Моё несбывшееся счастье

- Куда ты меня привёл??? – Девушка рассмеялась и обняла Сириуса за шею. - В парк. - Зачем? – Она запечатлела на его щеке невинный поцелуй. - Ты что, не видишь, как здесь красиво? – Он отвечает ей тем же, случайно цепляя губами уголок её губ. – Хоть это и магловский парк, но… - Плевать! – И в её чёрных глазах загораются искорки счастья. – С тобой, Сириус, хоть на край света… Я люблю тебя… - Блэк, Сибилла! Из шеренги первокурсников вперёд выступила черноволосая девочка и, обведя Большой зал горящим взглядом чёрных, как ночь, глаз, гордо вздёрнула подбородок и твёрдой поступью направилась к табурету. Минерва МакГонагалл улыбнулась, глядя на девочку, и подумала, что где-то она это уже видела. - Так-с… Девочка вздрогнула¸ когда распределяющая шляпа, закрывшая от неё весь зал и учеников, тихо забормотала что-то ей на ухо. - Интересно, интересно…Очень интересно… Слизерин или Гриффиндор? Такое интересное переплетение качеств…ммм… Слизерин или Гриффиндор? - Ну, - буркнула Сибилла, уже порядком уставшая от бормотания. - Ладно… Слизерин! – Оглушительно заорала Шляпа, а девочка, довольная, что распределение, наконец, закончилось, побежала к столу, над которым колыхалось зелёное знамя со змеёй… - Что ты сказала, Белла?! – Сириус от неожиданности уселся на ближайший стол. - Что слышал, - грубо ответила девушка, не глядя на него. Этого просто не должно было случиться. Не могло быть. - Белла, - внезапно он подхватил девушку на руки, заглядывая в омут чёрных глаз, - я люблю тебя. И всегда буду любить. Запомни это сейчас, потому что этого ничто не в силах изменить. Мы что-нибудь придумаем. - Потаскуха! – Тишину комнаты разрезал резкий звук пощёчины. Беллатриса Блэк держалась за щёку, глотая слёзы, не в силах посмотреть в глаза матери. - Мама… - Это он?! Сириус?! Отвечай, дрянная девчонка! – Друэлла Блэк что есть силы встряхнула девушку. - Да… - Проклятый предатель! – Вскричала женщина, хватаясь за голову. – Мало того, что он сам вытворил, так он ещё и потянул мою дочь за собой. Как ты могла, Белла?! Ты! - Мама, я люблю его… - Здравствуйте, профессор Люпин! – От звонкого девичьего голоса Ремус подскочил на месте. А когда он поднял голову, прямо на него смотрели блестящие чёрные глаза. - Здравствуй… - он помолчал, делая вид, что вспоминает имя, хотя это ему было совсем не нужно. - Сибилла, - подсказала девушка, улыбнувшись. – Профессор, мы слышали, что вы учите заклинанию патронуса… Мы бы тоже хотели… - Она замялась, нерешительно кивнув на стоящих позади неё рыжеволосых близнецов Уизли. Слизеринка и гриффиндорцы? Люпин с трудом удержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Хотя, он часто встречал эту троицу в коридорах замка, он всё ещё не мог в это поверить. - Хорошо, я научу вас… - Сириус… - Нарцисса крепко обняла брата, застывшего, словно мраморное изваяние, на часах у комнаты Беллатрисы. – Всё будет хорошо… В ответ парень только медленно покачал головой. - Мама… - У неё уже не было сил кричать, когда она услышала от Друэллы короткое «Всё», а за ним – звонкий детский крик. – Дай… Женщина неохотно протянула ей младенца, завёрнутого в тонкую батистовую пелёнку. Девушка судорожно схватила дочку на руки, ревниво оглядывая малышку. Словно бы под взглядом материных глаз, девочка открыла совершенно чёрные глазёнки и, нахмурившись, вздохнула. Беллатриса хотела расхохотаться, глядя на то, как девочка похожа на неё, но вместо этого горько расплакалась, роняя горячие слёзы на хорошенькое личико младенца. Когда девушка уснула, Друэлла Блэк осторожно забрала из её объятий малышку. Ей бы радоваться первой внучке, но нельзя, ведь этот ребёнок позорной печатью лёг на всю её семью. Будущее Беллатрисы уже фактически загублено, а Нарцисса, а Андромеда? Женщина толкнула дверь, ведущую в коридор, и от неё тут же отскочили младшие дочери. Сириус, прижавшийся к стене, вздрогнул, словно бы просыпаясь, и перевёл чёрные глаза на тётку. - Вот, Сириус, - она протянула ему хныкающий свёрток, к которому тут же бросились Нарцисса и Андромеда. – Это твоя дочь, и я отдаю её тебе. Забирай своё отродье и убирайся вон! - Мама! – Возмущённо запищали девушки, но строгий взгляд миссис Блэк заставил их замолчать. - Делай с ней, что хочешь – мне всё равно. Только не приведи Господь ты или она заявитесь в жизнь Беллатрисы – и я нашлю на вас такое проклятие, что и ваши потомки будут страдать от него!!! Запомни, Сириус: ни тебя, ни этой девчонки никогда не было в жизни Беллы – это только сон, не более… Парень только кивнул, прижимая к груди девочку. И тут же кинулся прочь из этого дома, провожаемый уже несдерживаемыми всхлипами девушек. - Экспекто Патронум! – Звонко выкрикнула девушка, взмахивая палочкой. - Гляди, Сиби, у меня всё получилось! – Джордж Уизли выставил вперёд руки, словно бы представляя зрителям своего патронуса. В ответ Блэк только фыркнула, потрясая своей палочкой. - Профессор, почему у меня не получается! – В порыве возмущения она немного оттопырила нижнюю губу, что заставило Ремуса невольно улыбнуться. – Даже у них получилось… - Она кивнула на близнецов, довольно отплясывающих в серебристом свете своих патронусов. - Попробуй-ка ещё раз. Вспомни своё самое лучшее воспоминание… - У меня их не так много, как хотелось бы. Когда не знаешь свою настоящую семью… - тихо пробормотала девушка. - Но было же у тебя что-нибудь хорошее? - Было, - согласно кивнула она, улыбнувшись. – Экспекто Патронум! Из палочки Сибиллы вырвалась струя серебристого дыма, через мгновение превратившаяся в большого пса. Она знала, что так и будет. Знала, что гордая Друэлла никогда не оставит её дочь – побочного ребёнка, да и ещё и от предателя крови – это ведь такой позор!!! Но всё равно она сейчас обильно поливала слезами своё последнее письмо Сириусу. Ещё раз перечитав короткий текст, она взяла перо и трясущейся рукой дописала в конце письма «P. S. Я люблю тебя…» Во время завтрака она увидела у белобрысого Малфоя свежий номер «Пророка», присланный его чересчур заботливой матушкой. Драко сидел, уткнувшись в разворот газеты, а прямо у её носа беззвучно хохотал какой-то мужчина в кандалах. Сибилла усмехнулась, переведя взгляд на текст. «…сбежал Пожиратель Смерти Сириус Блэк». Блэк… Девушка нахмурилась: Сибилла Алия Блэк– под таким именем она была записана в архивах Лондона, но она всегда думала, что её странная фамилия – не более, чем прозвище, которым наградила безымянного подкидыша с угольно-чёрными глазами и волосами тётушка Джемма. Никогда не знавшая своих родственников, девушка впервые подумала, что это может быть не просто прозвище… Впрочем, ей вовсе не улыбалось быть в родстве с Пожирателем Смерти. Сибилла ещё раз присмотрелась к мужчине на снимке: красивые, аристократические черты лица, гордый вид, прямая спина. Похоже, даже Азкабан не сломил этого Блэка. И, кстати, он в цепях и рванье выглядел большим аристократом, чем холёный Малфой. А ещё он показался девушке смутно знакомым… - Ну что, моя милая, - Сириус вздохнул, вглядываясь в чёрные глазки дочки, - наша с тобой мама вышла замуж… Двухлетняя малышка в ответ только звонко рассмеялась и ухватилась за длинные волосы парня. - Я одного не могу понять, Блэк: почему ты допустил эту свадьбу? Почему оставил мне дочку? Нет, я, конечно, Сибиллу люблю…но жить у чужих людей при обоих живых родителях! – Стоявшая у стола блондинка разочарованно всплеснула руками, выронив детскую тарелочку. Посуда, встретившись с керамической плиткой, разлетелась на несколько частей. – Репаро, - она досадливо поморщилась, легонько взмахнув палочкой. - Джемма, Джемма… Друэлла Блэк ясно мне дала понять, что и я, и Сибилла – просто две большие ошибки Беллы, которые, к тому же должны забыться… - Сириус неторопливо раскачивал девочку на руках. – Ты – моя самая близкая подруга, кому же я ещё мог доверить своего ребёнка? Даже моя мать от меня отказалась. Джемма Лил только покачала головой на это. - Кто придумал дать ей такое чудное имя? На меня смотрели, как на полоумную, когда я пришла оформлять усыновление. - Это всё Беллатриса, - усмехнулся Блэк. – Но я не мог ей отказать. Но, думаю, даже зная имя дочки, она не станет искать её – это ведь такая обуза для Пожирателя Смерти! Блондинка сочувственно улыбнулась, поставив перед другом чашку кофе и домашнее печенье. Сириус, проигнорировав угощение, крепко обнял Сибиллу и прижался губами к нежной щёчке ребёнка. - Я люблю тебя, моя милая… - Парень пересадил дочку на диван, отчего та насупила крохотные бровки и протестующе захныкала. – Я обещал Джеймсу подъехать сегодня… Они, бедные, в своём доме уже со скуки скоро выть начнут! Джемма… - Что?! - Обещай мне, что ты расскажешь ей о Хогвартсе… - Обещаю, - хмыкнула девушка: как она могла не рассказать ей о школе волшебства, если и сама была волшебницей? -…и не будешь говорить ей о её родителях…пока она не подрастёт… - Даже о Люпине? - Даже о нём. - Несмотря на то, что он её крёстный? – Лил удивлённо приподняла бровь. - Несмотря ни на что, - отрезал Блэк. - Хорошо. - И… - Хватит, Сириус! – Девушка схватила его за грудки. – Хватит! Ты говоришь так, словно прощаешься. - Прости, - парень нежно обнял подругу, - и спасибо, Джемма… Блондинка только передёрнула плечами. Сириус в последний раз взглянул на девочку и вышел в сырую октябрьскую ночь. Порой Сибилла думала, что зря так опрометчиво прервала Шляпу четыре года назад. Вся её жизнь была в Гриффиндоре: Джордж и Фред Уизли – лучшие друзья, почти братья, Анджелина – лучшая подруга. Всё, что было помечено алым цветом, вселяло в неё спокойствие – и даже этот знаменитый, но немного чудаковатый Поттер, который, когда Джордж представил её ему, смотрел на неё, словно на приведение. Родной же факультет, обрамлённый изумрудно-серебристыми знаменами, почему-то на поверку оказался не таким родным, каким должен был бы стать. Все эти аристократы с древними и чистыми кровями, чванливые и заносчивые – что было делать среди них безродной сироте? Конечно, она могла за себя постоять, и когда мальчишка Малфой со своими бессменными, но вовсе не аристократическими телохранителями принимался травить её, она отвечала им так, чтобы её предкам было не стыдно за неё. Она бы тоже весьма и весьма гордилась своим родом…если бы он у неё был. Она никогда не восхищалась Пожирателями Смерти – наоборот, они вселяли в неё ужас и искреннее отвращение. В отличие от своих сокурсников она – единственная из Слизерина – вступила в Отряд Дамблдора и ни разу об этом не пожалела. Наверное, Шляпа всё же ошиблась… - Сириус!!! Сириус!!! Проклятый предатель!!! – Голос Беллатрисы Лестрейндж с легкостью перекрыл завывающий сквозняк в холодных переходах тюрьмы. – Я знаю, что ты здесь… Отзовись, жалкий пёс! Мужчина только вздохнул, прижавшись к стене своей камеры. В последний раз он слышал этот голос срывающимся от слёз и подступившего отчаяния, но сейчас в нём не было ни следа от той Беллатрисы, которую он любил. От той, что была матерью его ребёнка. Его девочка выросла. Впрочем, зачем лгать самому себе? Он ведь всё ещё любил её. - Сириус, чёрт бы тебя побрал! – В голосе женщины звучит…паника? Будто бы она потерялась в кромешной тьме. Но ведь лучшей из Пожирателей тьма не страшна – тьма внутри неё, она сама – живое воплощение тьмы. - Что тебе, Белла?! – Устало кричит он, зная, что ничего хорошего она всё равно не скажет. - Где моя дочь, Сириус?! - Беллатриса?! – Из соседней камеры доносится удивлённый голос РудольфусаЛестрейнджа. – О чём ты, дорогая? – От этих слов по лицу Сириуса пробегает то ли усмешка, то ли судорога. Дорогая? Правда, что ли? - Какая дочь, а?! – Он и представить себе не может, что бы сейчас сделала с ним Беллатриса, доберись она до него. Но Блэк хорошо помнил последнее наставление тётушки Друэллы. Да и Рудольфус навряд ли обрадовался бы падчерице. – У тебя нет детей, милая кузина. Ты, верно, совсем спятила? - Ох, Сириус… - Шепчут пересохшие, потрескавшиеся губы, не слушаясь свою хозяйку. – Мой любимый Сириус… Какой же ты упрямый…Всё такой же… - И одинокая, чужая слеза скатывается по бледной щеке. Нет нужды смахивать её. Уже не важно… В толпе, заполнившей коридор, кто-то ощутимо толкнул её в бок. Развернувшись, Сибилла увидела близнецов Уизли, размахивающих очередным выпуском «Ежедневного пророка». - Гляди! - Сама-Знаешь-Кто всё же на свободе!!! Поттер был прав! – Джордж аж подпрыгнул от такой новости. - И что? – Блэк непонимающе уставилась на парней. Она, шесть лет прожившая в Слизерине, наверное, должна была радоваться возращению Тёмного Лорда, но ей становилось только жутко. – Что дальше? Уизли синхронно замолчали, переглядываясь. Фред протянул ей газету. - На, сама почитай. - Малфой, поаккуратнее! – Заорала она на Драко, который зацепил её своей сумкой. Парень смерил её пренебрежительным взглядом, но и она ответила ему таким презрительным прищуром, что и без того бледный Малфой побледнел ещё сильнее. Пробежав глазами по строчкам, она только недоумённо пожала плечами: - так ведь здесь и не говорится нигде, что Сам-Знаете-Кто возродился. Только какой-то Сириус Блэк и сбежавшие из Азкабана Пожиратели…Вечно вы всё надумаете! - Нет-нет, Блэк этого сделать никак не мог… - Заговорщическим тоном прошипел Фред. – Он… - Ну? - Нет, мы тебе не скажем. - Почему это?! – Нахмурилась Сибилла. - Это страшная тайна…Поклянись… - Клянусь, что никому не выдам вашей тайны, - быстро произнесла она, положив правую ладонь на грудь. - Сириус Блэк – член Ордена Феникса, - прямо в ухо прошептал ей Джордж. - Чего?! - Нет, Фредди, ты видел это?! – Задохнулся от притворного возмущения парень. – Это, милочка, - начал он тоном оскорблённого профессора, - организация Дамблдора…Она… - Всё, хватит, - оборвал его Фред. – Мы и так слишком много ей выболтали. - Да. Пожалуй. Сибилла только равнодушно пожала плечами, разглядывая фотоснимки сбежавших Пожирателей. Близнецы проследили за ней взглядом и дружно захихикали. - А, Лестрейндж… Та ещё ведьма! – Колдунья на снимке рвалась вон из цепей, кричала что-то и, кажется, даже рычала. – Посмотри-ка, да она – вылитая ты, когда злишься! Девушка в сердцах швырнула в Джорджа газетой и с видом оскорблённой добродетели удалилась. - Давай же, Белла! – Сириус увернулся от очередного заклинания, глядя в любимые глаза. – Покажи, на что ты способна! - Где моя дочь, Сириус?! – Прошипела женщина так, чтобы никто из участников битвы не услышал её. – Где она?! - Какая тебе разница?! Хочешь, чтобы она присоединилась к вам?! Чтобы тоже приняла метку?! – Лицо мужчины мигом посерьёзнело, в его чертах не осталось ни следа от юношеской весёлости. - А даже если и так?! – С вызовом воскликнула она. – Протего! – Она всё ещё любила его. Всегда любила. Она никому ни словом не обмолвилась о своей любви и давно потерянном ребёнке, но эти мысли не давали ей спать по ночам, выжигали обугленную дыру в её и без того почерневшем сердце. - Никогда этому не бывать! Никогда ты не узнаешь, где она!!! - Думаешь? – Беллатриса обеспокоенно проследила за тем, как он вскочил на ступеньки у самой Арки. А что, если он так и не скажет ей? – Я буду пытать Люпина до тех пор, пока он не расскажет мне всё, что знает. - Он ничего не знает, - усмехнулся Сириус, лениво отбивая её заклинание. - Я не верю. Ты не мог не сказать этого своему единственному другу, Сириус. Где она?! - Зачем она тебе?! Зачем ей мать – Пожирательница Смерти?! - Ты ведь немногим лучше меня, Блэк, - закричала Белла, обрушивая на неё неистовый дождь из заклинаний. И она не сразу заметила, как мужчина, рассмеявшись в последний раз, оступился, медленно падая за Арку. - А, Аберфорт! - Сибилла! Ты ли? – Старик с серебристой бородой шагнул к девушке, заключив её в тёплые объятия. – Что ты здесь делаешь? - Ребята позвали меня, - она показала Дамблдору фальшивый галлеон, - на войну. Я не могу пропустить такое развлечение. - Развлечение… Нет здесь ничего весёлого. Твои слизеринцы в спешном порядке покидают школу, - нахмурился старик. - Ну и пусть! – Рассмеялась девушка, засовывая блестящую монету обратно в карман. - Сиби! – В один голос закричали близнецы Уизли, высунув огненные головы из проёма за портретом. – Мы знали, что на тебя можно положиться. Иди-ка сюда! Блэк с готовностью подошла к братьям, и они помогли её забраться в потайной коридор. - Здравствуй… Увидев, кто припожаловал к нему, он немедленно выхватил палочку, готовясь дорого продать свою жизнь. - Брось… - Беллатриса попыталась отодвинуть наставленную на себя палочку, но, потерпев поражение, лишь горестно усмехнулась. – Я не трону тебя. - С чего я должен верить тебе? - Я клянусь тебе, Ремус…жизнью Сибиллы. Впусти меня в дом. Зная, что она вряд ли станет бросать на ветер подобные слова, мужчина посторонился, давая Белле проход, но всё же не сводя с неё подозрительного взгляда. Определённо, она изменилась. В глазах её потух огонёк, а на бледных щеках красовались красные разводы, будто от слёз. - Ремус, я знаю, что ты знаешь, где живёт наша с Сириусом дочка… - Я не… - Начал было Люпин, но Беллатриса прервала его. - Я не прошу тебя назвать адрес – знаю, что ты не назовёшь мне его и под страхом смерти. Просто я хочу, чтобы ты кое-что передал ей, - с этими словами она дала мужчине объёмную шкатулку, щедро украшенную позолотой и изумрудами, с фамильным гербом Блэков на крышке. – Здесь моё письмо ей, мои воспоминания, фотографии… Передай это ей, потому что я чувствую, что навряд ли переживу эту войну… С этими словами женщина, устало усмехнувшись, поднялась и направилась к дверям. Уже на пороге она обернулась к Люпину: - Ты знаешь, Ремус, я не всегда была такой… Чёрная фигура Беллатрисы растворилась в вечерней темноте, а он ещё долго стоял, сжимая в руках драгоценную шкатулку. А затем молча отнёс это в комнату и поставил в большой деревянный ящик рядом с похожим ларцом и объёмным пергаментным конвертом – последним посланием Сириуса дочке. Этот Пожиратель был явно сильнее её: огромный мужчина, который одним своим видом вселял ужас в окружающих, специально закатавший рукав так, чтобы была видна выжженная на теле Чёрная Метка. Сибилла тихо охнула, отступая. Перед глазами всё ещё стояли трупы Фреда, профессора Люпина и его молодой жены. Слёзы застилали ей всё, поэтому отбиваться с каждым шагом становилось всё труднее. Зачем, если так много людей погибло? Зачем, если её мир навсегда погребён под обломками величавого замка? А что, если её родители тоже пали жертвами этой страшной войны? От этой мысли девушка заплакала ещё сильнее, а её противник только гадко ухмыльнулся. Блэк вовремя отскочила в сторону, уворачиваясь от очередного заклинания, и в поле зрения её попала рыжеволосая Молли Уизли, сражающаяся с какой-то колдуньей жутковатого вида. Ведьма показалась Сибилле до странности похожей на неё: так, словно бы она смотрела на своё постаревшее отражение. - Господи, я схожу с ума, - тихо пробормотала девушка и рассмеялась кристальным звонким смехом. Быть может, в последний раз. Это не остановило Пожирателя Смерти – напротив, мужчина только ближе шагнул к ней, загоняя в тупик из груды камней, которые когда-то были колонной. Девушка только закрыла глаза, мысленно прощаясь с жизнью…но тут мимо неё пролетела зелёная вспышка, и Пожиратель отлетел в противоположную сторону и затих, неловко дёрнувшись в последний раз. Сибилла резко обернулась, разыскивая своего спасителя. Но за её спиной не было никого, кто бы мог помочь ей: лишь редкие Пожиратели остались здесь и отбивались из последних сил от измотанных противников. Миссис Уизли переводила дух, прикрываемая Джинни и Гермионой, а её противница почему-то неотрывно смотрела на Сибиллу. Губы её шевелились, но до девушки не долетело ни одного звука, и, кажется, Пожирательница даже улыбнулась ей. Блэк едва присмотрелась к женщине, как Молли Уизли в последний раз выстрелила в ту заклинанием. Она остервенело отбивалась от рыжеволосой мегеры, в глубине души, на краю сознания понимая несчастную женщину: чтобы делала она, если бы увидела распростёртой здесь, на каменных плитах Хогвартса, безмолвную и безжизненную Сибиллу? Единственная мысль подстёгивала Беллатрису: быть может, она ещё найдёт свою дочь, быть может та ещё сможет простить свою непутёвую мать??? Она убила Сириуса, но кое-что ещё осталось у неё: её искупление. Её девочка. Внезапно она услышала резкий, звонкий смех и вздрогнула: было слишком жутко слышать свой собственный, давно забытый смех. Забыв об Уизли, она принялась искать глазами смеявшуюся девушку, и взгляд её зацепился за копну чёрных волнистых волос и искры, выбиваемые палочкой огромного Пожирателя Смерти. Обладательница звонкого смеха и угольных волос развернулась к ней, ускользая от ударов противника, и сердце Лестрейндж впервые за многие годы забилось неровно: на неё смотрела девушка с её глазами и улыбкой Сириуса. Её девочка. Она заранее угадала удар, который нанесёт Сибилле мужчина – коронный приём Пожирателей, и раньше, чем он успел занести палочку, выкрикнула «Авада Кедвара», направляя свою палочку на него. Пожиратель Смерти отлетел на несколько метров назад, и Беллатриса знала, что он умер ещё в полёте. - Прости, прости меня, моя девочка, - шептала она, неотрывно глядя на девушку, забыв о войне и о Молли Уизли. – Прости… Я так тебя люблю… Она даже не почувствовала боли, когда рыжая Уизли выстрелила в неё… - Джемма, Джемма! Тётя Джемма! – Сибилла ворвалась в дом, бросаясь в гостиную. Сидящая на диване белокурая женщина только подняла на неё заплаканные глаза: у неё даже не было сил встать. Девушка подбежала к Джемме Лил и крепко обняла её, нежно целуя в щёку. - Всё кончено! Война окончена! – Засмеялась Сибилла, не выпуская женщину из объятий. – Волан-де-Морт умер! Мы победили, Джемма! Вместо того, чтобы успокоиться, женщина заплакала ещё сильнее. Блэк только сейчас заметила, что тётя держит в руках большущую фотографию. - Это наш выпуск… Девушка только кивнула, вглядываясь в снимок. Вот взрослая копия Гарри Поттера – его отец и рыжеволосая девушка рядом с ним. Вот тётя Джемма, повиснувшая на каком-то толстячке, схватившая под руку черноволосого красивого парня. Сибилла с удивлением узнала в парне полудикого Пожирателя со страниц «Пророка». В улыбчивом юноше рядом с ними Блэк с трудом угадала профессора Люпина, а позади него стоял Северус Снегг. С краю фотографии стояла красивая черноволосая девушка, в которой Сибилла узнала свою спасительницу. - Профессор Люпин погиб, - срывающимся голосом произнесла она. Лил только судорожно всхлипнула, сжав руку Сибиллы. – А эта…- она прикоснулась пальцем к лицу черноволосой девушки, - как её…Лестрейндж… - Беллатриса, - тихо шепнула Джемма. - Да, точно…Беллатриса Лестрейндж…она спасла мне жизнь…почему-то… Женщина быстро вскинула на неё взгляд затуманенных слезами зелёных глаз. Присмотрелась, не врёт ли она. Не врала. - Она тоже мертва, - равнодушно сказала девушка. – Её убила Молли Уизли. Джемма всхлипнула и, притянув к себе девушку, коснулась губами её волос. В дверь зазвонили. - Это, должно быть, почта… - Я открою! Заспанный курьер вручил ей огромный деревянный ящик и, заставив поставить подпись на бланке, ушёл. Девушка бросила беглый взгляд на адрес, чётко выведенный на крышке ящика, и обомлела: в графе «адресат» значилось: «Лондон, Харт-стрит, 15. Сибилле Алие Блэк». Неведомое раньше чувство тоски и радости одновременно охватило её, и девушка принялась распаковывать посылку прямо в прихожей. В ящике оказалось два внушительных размеров и богато украшенных сундучка, несколько десятков колб со странным серебристым веществом и три пухлых письма в пергаментных конвертах. Дрожащими руками девушка распечатала первое попавшееся письмо, на котором значилось «Сибилле Алие Блэк». Милая Сибилла! Я отправляю тебе всё это, чтобы ты, наконец, узнала своих родителей. Твой отец строго-настрого запретил мне рассказывать о твоей семье. Он был не прав, а я оказался трусом – побоялся нарушить слово, данное единственному другу. Но теперь ты имеешь право знать.Прости, что не сделал этого раньше. Боюсь, что теперь слишком поздно. Ты вправе ненавидеть меня сейчас, я знаю. Я не забрал тебя у Джеммы, хоть и был твоим крёстным. Я знал, что с ней тебе будет лучше, чем со мной. Оборотень – плохой опекун для маленькой девочки. Я многие годы наблюдал за тобой, как наказывал мне Сириус, справлялся о тебе у Джеммы. Мне следовало направлять тебя, опекать, помогать…но, когда меня, наконец, взяли преподавателем в Хогвартс, я понял, что ты и сама можешь за себя постоять. Я должен был спасти тебя, Сириуса, Беллу…Но я не смог. Не смог спасти даже себя самого. Быть может, это послужит тебе утешением. В стеклянных пузырьках воспоминания – единственное и последнее, что я могу тебе дать. Посмотри на них… Твой крёстный отец, Ремус Люпин. По щеке девушки потекла горячая слеза. Значит, у неё был хотя бы крёстный отец! Люпин, который преподавал им Защиту от Тёмных искусств, Люпин, который научил её вызывать патронуса…Люпин, который…погиб. Смахнув слезинку, она принялась за следующее письмо, не замечая глухо стучавшего сердца. Моя дорогая, бесценная девочка! Я так тебя люблю. Любил всегда, какое бы расстояние не разделяло нас, где бы ни был я, сколько бы лет ни прошло с тех пор, как я в последний раз прижал тебя к своей груди. Я мог бы явиться к тебе, но «Пророк» сделал мне славу Пожирателя Смерти, и у меня просто не хватило духа… Азкабан всё же сломил меня, сколько бы я ни храбрился. Что бы ты подумала, заявись я к тебе на порог? Я бросил тебя, я отдал тебя Джемме, я запретил им с Ремусом рассказывать тебе что-либо обо мне или твоей матери. Подумал, что тебе проще будет строить жизнь, не опираясь на наши прогнившие жизни, на нашу «славу». Старался выбросить тебя из своего сердца, занять себя чем-то ещё – я даже завещал Гарри дом на площади Гриммо, забыв о собственной дочери…Прости меня. Твоё рождение, само твоё существование должно было оставаться тайной. Тайной, разлучившей меня с той, которую я любил…И я сделал всё, чтобы сохранить эту тайну – последнее, в чём мне ещё не отказали. У тебя её глаза. Пусть нам с Беллой всегда говорили, что мы безумно похожи, но у тебя её глаза. Не мои. Маленькая девочка с глазами волчицы. Я всегда любил только твою маму. Только её, а потом ещё и тебя. Ты – моё единственное счастье. Моё несбывшееся счастье. Посмотри на меня… Твой отец, Сириус Орион Блэк. Руки Сибиллы задрожали, и она выронила из пальцев письмо и кипу движущихся фотографий. На всех – парень и девушка, радостные, красивые, похожие друг на друга, как брат и сестра. Её родители. Третье письмо было подписано явно женской рукой: тонкие линии букв с замысловатыми завитушками. Доченька! Я всегда любила тебя, моя радость. Я видела тебя всего один раз, совсем крошечной, но я навсегда запомнила тебя, твои глаза. Я представляла, какой ты выросла – и на душе становилось теплее. Ты, сами мысли о тебе столько раз спасали меня. Ты – моё самое дорогое воспоминание, которое даже дементоры Азкабана не смогли забрать у меня. Никто не смог бы. Я жила ради тебя – все эти годы я надеялась, что мы ещё встретимся. Что ты простишь меня. За всё. Я ужасный человек, и хорошо, что ты не знала меня. Пожирательница Смерти, самая верная соратница Тёмного Лорда – на что я себя обрекла? Назад дороги нет и никогда не будет, я знаю. Тебе, должно быть, стыдно за меня… Я знаю, ты ненавидишь меня в этот момент и ненавидела все эти годы, слыша моё имя. Иначе и быть не может – ты, наверное, слишком похожа на него, на Сириуса. Он тоже терпеть не мог таких, как я. Мне говорили, что ты – моё бесчестье, мой позор, моя гибель. Но разве может быть дитя от любимого человека позором, будь он хоть трижды предателем крови?! Не может. Тебя забрали у меня, не дав налюбоваться, но разве они смогли забрать мою любовь к тебе? Не смогли. И никто не смог бы. Я могла бы прийти к тебе, выйдя из Азкабана. Я могла бы найти тебя. Не нашла. Но нужен был бы тебе отпечаток моей Метки на твоей судьбе? Вряд ли… Ты – не позор, не бесчестье. Ты – моя жизнь, моя душа…Моё счастье… Моё несбывшееся счастье… P.S. Я думаю, директор Хогвартса (а после нашего падения, думаю, им станет Минерва МакГонагалл) не откажет тебе в Омуте памяти. Мои воспоминания… Посмотри на меня. Я не всегда носила Метку. Твоя мать, Беллатриса Блэк-Лестрейндж. Заплаканная девушка вытащила из шкатулки большой золотой медальон с замысловатым гербом на крышке и трясущимися руками открыла его. С фотографий, прикреплённых внутри, на неё смотрели парень и девушка. Красивые, совсем юные и ещё счастливые…