Зеркала

POV Керу День не задался прям с утра. Ровно в 8:55, за пять минут до торжественного провозглашения будильника о наступлении очередного дня, меня коварно разбудил наглый солнечный луч, ударивший мне в глаз из щелочки между шторами. Нет, конечно, ничего такого страшного не случилось. Я же мог просто прикрыть штору плотнее и спать дальше, вспомнив, что сегодня наконец-то выходной, то бишь суббота, и выключив дурацкий будильник на айфоне. Но я не уснул. Почему-то ворочался с боку на бок, напрасно закрывая неспящие глаза. В голове было пусто, как в космосе. Повалявшись так с часок, я все же медленно выполз из-под одеяла, так как мне надоело слушать, как мой желудок поет песни в заглушенном состоянии. Я приплелся на кухню, бормоча под нос, как я ненавижу этот мир. Сдернув по пути мятую футболку со стула, я натянул ее на себя, пригладив следом растрепанные волосы. Открыв дверцу холодильника, я окинул рассеянным взглядом полки с разноликой едой. Что-то готовить было выше моих сил, и я остановился на пачке сока вкупе со вчерашними недоеденными бутербродами с сыром и жареным тунцом. По своему обыкновению, поставив тарелку с наполненным стаканом на широкий подоконник, я ловко забрался на него с ногами, растянувшись в полулежачем состоянии. Меланхолично вкушая свой завтрак, мой взгляд упал за стекло, изучая утренний пейзаж густонаселенного Токио. Сегодня я собирался провести весь день в квартире, отказывая всем знакомым и друзьям, если кто-то из них попытается вытащить меня в такое пекло на улицу. Слава мне, у меня таких людей было не так много. Следуя словам любимого писателя Харуки Мураками, я не заводил много знакомств, чтоб не разочаровываться в людях. Хотя часто именно из-за такой жизненной философии я чувствовал себя одиноко, не имея возможности выговориться в нужный момент. Я накапливал всю горечь внутри, а потом забывал про нее как о страшном сне, изредка вспоминая случайные фразы из прошлого, сидя по вечерам перед телевизором за просмотром какой-нибудь слезливой мелодрамы. Да, я был сентиментальным. Будто парням в современном мире запрещено плакать? Не запрещено, но такое ощущение, что кроме меня никто этого не делает. Выбросив грустные мысли из головы, я заметил, что тарелка и стакан давно опустели, а я все сижу у окна, прислонившись лбом к теплому стеклу. Глянув на время, я обнаружил, что просидел так по меньшей мере полтора часа. У меня не было депрессии по какому-либо поводу, поэтому я был слегка озадачен. Спрыгнув на пол, первым делом я врубил радио. Оно было проведено по всей квартире, чтоб я мог слушать голоса и музыку даже в ванной. Пританцовывая под зажигательный такт хитового трека, я добрался до своего гардероба. Одежды у меня было много, даже слишком. При чем я все это уже надевал, в отличие от всяких девчонок-шопоголиков. Зачем-то нарядившись в любимую длинную майку с радужным принтом и светло-голубые джинсы, я захлопнул дверцы шкафа и почувствовал себя гораздо лучше. Хотелось творить и безумствовать. Что я и сделал, решив посвятить день караоке. Сменив звуки радио на колонки телевизора, я пару часов без остановки горланил свои любимые песни, то на японском, то на английском языках. Запыхавшись, я упал в кресло, щелкнув пультом, вырубая технику, уже звенящую в ушах. Отдышавшись, я обратил внимание на огромное зеркало, висевшее передо мной на стене. Сколько раз я запечатлел его на своих фотографиях, бесконечно снимая свои ежедневные костюмы на камеру в своем айфоне. Развалившись в кресле наподобие сонного кота, я помахал рукой отражению, с улыбкой разглядывая самого себя на гладкой поверхности. Потеряв интерес через пару минут, я неожиданно задремал, свернувшись калачиком в этом самом кресле, очень мягком, кстати говоря. Очнулся я после глухого удара об пол. Имея пристрастие переворачиваться туда сюда по ночам, я грохнулся с кресла на пол, отбив себе локоть. Морщась, я потер руку и, скрестив ноги на турецкий манер, стал раскачиваться перед зеркалом, жалея сам себя. Так хотелось покапризничать, но было не перед кем. В возрасте 25 лет особенно хочется снова стать ребенком, когда самостоятельность задалбывает с удвоенным рвением. Подползя к зеркалу, я надул губы, затем надул щечки и хлопнул по ним ладонями. Не понимая, зачем я это делаю, я принялся строить всякие рожицы, развлекая себя. Быстро пресытившись, как обычно, увы, я прислонил стопу к прохладному зеркалу, откинувшись на локтях назад. Водя пальцами по гладкой поверхности, я вырисовывал какие-то круги, размышляя о своей никчемности в этом несчастном уголке огромной планеты. Да, я думал про всякий бред, даже стыдно… Вздохнув, я вдруг заметил как шевельнулся край моих губ, точнее не моих, а отражения. Словно мимолетная усмешка озарила мое, и в то же время не мое, лицо. Убрав ногу, я встал и вгляделся в свое отражение. Через секунду я отшатнулся назад, в шоке выпучив глаза. Я схватился за волосы, в страхе изучая их цвет и длину. Нет, все было в порядке, светлые локоны рассыпались по плечам, как ни в чем не бывало. Тем не менее, хоть из зеркала на меня смотрела моя копия, да, но ее волосы стали короче и темнее. Теперь шоколадный оттенок ровными прядями лежал по бокам головы, располагаясь на уровне подбородка. Я помотал головой, отражение повторило это движение. - Да что за… - вымолвил я, потянувшись пальцами к своему лицу, уже в открытую ухмылявшемуся мне из этого чёртова зеркала. Я коснулся зеркала и в тот же миг оно исчезло из виду, выставив меня лицом к лицу с моим двойником. Только сделав шаг назад и нащупав что-то прохладное за своей спиной, я понял, что каким-то образом оказался… А где я оказался? Ошарашенно обежав взглядом комнату, я не увидел ничего лишнего. Это была моя комната. А вот ее владельцев стало двое.