Запердон

Посадка была мягкой – приземлились на Америку. Альфред в свою очередь зарылся на полметра в грунт и каменную плитку, т.к. падали с двухсотметровки, не меньше. Пруссия повис на дереве. Выплюнул желудь и мрачно констатировал: — Дуб. Прихорошившись и откопав Альфреда (на всё про всё ушло 30 мин, как он дышал в земле?!), отправились на разведку. И только тут сообразили, что упали посреди улицы. Вокруг шастал народ, неприязненно поглядывая на кучку обдолбаев, которые грохнулись невесть откуда и теперь торчат на проезжей части как невесть кто. — Смотрите — Иван! – крикнул Франциск, первым заметив высоченную фигуру русского, что-то покупавшего в киоске. Сразу его не признали, потому что стоял спиной, да еще и одетый в белый докторский халат. — Ва-не-чкааа! – вытянув руки, побежала к нему Беларусь. Россия оглянулся. Просиял. — Се-стри-ца! – бегут навстречу, распахнув объятия. Страны хренеют, Гилберт поднимает челюсть (пока она валялась, на нее успел наступить какой-то подслеповатый пенсионер). Дальше в режиме слоу мув: Ванюша уклоняется, аккуратно обходит Наташу, бежит дальше и прячется за спиной Пруссии. Арловская тоже не дура – мгновенно реагирует, догоняет, и душит в объятиях уже двоих (постарел Гилберт, тормозит). Минут пять отрывали сестру от брата, наконец оторвали, и начали засыпать последнего вопросами. — Не здесь, не на улице! – замахал руками Брагинский и послал всех... искать его временное убежище – какая-то там лаборатория. Сам Россия спешил – он объяснил, что работает в супер-пупер Академии, учит детишек, и сейчас опаздывает на занятия. — Постой, а где же Англия?! – вопросительный хор вслед удаляющемуся Ивану. Из тучи пыли донеслось неразберимое «У-е-я!» — Чито?.. – заморгал Италия. Германия пригладил растрепавшийся причесон: — У него он. Надо искать лабораторию. Горожане шарахались от стран, как только слышали от них про лабораторию. После двух часов мотания по городу, какой-то белобрысый, праздно шатающийся пацан согласился их отвести – не за просто так, конечно. Шпанёныш сутулился, скалился и вообще напоминал Гилберта в юности – два альбиноса невольно разговорились. — Вот ты скажи, с чего все так тухнут от лаборы? Выселки это чё ль какие-то? — Не выселки, но и бывать там никто не хочет – крутые парни не ходят в такую дыру! — Да ладно?! А ты типо крутой, да? – стебался прусс. — Ага, круче не бывает. Я ведь скоро стану Косой Смерти. Тут заржал Америка, ему послышалось «косой смертью» (а теперь представьте себе косую смерть...) — Да ну?! И как ты ей станешь? – веселились страны. Пацан посмотрел на них, как на марсиан. — А вот так! – его рука вспыхнула светом и превратилась в загнутое лезвие. – Видал-миндал? Гилберт вновь уронил челюсть и сам же запнулся об нее. Остальные, даже Беларусь, стояли с вытянутыми лицами. Италия на всякий случай достал белый флаг. — Вот лаборатория. Гони, что обещал... – у парня губа не дура. Пруссия вздохнул, снял с шеи черный крест и кинул проводнику. Тот ловко поймал и, не прощаясь, ушел. — Какой-то он невежливый. – подал голос Кику. Страны согласились и постучали в дверь странного большого дома с зашитыми стенками.