмоциями? – неожиданно ответила Кира. Она и так была одета, но не спешила уходить. Вскоре в комнате остались только она, Надежда и Антон, пропустивший вперёд сестру.       - Ты серьёзно? – Надя скривила бровь. Кира прищурила голубые глаза. Взгляд казался изучающим, оценивающим. Не желая продолжать контакт с чокнутой, Надежда посмотрела на шар. – Всё равно не поймём, как они живут эти чужие. Но всё-таки зачем мы их убиваем?       - Хотел бы я знать. Моя цель – вытащить Дашку, а она без меня не уйдёт, - Антон попрощался и тоже ушёл.       - Ты хочешь поговорить? – Надежде стало ещё более неловко, когда она осталась наедине с Кирой. Только что она готова была настучать ей по голове за идиотизм во время боя, а сейчас отводила взгляд от пристальных больших голубых глаз. Что ей нужно? Хватит пялиться на меня.       Повисла пауза. Кира разглядывала и ничего не говорила. Да она больная! Надежда не выдержала и ушла первой. Что с этой девкой?

* * *

      На следующий день Надежда нашла сгоревшее место последней миссии. Разумеется, его оцепили, а милиция никак не комментировала зевакам происшествие. Останки существ с зелёной кровью исчезли. Остались только сохранённые сумасшедшей Кирой золотистые мальчик и девочка с завязанными глазами.       Купив дешёвый радиоприёмник в киоске, девушка слушала новости, ожидая что-нибудь услышать о бойне в центре Москвы. Новости Надежда раньше особо не слушала, но тут терпеливо выслушала последние законы, проблемы с соседними странами, курс доллара и евро к рублю и наконец-то услышала, что интересовало. «На Болотной площади был уничтожен монумент «Дети – жертвы пороков взрослых». В сохранности остались только две фигуры, что косвенно указывает на фанатичные цели вандалов. Пока никто не взял на себя ответственность. Полиция предполагает православных активистов или радикальные секты…»       Надежда аж хрюкнула от смеха. Православные активисты. Попа в их «команде» только не хватало. Ряса, видать, надёжнее брони казалась. Девушка внутренне себя одёрнула. Как можно так легко относится к смерти? Вчера погибли ещё пять человек, а она даже лиц их не может вспомнить. «Ну и что?» - холодный голос внутри звучал, как будто ей не принадлежал. Они и так умерли. Им был дан второй шанс, они его упустили. Вот и всё.       Прошло полтора месяца, три битвы. А она уже стала такой. С другой стороны, какая разница? Её вообще существовать не должно.       Но внутри рос протест. Она существует, мыслит, чувствует, борется за свою жизнь. Она уже не та Надежда Сухова. Другой человек со своей судьбой. Я не просто скопированный кусок мяса с нервами. Всего-то бумажек не хватает, чтобы снова стать частью общества, так ведь?       Единственными людьми, которые могли её понять, были Даша и Антон. Девушка рассматривала телефон, сидя в одиночестве на лавке в безлюдном холодном парке, укрытом тонким слоем ноябрьского снега. Такая же старая трубка должна сохраниться у той Надежды, если не слишком повредилась после удара грузовика. Она помнила, как покупала его, хотя это и не её воспоминания. Странно, но мысль о том, что она копия, всё меньше вызывала эмоции. Как Антон говорил? «Уже не заморачиваемся».       Надежда всё-таки позвонила и спросила о тренировках. Ответивший парень заметно обрадовался.       - Встретимся у нашего дома, - он надиктовал адрес, но не спешил отключаться - Знаешь, Ганц довольно криворук в плане созданий копий. На моей памяти уже двоих копировал, когда оригиналы оставались живы. Это не считая тех, кто погибал на первой миссии – статистики нет. Но вот те двое, они совсем терялись и погибали быстро. А ты боец. Жаль, не знаю, как помочь с документами.       - Если бы только уехать в другой город. Лучше страну…       - Даже не думай. У нас у всех бомбы в головах. Одна девка из Подмосковья поехала домой на электричке, ей голову прямо там взорвало. В новостях даже было, объяснили пьяной дракой беспредельщиков, но я-то её видел в комнате с шаром.       - Пиздец. Эта игра когда-нибудь закончится?       - Я кое-что слышал, - неуверенно начал Антон. – Ты знаешь наши с Дашкой цели. Но вот Кира и не собирается покидать игру. Я не знаю, как с ней связаться, но в комнате она всегда отвечает на вопросы. Поспрашивай у неё. Она собирает материалы. Я просто боюсь в этом копаться. И за себя, и за Дашку.       - Ладно, встретимся завтра, - отключившись, Надежда воровато оглянулась, но холодный парк оставался по-прежнему пуст. В голых деревьях иногда каркали вороны.       Надежда поднялась и зашагала по дороге. Мысли о тренировке ничуть не пугали. Антон и Даша казались самыми надёжными людьми на свете. Подумав о Кире, у которой придётся допытываться о смысле Игры, она почувствовала одновременно неприязнь и интерес. Эта невидимка была красива и загадочна, вот только больна на голову. Вспомнив, как она прикрывала статуи детей, Надежда только вздохнула. Но это девица – единственная ниточка, которая может приблизить к истине.