you can't feel me, no (like I feel you)

Бэкхён совсем не умеет играть на гитаре. И просто не его это, да и не хотелось никогда учиться. А сегодня просто так, со скуки, зажимает пальцами левой пятую и третью струны на третьем ладу, пальцами правой пытаясь сотворить нечто вроде перебора. Выходит стрёмно и ни разу не мелодично. Ну, знаете, было бы круто сходу наиграть тех же битлз и подвывать «всё, что тебе нужно – любовь». Но Бэкхён совсем-совсем не умеет играть. Бён вздыхает, опирается руками на бока гитары и бросает взгляд на ноутбук. Может, поискать в интернете пару аккордов, а после утереть нос Чондэ, который уверен в том, что «кроме фортепиано тебя ни один инструмент не выдержит». Но это неправда. Например, Бэкхён знает, что такое три четверти и как правильно располагать ногу на педали, чтобы удар в бас-бочку был чётким. Чондэ просто вредина. А Бэкхёну просто скучно в солнечный субботний день, а потому он всё ещё тискает пальцами шестую струну, думает о том, что было бы здорово когда-нибудь также поиздеваться над бас-гитарой, и ждёт, когда на порог его квартиры заявится лучший друг. Ведь это именно Чанёль оставил на днях свою любимицу у Бёна, и, ну, наверняка уже истосковался по своей шестиструнной красавице; значит, должен забежать. Бэкхён втайне надеется, что Чанёль забежит не только ради гитары. Но вместо звонка в дверь раздаётся звонок телефона; и зачем только Бэкхён понадобился «Вредине»? – Чего тебе? – сходу интересуется Бэкхён, отправив вежливости в топку. – Миллион долларов, – ожидаемо отфутболивает Чондэ. – Я у твоего дома и зову тебя в кафе. Ты со мной? – У меня есть выбор? – Нет, – скалится Чондэ. – Окей, поднимайся. Чондэ, конечно, не видит, что Бэкхён показывает телефону фак, но он это и без того знает. Это самый милый аспект их дружбы, куда без него. Бэкхён недолюбливает осень. Потому что дожди, потому что ветер, потому что хандра. И обостряется это одно из самых дурацких человеческих желаний – быть для кого-то нужным. И Бэкхён знает, что он нужен. Родителям, друзьям – Чондэ в особенности, и даже Лухану, хотя с этим парнем виделись всего пару раз, но уже на второй встрече китаец полез обниматься на прощание. Натура у него такая. Да и Чанёлю, конечно же, нужен. Лучшие друзья и всё такое. Вот только Чанёлю он нужен не так, как самому Бэкхёну бы того хотелось. Ещё один минус в карму сопливого времени года – Бэкхён всё чаще задумывается над тем, чтобы привязать Чанёля к себе какой-нибудь очень прочной верёвкой, корабельным канатом, например, и не отпускать, совсем-совсем. Это всё осень, что забирается обманчиво тёплой водой из луж в кеды и опутывает ознобом не спрятанные в перчатки ладони и пальцы. Это всё осень, что тормошит северным ветром волосы и заставляет прятаться от противной мороси под навесом автобусной остановки. Это всё осень, что своим холодом и угрюмостью, серостью и дефицитом солнечного света вынуждает мечтать, надеяться, молиться – о том, что вот-вот найдётся тот, с кем можно будет торчать в коконе одного одеяла с чашкой какао, смотреть глупые фильмы о любви и делиться теплом. Ты мне – я тебе, чтобы вместе до весны дотянуть. Чондэ за двоих выбирает капучино, наперёд зная, что Бэк не против, и, лишь присев за столик, начинает расспрашивать про учёбу. У Бэкхёна в прошлый вторник был весьма сложный экзамен, а друзья же переживали. Да, точно, а больше всех переживал Чанёль, что уволок Бёна от учебников, методичек и конспектов сначала на прогулку по ночному Сеулу, а потом к себе в спальню. Определённо, больше всех переживал Чанёль. Бэкхён иногда думает, что за кретин вообще придумал и ввёл в обиход такой вид отношений, как «секс по дружбе». Он бы начистил этому кретину морду. Потому как с одной стороны Бэкхён имеет удовольствие знать, как целуется его лучший друг и многое остальное. А с другой – для Бэкхёна это уже давно не «мы просто спим вместе». И, да, наверное, было бы здорово порвать этот бесконечный цикл звонков-встреч-ночей, но Бэкхён заложник в этом лабиринте, одному никак не выбраться, да и не очень хочется. И неизвестно, будет ли проще, если Чанёль исчезнет из его жизни. Будет ли легче? Бэкхён иногда думает: а почему не Чондэ? Почему не Чондэ оказался рядом в тот осенний вечер? Почему не Чондэ шёпотом обещал, что «будет здорово»? Ведь в Чондэ бы Бэкхён не влюбился, нет. Чондэ слишком хороший, слишком во многом правильный, слишком мягкосердечный. Глупый Бэкхён, вряд ли бы он был несчастлив, будь в тот вечер рядом с ним Чондэ. Но судьба – интересная штука. Бэкхён обрёл в тот вечер многообещающее «посмотрим, что из этого выйдет», а Чондэ нашёл свой генератор тепла, да как оказалось, не на одну осень. Нечестно? Немного. Тепла искали все, и Бэкхён даже яростнее всех, а вышло так, что тепла у Бэкхёна ровно столько же, сколько рыбок в аквариуме. Аквариум у него пустой уже второй год. Нечестно, немного. Впрочем, Бэкхён вообще не имеет чёткого представления о справедливости, добре, морали и прочих вечных вещах. В этом мире всё так быстро меняется и перетекает из одного в другое – довольно сложно сохранять чёткие принципы. Поэтому, может, Бэкхён и не стремится их сохранить. Бэкхён смотрит фильм в идеальной компании самого себя и бутылки светлого пива. У него осень, вечер, выходной – грустим по плану. Вообще-то, он не фанат романтических комедий (а особенно с хэппи-эндами), но исключение всегда побеждает правило. «Секс по дружбе» слишком классный, чтобы не пересмотреть его уже в десятый и далеко не в последний раз. Очаровательная Мила с выразительной мимикой и чудаковатый Тимберлейк – это, пожалуй, любимая Бэкхёном парочка. Они умиляют больше, чем Чондэ с Минсоком, и даже больше, чем Финн и Рэйчел (Бэк фанат Хора, а больше всего ему нравится подпевать Сантане и Рэйчел). Бэкхён с улыбкой выговаривает «кретин», когда Дилан с заиканием и выражением вселенского ужаса на прелестной мордашке сообщает о своей боязни высоты, восседая на букве «О» в мировой надписи. А ещё думает, что он бы прыгнул. Несмотря на боязнь и всё такое. А ещё он вдруг задумывается, когда встаёт за ещё одной бутылочкой, что, чёрт, как было бы круто самому попасть в голливудскую сказочку. Так и зависает, прислонившись бедром к прохладной дверце холодильника. Представить только: он и Чанёль совершают тонну глупостей, очаровательно краснеют и улыбаются ботинкам друг друга, а потом какой-нибудь неожиданный поворот, советы друзей, и вуаля! Чанёль подхватывает Бёна на руки, дальнейшее действие скрывают титры, а фоном – какой-нибудь романтичный фолк-рок. Овации, хэппи-энд, всё как полагается. Да вот только Бэкхён не в голливудской сказочке. У него жизнь-текучка, тут ни призвать на помощь волшебные силы, ни оказаться внезапно самым обаятельным и привлекательным. И Чанёль, атакующий звонок в его квартиру – не одна из романтических глупостей или «я давно хотел тебе сказать». Нет и нет. Чанёль просто человек слова, и полностью подтверждает своё сообщение «буду в десять». Никакой романтики. Даже смайликов нет, хнык. Но Бэкхён ошибается. Когда он открывает дверь и поднимает взгляд вверх, то вместо ожидаемой усталой улыбки видит другую – с долей заботы, тёплую такую, кошачью. – О, – бросает Бён. Вообще-то, он удивлён, да. А потому продолжает: – Что забыл счастливый человек на моём празднике грусти? – Ёль не придёт, – тихо говорит Чондэ, без всяких подколов и шуток; неуместно веселье. Бэкхён не теряет самообладания, хотя ему до жути неловко и много обидно, а потому лишь кивает и отходит на шаг назад, мол, проходи, раз пришёл. И уточнять нет смысла, почему это Чанёль не заявится, как обещал – по взгляду Чондэ и так понятно, что за срочное дело заставило Чанёля нарушить своё слово. Чанёль ведь свободный человек, в отличие от Бэкхёна. Он может подцепить себе кого угодно и свалить в тот же Нью-Йорк, и его даже совесть мучить не будет, потому что для него всё просто. Он следует правилам. Это Бэкхён, затейник, нарушил самое главное: «не влюбляться». – У тебя есть лёд? – интересуется Чондэ, разваливаясь на диване и с интересом наблюдая за тем, как какой-то пацан на экране говорит про то, что забыл пилу. Бэкхён падает следом, не парясь о том, что может придавить своей тушкой конечности друга, и стреляет глазами на выставленное содержимое пакета, что принёс с собой Чондэ. Виски. Что ж, лёд найдётся. – Кстати, если хочешь поговорить по душам или просто поныть – я к твоим услугам, – совершенно искренне говорит Чондэ, выковыривая ножичком квадратные ледышки из формочки. – Предлагаю посмотреть какой-нибудь ужастик и обсудить тупость главных героев. – Хорошо, – пожимает плечами Чондэ. – Просто знай, если что, я готов ещё раз выслушать твоё нытьё. – Иди ты, – бурчит Бён, запуская фильм и усаживаясь обратно на диван. И толкнуть друга плечом – точно, обязательная деталь. – Я просто был пьян тогда, а ты первый начал откровенничать. – Ладно, замяли тему. Выходит, можешь сказать, что с тобой всё в порядке? Бэкхён поворачивается и смотрит другу прямо в глаза – две секунды, не больше. Но этого хватает, чтобы увидеть там просто тонну тоски; нет, «в порядке» – явно не то слово. С Чанёлем здорово. Чанёль совсем по идиотски гогочет с утра, пресекая попытку только проснувшегося Бэкхёна сбежать в район ванной, поймав в объятия и завалив обратно чётко на себя. С Чанёлем здорово, с ним нескучно пытаться приготовить завтрак и в итоге в душе восхищаться тому, что да, Пак умеет готовить. Они не ведут себя как парочка – это уже давно привычные дружеские подколы, за десяток лет выработались даже условные толкания и подзатыльники. Но Чанёль вполне может забраться пальцами под рубашку Бэкхёна и щекотать рёбра, чтобы потом развернуть к себе лицом и долго-долго целовать. Совсем не ведут себя как парочка, да. Бэкхён после живительной дозы кофе оставляет друга в одиночестве решать какие-то проблемы по телефону, а сам сливается в поисках одежды. Вроде на прошлой неделе говорили про то, что в этот вторник будет похолодание, значит, надо отыскать свитер с высоким горлом. С Чанёлем здорово, а без Чанёля хреново. Бывает, Чанёль ещё только салютует у двери, а Бэкхён уже падает лицом в подушку, и мир, кажется, совсем замирает. Перестаёт планета крутиться вокруг своей оси, перестают зажигать на небе звёзды, перестаёт Чондэ сыпать шуточками, перестаёт существовать надежда. Глупый Бэкхён, вряд ли бы он был несчастлив, будь он хоть чуточку смелее. Обещанное похолодание заставляет прятать руки в карманы кожанки и пытаться ещё и носом уткнуться в ворот свитера; вот же дурацкие синоптики, не могли хоть раз соврать? У Бэкхёна тепла ровно ноль, и, пожалуй, ему одному так холодно – Чанёль отбивает пальцами по коленке роковый мотив, а Чондэ ещё за сотню метров от места встречи хохочет о чём-то со своим генератором тепла. Бэкхён, вообще-то, считает Минсока классным по умолчанию, и за два года знакомства всё больше уверяется в том, что Чондэ не прогадал, когда ворчал про то, что этот мир наконец-то подарил ему хоть что-то хорошее. У Чондэ характер такой – привык, что ему не очень-то везёт и что счастье и всё такое не про него. А сейчас Бэкхён украдкой улыбается, совсем по-глупому, прячет улыбку за спиной Чанёля да вслушивается в тон Чондэ, что предлагает посидеть в каком-нибудь китайском ресторанчике и набить животы чем-нибудь непривычным. «И всё за твой счёт», гогочет Чанёль, в ответ получая порцию смеха и – «нет, чувак, каждый сам за себя». Бэкхён мимолётно думает, что эта фраза – каждый сам за себя – описывает весь смысл жизни; и что только учёные бьются над его поиском, если всё как на ладони. Несмотря на северо-западный пару метров в секунду, солнце заглядывает в окошко кафетерия на втором этаже, а Бэкхён уже оставил куртейку на спинке стула и наслаждается ощущением уюта, что сейчас можно хоть огромным половником черпать из окружающего его пространства. Потому что Чанёль рассказывает что-то про тайный концерт неизвестной никому группы, а Чондэ отсыпает беззлобные подколы; всё как всегда. А Минсок жмурится – ему повезло меньше всех, место напротив окна и солнце лучиками прямо в глаза – и бросает на Бэкхёна ироничный взгляд, и прыскают в кулаки они синхронно, когда Чанёль клянётся, что когда-нибудь ты ещё будешь просить мой автограф, чудила, и пытаться проникнуть на концерт мировой звезды Пак Чанёля. Бэкхён недолюбливает осень; но эта осень обещает быть весёлой, несмотря на хандру и отсутствие романтических глупостей. Бэкхён совсем не умеет играть на гитаре. И просто не его это, да и не хотелось никогда учиться. А потому он проявляет чудеса балансирования, двигаясь в комнату с двумя кружками чая в руках очень медленно, дабы не расплескать и не подарить коже на ноге новый ожог, пока Чанёль что-то мычит про себя и настраивает пятую струну гитары. И Бэкхён ему чуточку завидует – ну, знаете, было бы круто сходу наиграть тех же битлз и подвывать «всё, что тебе нужно – любовь». Но Бэкхён совсем-совсем не умеет играть. А потому он ставит донесённые в идеальном порядке кружки на тумбу, а сам плюхается на диван рядом с Чанёлем. Бэкхён совсем не умеет играть на гитаре, но зато есть Чанёль, что может наиграть сходу не только битлз, а Бэкхён может принять игру импровизации и напевать сущую ерунду – про осеннюю грусть, пушистых котят и какао без молока. И можно ещё и толкнуть Чанёля в плечо, потому как – ну чего ты смеёшься, я придумываю на ходу. И получить в ответ игривый взгляд, а потом ещё и поцелуй, а потом Чанёль и вовсе откладывает гитару в сторону. И пока Чондэ матерится, вышагивая у подъезда Бэкхёна уже четвёртый круг и отсылая сообщение «мы же договаривались, где ты, дубина?», Бэкхён делит улыбку с Чанёлем напополам и посылает к чёрту свои оставшиеся принципы о справедливости, морали и других вечных вещах. С Чанёлем здорово, и в данный момент Бэкхён даже почти счастлив; а что будет завтра – никто не знает.