Щелкунчик

Деревянная оболочка тихонько треснула. Сначала маленькие трещинки поползли по рукам, потом добрались до груди, а от нее разбежались в разные стороны – вниз, к ногам, и вверх, к шее и голове. Невесомые щепки разлетелись вокруг, и на месте уродливой куклы появился миниатюрный юноша в черной военной форме, к поясу которой была прикреплена сабля. Длинные белоснежные волосы забраны в низкий хвост, а грустные серые глаза устремлены на спящую девочку. Щелкунчик, стоя на высокой полке с остальными игрушками, внимательно оглядел комнату, в которой оказался – ничего необычного в ней не было, как и во многих предыдущих. Шкаф с игрушками, письменный стол – видимо, девочка уже достаточно взрослая для обучения наукам, и небольшая кроватка, где сейчас и спала его новая возлюбленная. Веточки елки, украшенные цветными ленточками, к потолку привешены маленькие ангелочки – в честь сочельника. Принц ненавидел Новый Год – этот праздник ассоциировался со смертью, болью и предательством. Самое отвратительное, что предателем чувствовал он себя – это он предал столько невинных душ, не уберег их от ненависти его главного врага. Он всех, всех до единой, предупреждал об опасности, о том, что не стоит рисковать ради него, но все его «возлюбленные» упрямо шли к своей собственной смерти с влюбленной улыбкой. Маша. И почему у всех девочек, которым Дроссельмейер «дарил» Щелкунчика столь схожи имена?! Их было много, девочек, отдавших свою жизнь в бесконечной борьбе Щелкунчика и Мышиного Короля. Юный Дроссельмейер помнил их всех, в тоже время, запомнил только одну – Мари Штальбаум. Ее смерть стала настоящим ударом. Принц и сам не думал, что ее утрата окажется для него столь тяжелой. Для нее он смог добыть четыре головы Короля, но ловкая ловушка мышей стала для милой Мари фатальной – Мышиный Король, пылая ненавистью, расчленил девочку, скормив ее остатки своим солдатам… а потом наступило утро, и Щелкунчик потерял возможность становиться человеком. Принцу понадобилось несколько лет, чтобы боль от утраты смягчилась, но он до сих пор вспоминал сладкий запах белокурой Штальбаум, ее звонкий смех, добрую улыбку и ее алую кровь на топорах рыцарей Мышиного Короля. Маша беспокойно вскрикнула во сне и резко перевернулась на другой бок – лицом к стене. Щелкунчик знал, что ей снится. История о проклятии принцессы Пирлипатхен, о том, как ее спас прекрасный юноша – племянник Дроссельмейера, о том, как его прокляла злобная Мышильда, превратив в уродливого Щелкунчика, о том, что вероломная принцесса отвернулась от своего спасителя, утратившего благородную красоту. Ей снилось, что последняя возможность спасти Щелкунчика в ее, Маши, руках! Какая наивность! Она проснется, уже влюбленная в него, готовая на все, чтобы освободить любимого от проклятия, но этого все равно будет мало – Мышиный Король сильнее Щелкунчика. А теперь он будет еще злее – он жаждет мести за отрубленные головы. В том, что Король выжил, юный Дроссельмейер не сомневался – в нем велика жажда жизни. Даже в этом он сильнее потерявшего надежду Щелкунчика. - И долго ты будешь стоять на полке? – в тишине ночи раздался хриплый шепот. В темноте комнаты Принц мгновенно выделил самое темное пятно. Кто бы сомневался, что враг даст ему спокойно жить! Мышиный Король, собственной персоной, почтил его своим присутствием. - А зачем мне спускаться? – устало ответил Щелкунчик. Голос, после нескольких лет молчания, едва заметно дрожал. - Маша спит. - Долго тебя не было, - юноша буквально чувствовал насмешку Короля. - Ты не будешь ее будить? - Битва будет завтра. Пусть спит. - Ты так заботишься о ней… неужели влюбился? – спросил Король, выходя к тонкой полоске света луны, пробивающейся в плохо зашторенном окне. Щелкунчик не ответил – он знал, что у Мышиного Короля, кроме его обычной формы с семью, теперь уже тремя, головами, есть и человеческая. Смотря с высоты полки, принцу было сложно судить о росте Короля, но, скорее всего, тот был не ниже, а то и выше, самого юноши. Гибкая фигура в черном плаще, тонкое бледное лицо с поблескивающими в темноте алыми глазами, один из которых почти скрывала ассиметричная челка, остальные, небрежно остриженные, черные волосы, как и у самого Щелкунчика, собраны в низкий хвост, достигающий лопаток. - А где остальные… короны – спросить про головы юноша не решился – больно странно звучал бы вопрос, но его поняли правильно. - Всегда со мной, - с жестокой усмешкой ответил Король, чуть вскинув подбородок, чтобы видно было шею. – Три – хорошо, но одна лучше. И в самом деле – на шее, с двух сторон, у брюнета было по одному ровному, розовому шраму. Очень аккуратному, оттого почти незаметному. Представлять себе трехголового Короля в образе человека было жутко… как и представлять себе, что он сделал с собой, чтобы отрезать собственные головы. Одна из корон занимала свое законное место – на голове Короля, а две другие нашли свое пристанище на его запястьях. Уменьшенные в размерах, они больше напоминали оковы, но Мышиному Королю было все равно. Корона – символ власти и оттого, что голов у него стало меньше, власть не должна уменьшаться. - Ясно, - только и смог выдавить Щелкунчик, отводя взгляд от шрамов. - Так ты не спустишься ко мне? – снова спросил Король. - Нет. Битва будет завтра, так что можешь уходить. - Мы давно не виделись… - с наигранной жалостью проговорил брюнет, - Завтра у меня для тебя будет сюрприз. - Какой? Юноша резко вскинул голову - сюрпризы от Мышиного Короля не внушали доверия, но черная тень уже скрылась. Приближался рассвет.