Attic

Седьмой день. На моем плече костлявая рука Смерти.        Сегодняшнее утро я провела на чердаке, сидя в темном углу. Смотря в дальнее окно, я видела как солнце ярко светило и согревало заснеженную землю. Светило согревало все... кроме меня. Тоска сводила меня с ума. Кажется, Богу интересно наблюдать за жалкой девчонкой, как я. Смотреть, как медленно развивается наше безумство с мальчишкой, у которого глаза цвета весенней травы. И эта трава с каждой минутой проведенной рядом со мной портилась, и из салатового превращалась в грязно зеленый. Как будто проезжающая машина окатила лужайку сырой грязью, что осталась осадком на земле после сильного дождя.       Ближе ко второму завтраку в моей голове снова послышались голоса. Неразборчивые, глупые, скучные и чертовски омерзительные. Болтали медсестры о каких-то новостях политического плана. С одной темы на другую. Гадко. Как будто нет лаборантской, чтобы обсудить всю эту мерзость там, а не в палате, в которой лежу я. Но после нескольких минут этого ада, я услышала голос Джоанн. Сколько дней я не слышала её французский акцент?       Доброе утро, Катарина. Я зашла в ту самую закусочную, помнишь её? Там еще самая вкусная жареная рыба и картошка. К сожалению, мне дали это все в коробки с их эмблемой "Фищ-Энд-Чипс". Ты всегда просила, чтоб тебе завернули в газету, - Джоанн хмыкнула и замолчала, но позже продолжила. - Мне приснилось, что ты вышла из комы и просишь меня купить набор фаст-фуда. Как только наступило утро, я побежала в ближайший ресторан быстрого питания. Но когда пришла в больницу, то меня оповестили о том, что тебе стало хуже.       Она молчала долго. Я, находясь все еще на чердаке, встала с пола и подошла к окну. Кончиками пальцев я притронулась к стеклу и закрыла глаза. Попыталась представить Джоанн. Как она сидит у моей кровати на неудобном стуле. Одна её рука держит мою и большой палец аккуратно гладит мою ладонь. Глаза блестят, ведь она точно хочет всплакнуть. Ей больно от всего этого. Уж очень она слабая девушка.        Мне сказали, что у тебя все плохо. Что тебе с каждым днем все хуже. И чтоб это все прекратилось, они предложили отключить аппарат, который поддерживает твою жизнь. - Девушка уже давно отпустила слезы, и они текут по её щекам, падая на накрахмаленную блузу. - Я попросила у них три дня. Всего три дня. Умоляю тебя, Катарина. Я готова на коленях стоять перед твоей кроватью. Очнись... Ты нужна тут. Ты нужна мне и другим. Все твои родственники уже побывали у тебя, каждый раз диван у окна полностью забит цветами. Тюльпанами, пионами и гвоздиками. А твой маленький кузен,- она улыбнулась, вспоминая Джорджа, мальчика пяти лет со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. - Он каждый день приезжает сюда с няней. Привозит свою коллекцию супергероев и играет рядом с тобой. Садится у твоих ног и начинает махать своими маленькими ручками в воздухе, показывая, что Капитан Америка летит на помощь. Смешно... он спасает целый самолет от катастрофы. Нам не хватает супергероев, не так ли? Они нам нужны. Столько бы всего можно было бы избежать. Авиакатастрофы, теракты, войны и даже самые маленькие ограбления. Как жалко, что мы можем их увидеть лишь в комиксах или в фильмах. Так вот... Хватит уже лежать тут без дела. Нам еще нужно столько всего сделать.       И молчание...       Все оставшееся время я не слышала Джоанн. Единственный лучик солнца в этом грозном небе.       Так я и не заметила, что прошло более трех часов. Джемма после некоторых дел, которые мне неизвестны, приехала домой и сейчас как раз поднималась на чердак, чтоб прочесть пару страниц новой книги и побыть в одиночестве. Я же решила извиниться перед Гарри Стайлсом. Даже в такой момент у меня есть совесть. И моя совесть со вчерашнего вечера пытается объяснить мне, что я была слишком жестока к ним, наговорив того, что не следовало.        Я не застала его в комнате, зато в ванной слегка была приоткрыта дверь. Тысячи капель воды падали на маленькие квадратики плитки. Стекло запотело и только когда его руки случайно задевали стенки кабинки, туманная картинка пропадала. И вместо нее появлялась менее видная: маленькие капельки прижались к стеклу и лишь через них, возможно, было увидеть что-то ужасно интимное. Просто голую спину, руки, плечи, ноги, ягодицы и икры. Если бы я была человеком, то я бы покраснела от смущения или бы почувствовала толстый узел внизу живота, который с каждым движением юноши затягивался слишком сильно, принося мне моментальное наслаждение, хоть и дискомфорт тоже присутствовал. Я стояла у раковины с разными тюбиками, флаконами и коробочками. Зубная пуста и щетка, одеколоны самых разнообразных марок, коробки с линзами и даже пачка презервативов. Два полотенца аккуратно лежали на подоконнике рядом с душевой кабинкой. И кто делает окна в ванной? Тем же вопросом задавалась и я, когда жила в этой комнате и использовала эту комнату. Треск капель воды закончился и послышался полный вдох. Стекло на окне тоже запотело. Дверца приоткрылась, и из кабинки вышел Гарольд. Волосы убраны были назад, как будто он воспользовался целым флаконом лаком для волос и пригладил их. Это выглядело так, будто Стайлс сошел с борта "Титаника". Прекрасный стиль джентльменов начала ХХ столетия. По всему телу стекали капли и падали на холодную плитку. Он, смотря себе под ноги, развернулся ко мне спиной, чтоб взять полотенце. Я не могу не сказать, что мой взгляд не был прикован к его спине. Но как только он повернулся и увидел меня, то от неожиданности поскользнулся на сырой плитке и упал, ударяясь лицом об дверцу душевой кабинки, которую он так и не закрыл.        - О боже! - я хотела подбежать к нему и помочь, но вспоминая о своем бездействии, сразу испуганно убежала в его комнату.        На громкий грохот прибежала Джемма, в одной её руке была книга. Она скрылась в ванной, а я сидела в самом углу комнаты Гарри. Через пару минут брат и сестра уселись у кровати и она аккуратно стала проводить ваткой, пропитанной в перекисью по его брови. Сам же Гарри Стайлс смотрел на меня, почти не моргая, что меня жутко пугало.        - Говорила же я маме, что надо купить коврик, - шептала сама для себя Джемма и проводила заботливо по лицу брата. - А если бы ты разбил голову?!        - Джеммс, все в порядке, - сказал ей он и убрал руки девушки от лица. - Ты выйдешь из моей комнаты?        Слегка указывая на полотенце на бедрах, Гарри попросил её покинуть спальню. Она, молча, кивнула и, заперев за собой дверь, удалилась. Теперь тут он и я. Мне нужно извиниться за вчерашний вечер и за то, что произошло пару минут назад. Тихо встав с пола. Я подошла к кровати, и взглянула на него.        - Прости. - У него была рассечена бровь, но не так сильно, как я думала, просто небольшое красное пятнышко. - За вчерашнее прости и за сегодняшний инцидент.        - Ты подглядывала за мной?        Его голос был хриплый и слишком серьезный, хотя на последнем слове он немного вздрогнул. По всему его телу пробежались мурашки. Глаза стали ярко-изумрудного цвета, как драгоценный камень.        - Я искала тебя, чтобы попросить прощения...        - Извращенка.        Я тут же подняла голову и захотела влепить ему пощечину, но рука прошла насквозь. На его лице появилась ухмылка, а кулаки ослабли.        - Вчера я была очень зла из-за всего, что произошло со мной, - решив, что лучше не предпринимать ничего серьезного после этого, мне нужно было стать более добрее к нему, что уж там. - Меня разозлило, что ты можешь легко смеяться, чувствовать, как твоя девушка гладит твою ладонь. Что ты можешь выйти на улицу и ощутить холод. Можешь принимать любовь от своей семьи и ответить взаимностью. А я нет.        С каждым моим, словом его лицо менялось. От уверенной улыбки до полного понимания. Гарольд сел на кровать и поставив локти на колени, уперся взглядом в темный паркет.        - Еще сегодня я узнала, что через три дня отключат аппарат жизнеобеспечения. Через три дня все будет как обычно для тебя.        - Ты хочешь умереть?        - Я не знаю... Иногда я слышу голос своей подруги, они приходит ко мне. И она сегодня сказала, что с мое самочувствие все хуже.        - Я приезжал один раз в больницу, но меня выгнали.        - Правда?        В ответ он кивнул. Я была удивлена, что он ездил в больницу. Это уже хоть какое-то внимание ко мне. Мой взгляд упал на гитару на краю кровати. Я провела ладонью по ней и повернулась к Гарри.        - У вас с Лиамом есть своя группа? - он кивнул. - Да, я подслушиваю, больше нечем себя занять, прости.        - На твоем месте я бы тоже это делал, - на его губах появилась добродушная улыбка. - Выступаем в клубах с каверами, но и пишем свои песни.        - Это круто.        - Н-да.        Молчание затянулось на лишние пять минут, Гарри извинился и, взяв свою домашнюю одежду, пошел в ванную переодеваться. А я все так же сидела на кровати и смотрела на одинокую гитару.        Второй раз за день я услышала голоса.        «- Мисс не надо устраивать тут истерик! Как вы думаете, как Катарина будет жить дальше? Он ослепла и для нее будет очень трудно приспособиться к этому. – Сердито говорил мужчина.        - Это не значит, что её надо лишать жизни! Я буду с ней всегда, у нее будет собака поводырь. Она будет жить у меня. – Это была Джоанн. Ее голос дрожал от слез. – Вы не понимаете, она должна жить...        - Когда она узнает, что её мать умерла от инфаркта, а отец сошел с ума, то я говорю вам, что она попытается покончить жизнь самоубийством!        - Не вам распоряжаться жизнями, а только Богу. И он сам определит время для её смерти! – Джоанн разозлилась.       Я представляю, как она ударяет доктора в грудь указательным пальцем, а из-за рта у нее вылетают маленькие капли слюны.        - Вот увидите, что все именно так и будет.»        Мое сознание умерло на какие-то минуты. Мама умерла от инфаркта, а папа сошел с ума. Все произошло из-за меня. Если бы я не убежала из дома… А еще я ослепла. И открыв глаза передо мной будет лишь темнота... Ослепительная правда. Вот и узнала про родителей и свое самочувствие.        Как можно хотеть быть живой, зная, что будешь слепой? Не увидишь солнца, ярких красок, лица людей и самые простые вещи. Как слепые люди могут жить с этим? Быть инвалидом до конца своей жизни. Ведь это самое настоящее проклятье...        Мама умерла от инфаркта. А знала ли я раньше, что у нее было слабое сердце? Конечно, нет. В тот момент меня интересовали мальчики, музыка и одежда. Я не спрашивала у родителей об их самочувствии. Мне было все равно, ведь я была еще тем подростком.        Папа сошел с ума. Как я могу прокомментировать это? Не знаю. Но точно могу сказать, что в этом есть моя вина.        Из мыслей меня вывел Гарри. Он махал перед моим лицом руками и пытался вернуть в "сознание". Когда я моргнула и подняла взгляд на него, то он с облегчением вздохнул.        - Я слышала голоса, снова.        Мой голос сорвался. Все тело пробила крупная дрожь, а глаза пытались выдавить соленую воду. Но её нет, она там, в теле, но не тут. Мальчишка тут же сказал: «Что ты услышала?», а я ответила:        - Я хочу умереть.