Вагон под номером четырнадцать

      В носу еще легкой щекоткой стоит запах мазута - извечного спутника вокзальных перронов. Слух тревожит легкий стук старых колес о рельсы: “Чу-чух, чу-чух, чу-чух, чу-чух”. Голова как в тумане, тело расслаблено, и по нему разлито чувство, будто ты долго и тяжело работал. В паузах между стуками колес слышны удары твоего собственного сердца, которое в странном восторге на равные промежутки времени замирает в груди. В зимних сумерках за окном бегут наперегонки провода электропередачи, временами разом соскакивая в одном месте, словно вставая на линию старта, и вновь начиная гонку в одном им известном направлении. Чуть поодаль там же, за окном, тает в дымке синеющий пейзаж, редкие деревца лесополосы сменяются, уносятся вдаль, а между ними проглядывает темнеющий урбанистический пейзаж, разбавленный хаотичной россыпью желтых точек.       Воздух в вагоне сперт, душен, до самого потолка при малейшем движении взвивается пыль. Казенные подушки и матрацы пропитались ею так, что ни одна чистка уже не в силах исправить положения, стоит только лечь, как немилосердный чих сотрясает голову, и ты больно ударяешься о полку для багажа. Отсюда, с верхней полки, тесный мирок плацкарта кажется особенно уютным. В проходе то и дело снуют люди, а ты расположился на своем насесте и в полудреме наблюдаешь за происходящим, невольно желая остаться в этой тесноте по-дольше, чтобы проблемы внешнего мира особенно тебя не тревожили, а жизнью всегда правило это удивительное умиротворение.       И все бы ничего, да только жаль, что мир этот существует всего одну ночь, пока люди спят, а рельсы влекут состав куда-то в сторону бывшего губернского города.       Вагон номер четырнадцать неуверенно трепыхается на железнодорожном полотне, унося от столицы три дюжины шальных подростков, что до безумия рады возможности выбраться из-под надзора родителей. Каждый из плацкартов превратился в полигон для особенного действа: кто-то играет в мафию, постоянно жульничая или сговариваясь с товарищами о "помощи", кто-то неумело пьет и палится перед взрослыми исключительно по запаху, который тонкими струйками вздымается из пластиковой посуды с алкоголем и щекочет нос всем мимопроходящим, а по правую руку от пьющих расположилось подпольное казино с шулерами всех цветов и мастей, специальность и схемы их столь разнообразны, что зачастую и не разберешь, играют ли они в покер или в дурака.       А между тем, поезд все покачивается, его колеса по-прежнему поют старую и всем знакомую песню, стучась о рельсы. Уставшие пассажиры на боковушках лишь раздраженно считают барашков, которые весело скачут по голове, ржут так, словно бы они вовсе и не барашки.       И только к утру этот гудящий улей наконец успокоится, и тогда, с трудом протискиваясь по проходу, который перегораживают части тела спящих подростков, пройдет проводница, звонким и безразличным голосом возвещая о том, что поезд прибывает, разрушая хрупкую идиллию маленького мирка вагода под номером четырнадцать.