Кошка, которая приходит всегда

Кадаж опять выжимал из байка все возможное. А потом еще нужно будет перегнать байк Йазу. И есть ли у «мясника» на примете соответствующий врач? Калитка осталась за спиной. Кадаж затормозил у крыльца. Запахло паленой резиной. Охранник. Ствол. По стволу ногой. Взбежал по ступенькам. «Мясник» Моррис, сидевший над чашкой в кабинете, увидел гостя и начал вставать — кошмарно медленно. Чашка вывернулась из пальцев и со звяканьем раскололась. По полу расползалась коричневая пряная лужа. Гость — не торчок, не алкаш. Хуже. — Йазу болен. Не ранен. Кто этим занимается? — спросил Кадаж. — Болен чем? — «Мясника» отпустило. Он снова сел. — Понос? Сыпь? Кашель? Температура? Бред?.. впрочем, вы все бредите. — Только температура, — Кадаж оперся о стол, чуть нагнулся к медику, — и он не стоит на ногах. Ничего не может. «Мясник» не сказал — а хотелось! — что такое состояние для этих отморозков оптимально. — Тебе нужен терапевт. Который лечит всякую фигню вроде кашля и соплей. — Это не фигня, — недобро ответил Кадаж, заглядывая в мутно-карие глаза. — И где твой терапевт? — Мой… — Моррис тянул время: ну не убил же этот щенок Гейла? — Тебе в больницу или как? — В больницу? Дурак. — Чего он ждет? Охранника? — Ну так и вез бы его в больницу. — Дурак. — Кадаж резко наклонился к «мяснику», лицо к лицу — и тут же назад. Перекатился с носка на пятку и обратно. — Йазу нельзя в больницу. Где твой терапевт? Закусивший губу охранник нарисовался в проеме двери. Стволом он больше не тряс — рук не хватало: здоровая бережно баюкала покалеченную у живота. — Квартал девятнадцать, дом сорок пять, уровень двенадцать, квартира 54С, — выдавил охранник. Боль стимулирует умственную деятельность. Иногда. Ковальдо все равно сволочь. Сдохнет — не жалко. В следующий момент Кадажа уже не было. Реми Ковальдо только пришел со смены, только принял душ, только выпил пива и расстелил постель, как дверь его квартиры, выбитая вместе с петлями, влетела внутрь. — Йазу болен, — сказал Кадаж, в момент понимая, что этого мужика ничем не напугать, — очень. Ему нужен терапевт. Срочно. Ковальдо, двадцать лет отработавший в больнице «Скорой» в отделении интенсивной терапии, не удивлялся ничему. — «Скорая» принимает всех круглосуточно. Вызови. Кадаж не совсем понял и сделал несчастные круглые глаза. Кажется, его пытались послать. А смогут? — Йазу нельзя в больницу. А «скорая» — повезет туда, — он подошел, швырнул на кровать достаточную, по его мнению, сумму. — Едем. Ковальдо, по опыту знавший, что его согласие или несогласие роли не сыграют, проверял свой «полевой набор». «Скорая» там или не «скорая», но все соседи ходили к нему — что с проломленными головами, что с гонореей. Не считая, он сгреб деньги с кровати и сунул их в карман куртки. — Едем. Пока спускались, Ковальдо допрашивал: — Возраст? Вес? Давно болеет? Какие симптомы? Что ел в последние двое суток? Какая именно температура? Кадаж отвечал с конца. — Ничего не ел. Больше трех суток, он не хотел. Симптомы? Слабость, температура, и ему не холодно. Вес? Был семьдесят, сейчас не знаю. Возраст? Примерно двадцать. Как давно болеет — не знаю, наверное, две недели. — И две недели ты… — тут Ковальдо увидел байк и замолчал. Таки Шин-Ра. А как было бы хорошо, окажись этот перепуганный паренек просто мутантом или крашеным придурком в линзах… — Я что? — Этот человек может понять все. Или почти все. Но это все ему на хер не нужно. — Ему было хорошо. Весело. — Кадаж сел на байк, обернулся, хлопнул позади себя по сиденью. Ковальдо пристроил чемоданчик поудобнее и обреченно сел. В то, что ехать придется в соседний квартал, он не верил. «Ему было весело». И температура, а потом — внезапный упадок сил. Препаршивейшие симптомы.