Спасибо, уж лучше вы к нам!

Хель ожидала его в тронном зале все с тем же скучающим видом. Увидев отца, гордо размахивающего насосом со спрятанным туда агентом, она покачала головой. - Ну, ты даешь, папа… Ладно, давай сюда твою Эвридику. Локи протянул ей насос. Хель щелкнула пальцами, и посреди зала появился дубовый стол, трикстер отпрянул от неожиданности: на столе лежало тело агента, новенькое и целенькое, как будто его не ели могильные черви и оно не разлагалось полтора месяца. - Что, не ожидал? – довольно заметила Хель. – Живая вода из Нави, эффект впечатляет, а? Локи кивнул. - Давай скорее, у меня время. - Время… - протянула Хель, лениво выкачивая из насоса душу агента. – Что оно значит в моем царстве… - Прибереги эти речи для послов Одина, - оборвал ее Локи. Великанша поджала губы, и, встряхнув возмущенную таким обращением душу за плечи, словно стряхивала с кухонного полотенца крошки, попросту положила ее на тело и надавила. Два Колсона – материальный и прозрачный – слились, и на лице трупа медленно проявился румянец, он начал дышать. - Ну, все, готов твой спящий красавец. Вот это, - Хель достала из складок платья маленький запечатанный глиняный кувшинчик, - дашь ему выпить, когда вернетесь. Вроде бы все. Отдохнешь перед дорогой? Локи был бы счастлив побыстрее свалить из царства мертвых, но приглашением дочери пренебречь не посмел. За трапезой трикстер рассказал ей, при каких обстоятельствах был убит агент, и постепенно выложил ей обе истории – и о неудачном захвате Земли, и о такой же неудачной попытке уничтожить Ётунхейм. - Это было глупо, - сразу заметила Хель. – Нельзя уничтожить мир. Локи поморщился. - Да понял я. Понял и осознал все ошибки. Не будем об этом. Ты мне так и не рассказала, чем ты тут занимаешься. - Да так… По мелочи. Иногда прохаживаюсь по селениям. Катаюсь на драконе. Читаю. Скукотища… - без особой грусти ответила Хель. Локи сыто откинулся на спинку кресла. - Спасибо, доченька. Не думал, что в твоем чертоге можно достать пищу, да еще такую изысканную… - Конечно, ее можно здесь найти, - кивнула Хель. В ее голосе послышались стальные нотки. – Ты ведь забыл, что я – живое существо? Я нуждаюсь в пище, в воде, в воздухе… И даже в общении, хотя бы с тобой. Ты забыл? - Да нет, я… - Локи от неожиданности растерял все слова: в голосе дочери он услышал обиду и укор. Она не разъярилась, но методично втаптывала Локи в грязь, в которую втаптываются жизнью или подросшими детьми все плохие отцы. - Ты... – передразнила его Хель. - Ты забыл и обо мне, и о Фенрире, и о Ёрмунганде… Я даже не прошу за нашу бедную мать! Но ты мог бы хотя бы раз в столетие навещать нас! Вот скажи, где сейчас Фенрир? Когда ты в последний раз его видел? - Он… - А я скажу тебе, где он! Он сейчас в облике смертного бродит по земле, а в полнолуние его берет тоска по тебе, по маме, по всем нам, и он мчится через лес, воя так, что слышно даже здесь, у меня! Освободив его от цепей, ты совершил зло… - Хель… - раздраженно, но не повышая голоса, сделал попытку успокоить дочь трикстер. - Молчать! – рявкнула владычица царства мертвых. Они с Локи встали друг напротив друга: Хель оперлась на жалобно скрипящий стол, а Локи бескомпромиссно сложил руки на груди. При этом вид у него был такой, словно он отмахивается от надоедливой мухи. – Скажи мне, кто это? Локи обернулся в сторону большого зеркала в черной раме, которое занимало почти половину боковой стены зала. Черная гладь зарябила, и в зеркале появилось изображение. - Это… Кхм… Это моя женщина. Она смертная. - Смертная, - с отвращением выговорила Хель. – А это? Изображение в зеркале сменилось. - Это ее дочь. - Ах, дочь, - голос хозяйки Хельхейма сочился ядом. – Ты решил завести себе смертную семью? Бросив нас? - Нет, - спокойно ответил Локи. - Но ты обещал ей, обещал как раз перед тем, как отправиться ко мне! – почти кричала Хель. - Обещание бога, данное смертному, имеет силу только у греков, - буркнул Локи. - Ты всегда был хитрецом, - с ненавистью прошипела Хель. Она отвернулась. – Уходи. Забирай своего агента и вон из моего царства. - Хель, - теряя самообладание, голосом, не предвещающим ничего хорошего, начал Локи. – Если ты сейчас же не прекратишь скандал, мне придется пойти на крайние меры. - На какие меры? – зло расхохоталась Хель. В последний раз, вспомнил Локи, она вела себя так, когда была подростком. – Ты смертный! Я вообще не должна тебя отпускать: смертные не уходят из Хельхейма! - Я пришел по своей воле. - Самоубийцы тоже приходят по своей воле! - Самоубийцы мертвы, а я жив. Перестань капризничать. Побудь тут и успокойся, подумай о своем поведении. Я загляну к тебе позже, и мы поговорим. – Локи взвалил на плечи тело агента и направился к двери. Он знал, что во время скандалов с доченькой ничто не успокаивает ее лучше, чем полное равнодушие отца. Сзади яростно сопела Хель. «Раз, два…» - мысленно считал про себя Локи. На счет «Три» он резко присел, прямо над его головой в холл вылетела потрескивающая синяя шаровая молния. Локи повернулся к разъяренной скандалистке, над которой вился серый дымок. – Я сказал, подумай о своем поведении, а не швыряйся в отца молниями. Ты ничуть не изменилась за это тысячелетие. Хель беспомощно опустила руки. Некоторое время она сжимала и разжимала кулаки, а затем с видимым трудом выдавила: - Извини. - Да ничего, - пожал плечами Локи, не став показывать ей свой испуг. Тело смертного было еще как подвержено вредоносному воздействию ее магии. – Обещаю зайти не позже чем через десять лет. Это быстро, не успеешь оглянуться. Да и вообще, что значит время в царстве Хель? – передразнил он дочку. Та обиженно сопела, но уже не так обиженно, как в начале ссоры. Уже почти выйдя из зала, Локи обернулся, будто забыл что-то сказать. – Ах, да, еще одно. Доченька, ты бы… вышла, развеялась? Посмотри на мир смертных, себя покажи… Тебе понравится. - Обязательно, - мрачно процедила Хель, и, шелестя платьем, взошла на тронное возвышение. – До встречи. Локи кивнул и выдохнул с облегчением, когда миновал входные двери Мокрой мороси. Помахав рукой Модгуд, он перешел мост и направился к тому самому дереву. С этой стороны мира оно выглядело сухим и безжизненным, но корни сохранились, и это было самое главное. Прочитав заклинание, он протолкнул в дыру Колсона и пролез сам. В Мидгарде стоял предрассветный мрак, самое темное время суток. Локи с облегчением вдохнул сладкий воздух и от души поблагодарил весь сонм коллег, что сумел вернуться живым и невредимым. После всех приключений ему казалось, что будет совсем просто объяснить Мстителям, откуда он взял живого и здорового агента. Коулсон не пришел в сознание от земного воздуха, и Локи пришлось тащить его до самой деревни. Тем временем рассвело. Переходя поле, Локи заметил фигуру Стива, и тут же метнулся к кустам. Как же он мог забыть, что этот тип ночует на сеновале! Дождавшись, пока Кэп уйдет по утренним делам, трикстер в рекордное время преодолел стометровую дистанцию. Стараясь не шуметь (он не знал, пустовала или нет палатка Клинта под яблоней в паре метрах от сенника), Локи сунул Колсона внутрь копны, присыпал вход в «норку» сеном и поставил подаренный Хель кувшинчик на старую газовую плиту, которая хранилась тут вместе с прочей вышедшей из строя бытовой техникой и мебелью. Мерзкое человеческое тело требовало отдыха, валилось с ног вопреки воле хозяина. Локи вышел за околицу деревни, нашел «соколиный» шалаш, в котором уже провел ночь однажды, и завалился спать.