Я буду помнить о тебе...

Я буду помнить о тебе Когда утихнет боль разлуки, Растает тень любовной муки, Когда твои забуду руки И глаз весёлую метель... Я буду помнить о тебе! Когда один в ночи останусь, Когда печаль заменит радость, А мысли доставляя тягость, Струятся молча в тишине... Я буду помнить о тебе...

Сириус Блэк сидел, прислонившись к стене. Со дня гибели Джеймса и его заключения в Азкабане прошла неделя. В Азкабан дементоры вернулись неохотно, для них это тоже тюрьма. Лишенные свободы, они терзали пленников. Ощущение безнадежности и отчаяния не покидало это место. Каждый дюйм был пропитан смертью — кровью, потом, плесенью. С тех пор как его и многих пожирателей смерти заключили в тюрьму прошла всего лишь неделя. Но Азкабан давал о себе знать. Худые, с мешками под глазами и проступающими из-под кожи костями, они вновь переживали самые худшие моменты своей жизни. Сириус то и дело проваливался в забытье. В те воспоминания, которые он так отчаянно хотел забыть. Чтобы в конец не лишиться рассудка, он пытался сосредоточиться на чем то одном. Кап-кап. Где-то капает вода. Он пытался считать ее звуки, но сбивался и начинал заново. Погружаясь в воспоминания он опять видел ее. Он пытался поймать ее, но каждый раз из состояния транса его выводили либо крики Беллатрисы, либо чьи-то стоны. И она неуловимым ветерком исчезала. Кап-кап. Вода отбивает свой ритм. Он закрыл глаза и вновь провалился в забытье. Он видел счастливую пару, которая сидела на берегу озера. Дальше виднелся Хогвартс, и деревушка Хогсмид. Марлин легла, положив голову на колени к парню. Он аккуратно запустил руку в темные пряди, переливающиеся на солнце. Затем задорно улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в кончик носа. — Ты ведь не забудешь меня? — она с надеждой посмотрела на Сириуса. — С чего такие мысли? — Блэк улыбнулся. — Опять депрессивное настроение? — Да так... — ее улыбка слегка потухла. — Обещаешь, что не забудешь меня? — Торжественно клянусь, что буду вспоминать о тебе каждый день, — Сириус положил руку на сердце, так же, как раньше клялись рыцари в своей верности королю. Внезапно налетевший вихрь унес его прочь из этого места. Сцена переменилась. Они стояли в одном из многочисленных закоулков Хогвартса. Теперь Сириус наблюдал не со стороны, а от лица парня, то есть себя. Буквально осязаемую тишину, казалось, можно потрогать. Привыкшему всегда быть в центре шума, мародеру стало неуютно. Парень сразу же поспешил нарушить тишину. — Милая, нам надо расстаться, — он старался сделать так, чтобы его голос звучал безразлично. Она удивлённо распахнула глаза. — Почему? Это из-за твоего Ордена? Надо же, он и забыл, какая она проницательная. Как бы она не узнала больше. — Ты прекрасно слышала меня, Марлин. — А, — она вздрогнула, когда он произнес ее имя. — Время пришло. Ты была всего лишь увлечением. Так что... Ты сама понимаешь. Пытаясь сосредоточиться, она качала головой туда-сюда. Через несколько минут она пришла в себя. По крайней мере, чтобы говорить. — Почему? — МакКиннон подавила всхлип. — Мы не пара. — Чепуха, — ее голос звучал умоляющее. — Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Набрав в легкие побольше воздуха, Сириус целую минуту сверлил пол невидящим взглядом. Губы скривила чуть заметная ухмылка. Когда он посмотрел на девушку, в его глазах вместо теплоты появился холодный зимний блеск. — Марлин МакКиннон, я не хочу, чтобы ты со мной встречалась, — четко выделяя каждое слово, проговорил он, глядя на нее ледяными глазами. Несколько раз повторив про себя его слова, она постепенно усвоила их смысл. — Ты... не хочешь... меня... знать? — выдавила она. Черт, какой ужасный вопрос! — Да. — Ну, что же, тогда это все меняет, — ее голос звучал спокойно и холодно, но по глазам было видно как ей больно. Сириус нерешительно взглянул на стену. Он повернулся и хотел уже уйти. Еще одна минута рядом с ней - и он просто сломался бы. — Пожалуйста, не делай этого... — ее голос превратился в чуть слышный шепот. — Если это из-за Ордена, пожирателей, или ещё из-за чего-нибудь, то мне всё равно! Страшная правда постепенно проникала в сознание, разъедая его, словно кислота. Он больше не увидит ее. На мгновение замешкавшись, он пошел дальше. Блэк широко раздвинул веки, но перед ним все еще стояли ее глаза, наполненные болью, слезами и непониманием. Я буду помнить о тебе...