Хорошо, отлично, как угодно...

И когда же я успел так провиниться? А главное, в чем? Скалли была очень рассержена. Поза, выражение лица, плотно сжатые губы, прищуренные глаза – все в ней просто кричало об этом. Может, ее обидели мои слова касательно роста? Точнее, маленьких ножек. Не стану отрицать – мое замечание было весьма едким, но я даже не предполагал, что рост для нее настолько больная тема. И, тем не менее, она страшно разозлилась. Я в очередной раз бросил беглый взгляд на напарницу и снова посмотрел в окно. Ни хрена не было видно. Я вообще не понимал, где мы находимся. После того, как Скалли демонстративно проигнорировала поворот, проскочила на красный свет и приказала мне заткнуться, я больше не рискнул открывать рот. Меня немного беспокоило то, что моя фотографическая память сейчас упорно молчала. Это могло означать только одно: мы явно заехали куда-то, где ранее не бывали. По обе стороны неширокой дороги были видны лишь силуэты деревьев. Темно, хоть глаз выколи. Небо то и дело рассекали яркие молнии, тучи сгущались – вот-вот должен был начаться ливень. – Скалли, тебе не кажется, что мы заблудились? – я увидел, как она сжала руль, и даже готов был поклясться, что услышал скрежет зубов. – Кажется, я просила тебя заткнуться, Малдер, – прошипела Скалли, сощурившись, – почему ты снова раскрыл рот? Я промолчал. Похоже, что неудачный «комплимент» относительно маленьких ножек не был первопричиной злости моей напарницы. Да и вообще – Скалли прекрасно знала, как выглядит. Несмотря на невысокий рост, она отлично сложена – прекрасная фигура, узкая талия, высокая грудь. Откуда мне это знать? Ну, скажем так – было дело. Нет, вовсе не то, что вы подумали. Просто мне повезло однажды чисто случайно увидеть гораздо больше, чем рассчитывал. Это случилось буквально через несколько дней после нашего знакомства. Не вдаваясь в подробности, скажу: у нее очень красивое тело. От макушки до пят. И точка. Снова сверкнула молния, а через несколько секунд раздался оглушительный раскат грома. Скалли прибавила скорость, полностью сосредоточившись на дороге. По растерянному выражению ее лица, я понял, что осознание неприятного факта начинает пробираться сквозь скорлупу обиды. Факт же заключался в том, что мы заехали в совершено незнакомые места. И теперь не просто рисковали опоздать на самолет, а могли вообще заночевать посреди леса в машине, да еще и в грозу, потому как запас бензина в арендованном автомобиле бесконечным не был. Ну да и хрен с ним, с бензином. О нем я думать не хотел совершенно. У меня была проблема куда более масштабная, а именно: что же так взбесило Скалли? Уж не инцидент ли с детективом Уайт? На самом деле, я тут был совершено ни при чем. По правде сказать, я даже не понял, как оказался зажатым между бедрами этой рослой блондинки. И мне совсем не понравилось, честное слово. Да и голова была не тем занята. Но тем не менее, с того места, где стояла моя напарница, все казалось очевидным. Мне определенно стоило все объяснить Скалли, исключительно из уважения к ней. Исключительно... Начать я решил издалека, так сказать, зайти с другой стороны: – Удивительно, правда? Погода портится буквально на глазах. Еще полчаса назад, когда мы выезжали из мотеля, я был готов поклясться, что видел луну и звезды. Никакой реакции. Заговаривать зубы Скалли – занятие непростое. Особенно если она сердится. Новый раскат грома, и небо буквально обрушилось на нас потоком воды. Ливень встал стеной, омывая машину, будто мы заехали на автомойку. Когда автомобиль начал слегка вилять, Скалли, к моему счастью, снизила скорость до тридцати миль в час. Я выдохнул и попытался снова: – Скалли, ну хватит, правда. Давай остановимся и, хотя бы, карту посмотрим. Она одарила меня таким убийственным взглядом, что я начал серьезно опасаться за свою жизнь. – Хорошо, отлично, как угодно, – выплюнула Скалли и остановила машину у обочины. Под ее изучающим взглядом я включил свет и открыл бардачок. Выудив оттуда карту, я принялся изучать ее, в надежде найти хоть какие-то опознавательные знаки. Скалли быстро потеряла интерес к моей персоне и теперь сидела, уставившись в лобовое стекло пустым взглядом. Снова блеснула молния, освещая ее бледный профиль. Я не мог поверить своим глазам, но то, что я изначально принял за обиду, сейчас казалось скорее печалью. Господи, надеюсь, я ошибся. – Скалли, ты сердишься на меня? – Нет. – Что я сделал не так? – Я только что сказала «нет», – она поджала нижнюю губу. – Но ты же солгала, – не унимался я, понимая, что встать и демонстративно выйти из машины, закончив тем самым непростой диалог, у нее не получится. Скалли резко тряхнула головой, будто отгоняя мои слова: – Со мною все в порядке. Вообще-то я спрашивал о другом, но ее излюбленное «со мною все в порядке» означало, что дела обстоят гораздо хуже, чем я предполагал. – Это из-за детектива Уайт? Я готов был поклясться, что зрачки Скалли в эту секунду расширились, но утверждать на сто процентов не мог. – А что не так с детективом Уайт? – в ее голосе прозвучали опасные нотки. Вот оно. Кажется, я нашел правильное направление. Оставалось только пройти этот тернистый путь до конца и не сдохнуть по дороге. – Это я у тебя и пытаюсь узнать. – Мне нет никакого дела до этой... женщины, – Скалли явно собиралась использовать какое-то другое слово, но вовремя взяла себя в руки. – А до чего есть? – удивительно, но, кажется, я затаил дыхание. – Малдер, почему бы тебе просто не посмотреть карту и не оставить меня в покое? Я не стал ничего больше спрашивать. После недолгого изучения карты, мне удалось примерно определить, куда нас завезла моя обиженная напарница. – Разворачивай машину, – тихо проговорил я, стараясь, чтобы мой тон не показался Скалли приказным. На этот раз она послушалась, круто развернув автомобиль, ответила более спокойно: – Скажи, где и когда повернуть. Мне показалось, или Скалли немного смягчилась? По крайней мере, ощущение, что она хочет меня убить, больше не преследовало. – Конечно, Скалли, – я наблюдал, как дворники монотонно смахивают воду с лобового стекла, – послушай, если я тебя чем-то обидел, то очень сожалею, правда. – Малдер, все это меня не касается. – Что «это» и почему не касается? – да что ж за день-то сегодня такой, сплошные загадки?! – Потому что это твое личное дело. И ко мне отношения не имеет. – То есть ты ведешь себя так не из-за того, что я сказал у машины перед отъездом? Скалли одарила меня долгим задумчивым взглядом. В нем теперь читалась не злость, а скорее разочарование или тоска: – Ты много чего неприятного сказал сегодня, Малдер. И что мне теперь, по-твоему – уйти в себя и рыдать в подушку по ночам? – Мне бы не хотелось... – Вот и мне тоже, – отрезала Скалли, не дав мне закончить мысль. Ливень все не прекращался. Вода потоком текла по шоссе, не успевая впитываться в землю. Я продолжал изучать лицо Скалли. Я, конечно, не придурок и прекрасно помнил, что говорил и делал, но, убейте меня, так и не понял, что послужило тому причиной! Поддавшись какому-то космическому влиянию, я, похоже, поставил под угрозу наши с ней доверительные, дружеские отношения. И, черт возьми, я очень хотел все исправить, но не имел понятия, как это сделать. Я решил сказать все как есть, уповая лишь на счастливый случай. – Скалли, – мой голос как-то странно надломился, – я действительно не хотел тебя обидеть. Все, что я наговорил сегодня, не имеет ничего общего с действительностью. По ее губам скользнула презрительная улыбка: – Да ладно. – Я не считаю твой скепсис таким уж необоснованным. Возможно, именно он и не дал мне и... остальным окончательно удариться в панику, – я нарочно избегал упоминания имени детектива, – и то, что ты видела... – Я же тебе уже сказала, что ничего не видела… – Дай мне договорить, – я начал заводиться, – это была не моя инициатива. – Прямо камень с души, Малдер. А я уж было грешным делом подумала… – Да прекрати ты, наконец! Я пытаюсь сказать, что детектив… она сама набросилась на меня. Похоже, как и все, поддалась влиянию парада планет и делала то, что ей не свойственно в обычной жизни. – Я не знаю, что ей свойственно, а что нет, но мне хорошо известно, что свойственно тебе. – Неужели? Ну-ка, просвети меня! – мысль о том, чтобы сомкнуть руки вокруг ее шеи, уже основательно засела в моей голове. – Проехали, – Скалли тихо выдохнула, а потом все же добавила: – Просто постарайся в следующий раз не унижать меня, пытаясь произвести впечатление на очередную юбку. – Чт... Я не успел даже как следует переварить сказанное ею. Раздался глухой хлопок, и машина резко дернулась влево, вылетая на встречную полосу. Скалли вскрикнула. К счастью, шоссе было абсолютно пустым. За сорок минут поездки мы не встретили ни одного автомобиля. И мне оставалось только с ужасом наблюдать, как нас несет к обочине на противоположной стороне дороги, и молиться, чтобы Скалли все же сумела восстановить контроль над неуправляемой теперь машиной. Когда форд замер на самом краю дороги, слегка накренившись, я посмотрел на Скалли, которая все еще крепко сжимала руль. – Я в порядке, – фыркнула она, – ты же это собирался спросить, Малдер? Нет, как только мы выберемся из этого злополучного места, я точно придушу ее. Если, конечно, совместное пребывание в автомобиле на обочине дороги не приблизит столь неприятное событие. Но с другой стороны, самое время расставить точки над i. – Кажется, лопнуло колесо, но в багажнике есть запаска, – спокойно проговорил я, – дождемся, когда ливень утихнет, и поменяем. – Мы опоздаем на рейс. – Неужели? В таком случае у нас будет уйма времени, чтобы все выяснить раз и навсегда. – Я не намерена ничего выяснять. – Зато я намерен. Скалли, ты действительно считаешь, что я самоутверждался за твой счет? – С высоты моего роста все выглядело именно так, Малдер, – язвительно парировала она. – Но это неправда! – Я тебе уже говорила, но, если ты запамятовал, повторю: я не потерплю такого к себе отношения. Не позволю унижать себя при посторонних, да и без них тоже! – Скалли, чем я тебя унизил? – на самом деле ответ был очевиден. Говорю же, я явно был не в себе, когда делал и произносил все те вещи. Конечно, у меня не было веских оснований подкалывать Скалли, отмахиваться и уж тем более отворачиваться от нее. И конечно, я не имел право говорить о ее росте. Ведь какая бы уверенная в себе Скалли не была, мое мнение для нее всегда имело значение. По крайней мере, я хотел, чтобы так было. – Ну так подумай, может, поймешь! – по-моему, Скалли уже была на пределе. – Я и так уже понял, но не имею ни малейшего понятия, как все вернуть на круги своя. – Просто забудь, и все, – она устало выдохнула. – И твои ноги... на самом деле, я так не думаю... Скалли открыла дверь и пулей выскочила из машины, прямо под ливень. Я выдохнул и последовал за ней. Вопреки моему ожиданию, она не плакала под дождем, как в дешевых мелодрамах, а принялась самостоятельно вытаскивать из багажника запасное колесо. – Давай помогу, – попытался я перекричать шум дождя. – Нет, – Скалли потянула колесо на себя. Ей все же удалось зафиксировать его на краю открытого багажника, чтобы перевести дух. Какие-то несколько секунд колесо балансировало, а потом со смачным звуком упало прямо Скалли под ноги, окатив ее грязной водой с головы до пят. Скалли отскочила, неприлично выругавшись, и опустила взгляд, пытаясь понять, насколько сильно пострадал ее любимый плащ. Я не стал это никак комментировать, просто подошел, взял запаску и принялся за работу, пока Скалли пыталась отчистить свою одежду влажными салфетками. К счастью, пока я возился с колесом, ливень почти прекратился, и теперь шел мелкий дождик. Я вымок до нитки, но и Скалли, то ли из чувства гордости, то ли из-за солидарности со мной (что вряд ли, конечно), так и не села в машину, пока я не закончил работу. Она стояла в стороне с поникшими плечами, вся мокрая, и, кажется, дрожала. Ее лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Сейчас Скалли была похожа на воробушка, выпавшего из гнезда. – Все готово, – я подошел к ней, вытирая руки платком, – можем ехать. – Куда теперь? На самолет мы уже, считай, опоздали. – Давай вернемся в мотель, если ты, конечно, не хочешь заночевать здесь, на обочине, и подхватить воспаление легких. На тебе сухого места нет. – Можно подумать, на тебе есть, – раздраженно фыркнула она и направилась к машине. Знаете, вот именно в этот момент мне стоило промолчать. Заткнуться, сесть в машину и поехать в мотель. Молча. Но нет… – Ты когда-нибудь смиришься с тем, что ты женщина? – Я ужаснулся тому, как это прозвучало. То ли мое хромое красноречие, то ли выдающаяся глупость – превратили заботу, которую я хотел выказать, в банальное оскорбление. Естественно, я имел в виду то, что, несмотря на собачью работу, она, как женщина, имеет право не хотеть испачкать одежду, испортить туфли, промокнуть под дождем, и ей это будет простительно. И уж тем более не скомпрометирует ее как личность или как агента на службе. Но разве то, что я ляпнул, хоть немного соответствовало тому, что я имел в виду? Я все еще пытался переварить сказанное, когда почувствовал сильный удар в грудь. Пытаясь сохранить равновесие, я отступил назад и угодил ногой прямо в кювет, рефлекторно стараясь схватиться хоть за что-нибудь. И совершено логично, что на этот раз под рукой оказалась именно Скалли. Потому как именно она явно намеревалась отправить меня в нокаут, и это ее кулаки барабанили мне в грудь. Я упал на спину, увлекая Скалли за собой. Холодная, грязная жижа мгновенно проникла под одежду, возвращая меня в реальность. Скалли уже сидела на мне верхом, сжимая коленями мои ребра, и что есть силы трепала за грудки. Какое счастье, что лужа была невелика, а иначе я был бы буквально по уши в грязи. А так при каждом маневре моей разъяренной напарницы я ударялся затылком о мягкую влажную траву. Скалли явно горела желанием вытрясти из меня душу, не оставляя возможности даже сопротивляться. Стыдно признать, но во всем происходящем я уже не видел ничего страшного. Мне оставалось только чувствовать. Чувствовать нечто совершено определенное. Возбуждение. Моя напарница вколачивала меня в грязь на обочине дороги, а я думал только об одном: как же чертовски приятно, когда она вот так скачет на мне, пусть и не выкрикивает при этом: «Да, Малдер, мне так хорошо…». И еще одно открытие – сегодня это была уже вторая женщина, которая положила меня на лопатки и оседлала. Но, господи, насколько разными оказались ощущения. Когда это была детектив Уайт, у меня ни один мускул не дрогнул. А сейчас… Между мной и Скалли явно что-то было. А именно – настоящая, вполне ощутимая эрекция. Только этого нам с тобой и не хватало, Скалли! Не знаю, как ты, а я, пожалуй, об этом точно забыть уже не смогу. – ... и я повторяю это в последний раз, Малдер! Тебе ясно?! Рот свой не открывай, просто кивни, что понял, – даже в полумраке я видел, как покраснело от ярости ее лицо, а мокрые волосы прилипли к щекам. По правде сказать, ни хрена я не понял, даже не услышал основную часть ее наверняка пламенной и содержательной речи. Но переспрашивать было опасно для жизни. Я методично закивал. Скалли наконец оставила в покое мой воротник и выпрямилась. Она уже собиралась встать с меня, как вдруг выражение ее лица кардинально поменялось. Она изумленно посмотрела мне в глаза. – А ты, Скалли, – я схватил ее за бедра и настойчиво подвинул к нужному месту, подтверждая правильность ее догадки, – ты ВСЁ поняла? Она прерывисто выдохнула и зажмурилась, явно готовясь произнести очередную тираду. Ну уж нет – теперь мой ход, дорогая. Я резко притянул Скалли к себе и впился в ее губы своим губами. Скалли отчаянно сопротивлялась, когда мой язык настойчиво попытался проникнуть в ее рот. И продолжала сопротивляться, когда я, поддавшись страстному порыву, подмял ее под себя. Но когда я нежно коснулся ее щеки, погладил шею, а другой рукой дотронулся до влажных, перепачканных волос, она все-таки сдалась. Будто в подтверждение моей догадки о ее полной капитуляции, Скалли тихо всхлипнула, касаясь прохладными пальцам моего лица, оставляя на щеке грязные полосы. Ее губы разомкнулись, разрешая мне углубить поцелуй, в то время как свободная рука проворно проникла под полу моего плаща. И тут я запаниковал. Все, что сейчас происходило, не просто не соответствовало сегодняшнему настрою Скалли, но даже не укладывалось в рамки ее характера. Я не соображал, уловка это или она действительно расслабилась, но догадывался, что пойму это очень скоро. И знаете, я действительно понял. Когда, прервав поцелуй, я выпрямился и, улыбаясь как идиот, посмотрел на нее, правая рука Скалли сначала слегка дрогнула, а потом влепила мне звонкую, влажную пощечину. Вот, это уже ближе к истине. От неожиданности я отпрянул назад и со всего маха плюхнулся задницей в лужу. Скалли поднялась, не сводя с меня взгляда, облизнула припухшие губы и, склонившись надо мной, хрипло прошептала: – Только с моего разрешения, Малдер, – затем выпрямилась в полный рост и добавила: – и я не позволю смотреть на себя сверху вниз. Потом развернулась и пошла к машине с гордо поднятой головой. – Эй, Скалли, – окликнул я, выбираясь из лужи, – мне тоже чертовски нравится, когда ты сверху! Даже не оглянувшись, Скалли показала мне неприличный жест с участием среднего пальца, красноречиво сообщая, куда я должен идти. – Хорошо, отлично, как угодно, – я поплёлся к машине, наблюдая, как Скалли сворачивает свой перепачканный плащ подкладкой наружу и бросает на заднее сидение. Последовав ее примеру, я послушно приземлился на пассажирское кресло и на всякий случай пристегнул ремень безопасности. В дороге мы молчали. Скалли уже не гнала машину, как на пожар, а наоборот – спокойно вела, слегка откинувшись на спинку кресла. Я прикрыл глаза. Скорее всего, сегодняшним поступком я на тысячу лет отсрочил наши стопроцентно доверительные отношения. Но я не расстроился – ради такого приключения времени было не жалко. Мысли о Скалли поглотили меня окончательно, я попытался воссоздать в памяти все, что произошло. Ее губы, мягкие, теплые несмотря на то, что она вся продрогла, ее ноги, сжимающие мои бедра, влажная от дождя кожа шеи под моими пальцами. По всему было похоже, что у меня серьезные неприятности, друзья. Кажется, теперь я хотел свою напарницу. Очень хотел. И я был вынужден признать, что теперь у меня появилось достаточно поводов для фантазий на эту тему. Приоткрыв глаза, чтобы еще раз взглянуть на объект моих эмоциональных терзаний, я с удовольствием обнаружил, что Скалли улыбалась. Не во весь рот, конечно, но клянусь – это точно была улыбка! Милая, теплая улыбка на чертовски привлекательных губах. Я снова прикрыл глаза и тоже улыбнулся. Может, я ошибся, и тысяча лет пролетит гораздо быстрее, чем я думаю. Конец