Поцелуй Луны (Don't let them know)

      В окно ярко светила белоснежная луна. Эльза лежала в своей кровати, слушая далекие стоны наслаждения Анны в соседней комнате. Так странно… кажется, совсем недавно, в такие же ночи, она залезала на спящую сестру и умоляла спуститься вниз, чтобы в большом зале, освещенном ночным светилом, играть со снеговиком Олафом, который улыбался смеющимся девчушкам, как живой. Но вот теперь она залезает на своего жениха недотепу Кристоффа, а Олаф, оживший благодаря магии Эльзы, не замолкает ни днем, ни ночью. Единственное, что хорошо, - у него есть чувство такта, он понимает, когда ее надо оставить одну.       Девушка, не в силах больше ворочаться, подошла к окну и распахнула его настежь, вдохнув полные легкие холодного свежего зимнего воздуха. Эта ночь была восхитительной. Эльза присела на подоконник, обняв себя за голые бока. Подобно сестре, она предпочитала спать обнаженной, особенно теперь, когда ее тело сформировалось, и она стала ощущать себя по-настоящему желанной в высшем обществе. На людях она была сильной, но, кажется, перегибала палку: ее боялись. Особенно после того, как она казнила бунтовщиков, заморозив их и на неделю оставив на главной площади. Они выглядели, как статуи, чьи лица были искажены гримасами ужаса и боли, но когда одна из отчаявшихся вдов попыталась расколоть лед, то отбила голову своему мужу. Когда наутро обнаружили, что вместо головы у статуи зловонный обрубок с торчащей костью хребта, приняли решение убрать всех замороженных. Вдову нашли дома, где она, сидя у камина, гладила голову некогда дорогого ей человека и что-то напевала. Ее пришлось увести в заведение для душевнобольных.       Бунтовщики хотели мужской власти. Они считали, что Эльза не выходит замуж, потому что жаждет единоличного правления. Когда она отвергла одного из герцогов, он поднял своих людей, чтобы они взяли приступом замок. Устроил ей ужин при свечах, как бы извиняясь за то, что вспылил при ее отказе. Выпили вина. В чашу Эльзы был подсыпан яд. Но бедняга герцог не догадывался, что яд на нее не действует. Она – сама лед. Она даже не представляла, чем можно убить лед. Разве что огнем…       Да, был и поджог. Какие-то фанатики решили избавиться от нее и Анны, устроив пожар. Но так как дома в городе стоят близко друг к другу, жители сами потушили его, чтобы он не уничтожил их имущество. Правое крыло замка пришлось восстанавливать. Но что такое правое крыло замка, когда магическая сила Эльзы позволяла ей строить целые поселения? Чем она только заслужила такой дар?       Девушка посмотрела на свои руки, как будто видела их впервые. Родители ее боялись. Город ее боялся. Весь мир, узнав о новой королеве-колдунье, стал ее бояться. Эльза никогда не знала, каково это – жить, зная, что тебя не осудят. Ей иногда просто хотелось тепла. Обычного человеческого тепла и любви…       Она погладила себя по округлому бедру. Но остановила руку внизу живота, когда посмотрела на луну, буквально почувствовав на себе чей-то взгляд. Внизу было безлюдно.       «Как будто луна сама смотрит… Ну и пусть смотрит», - подумалось Эльзе, и, закрыв глаза, она откинулась на стену.       - Наконец-то я тебя нашел, - прошептал Кромешник, наблюдающий за сидящей на подоконнике девушкой. На ее мраморную кожу и серебристые волосы мягко падал свет луны, словно на сцене, выхватывая ее нежащийся в своем величественном одиночестве силуэт. Его тонкие губы расплылись в улыбке. Сзади, ступая копытами по воздуху, подошел черный конь с горящими адским золотым огнем глазами и торчащими костями ребер с ошметками еще не до конца разложившегося мяса. Кромешник погладил его по морде и произнес, не отрывая взгляда от белого силуэта королевы:       - Давайте, мои кошмары, наведем здесь ужаса.       Конь, как голодный пес, тут же ринулся вперед, а за ним по воздуху, по лунному свету бросился целый взявшийся из воздуха табун. Кошмары проникали сквозь окна и дымоходы в дома мирно спящих горожан, вторгаясь в их сны и неся с собой образы оживших мертвецов, отрубленных голов и ледяной бури, сметающей все на своем пути.       Кромешник глядел на работу своих верных слуг уже с крыши замка. Ничто не приносило ему такой радости, как слышать крики и плач перепуганных детей, просыпающихся в холодном поту, и вид тревожно зажигающегося света в окнах. Он с вызовом поглядел на луну:       - Ну что, настал мой час, не так ли? Лунный свет струился ровно и беспристрастно.       - Думаешь, у меня опять ничего не получится? – усмехнулся, догадываясь о смысле невысказанного ночным светилом, Кромешник. – Нет уж, на этот раз у меня есть козырь. Твое дитя. Или лучше сказать «твои дети»?       Не в силах перестать улыбаться, он перевел взгляд вниз. Прямо под черепицей должна была находиться комната Анны и Кристоффа, которые, наигравшись в свои недетские игры, уснули крепким сном.       - А вами, ребята, я займусь лично… - почти ласково проговорил Кромешник и исчез под черепицей крыши.