Буря в пустыне

Казнь была назначена на утро следующего дня. Локи метался по крохотной темнице, залитой ослепительно белым светом, тщетно пытаясь понять, что произошло. Дейнерис осушила кубок за победивших в турнире и упала замертво, серебряный кубок откатился под стол. Локи бросился к ней, звал лекарей, призывал всю магию, которой владел, чтобы вернуть супругу в сознание. Но всё было тщетно: пена выступила на побледневших губах девушки, синие полосы вен расчертили её прекрасное лицо. Подоспел Всеотец, но и его могуществу было неподвластно вернуть царицу Асгарда к жизни. Трикстер из оков полузабытья наблюдал, как стражники подняли Дейнерис на руки и унесли в лазарет, как старейшины разглядывали бочонки вина, как Магни взяли под стражу. Так как же сам царь Асгарда оказался в темнице? — Всеотец, я давала клятву служить тебе верно и беспрекословно, — Сиф преклонила колено перед троном, за изогнутой спиной которого стоял Один, постаревший за сутки на несколько столетий. Валькирия упрямо избегала взгляда бога коварства. — И обещала защищать Асгард ценой своей жизни, которой сейчас и клянусь. — А почему ты не обращаешься к своему царю? — Локи был бледнее обычного и скуп на эмоции. Лишь плотно сжатые губы выдавали гнев, обуревавший трикстера. — Всеотец, прошу простить мою дерзость, — упрямо продолжала Сиф, глядя на старца, — Но у меня есть все основания полагать, что ныне правящий царь Асгарда замешан в гибели нашей любимой царицы Дейнерис. По залу пробежал ропот: к неудовольствию Локи, горожане соглашались с валькирией, с неприязнью глядя на молодого правителя. Многие из них не скрывали слёз по безвременно почившей правительнице, которую народ успел полюбить искренне и нежно. — Говори, — Один выступил вперёд, грузно опираясь на посох, которым пользовался с тех пор, как отдал Локи Гунгнир. — Если не сомневаешься в своей правоте. — Я готова поклясться жизнью, что нынешний правитель Асгарда подмешал яд в вино, из-за которого мы все стали свидетелями смерти… — карие глаза валькирии наполнились влагой, но воительница сумела сдержать себя. — Нашей царицы. У него был мотив и были возможности. Я могу это доказать. — Какая чушь! — взорвался Локи, гулко стукнув древком копья об инкрустированный золотом пол. — Какой мне прок убивать собственную жену, которую я сам и выбрал? — Царица испытывала проблемы с… — Сиф метнула опасливый взгляд в Одина, и тот кивнул, чтобы она продолжала. — С деторождением, это могут подтвердить лекари, которых я пригласила свидетельствовать. Группа старцев в длинных коричневых балахонах склонила головы, подтверждая слова валькирии. Всеотец внимательно посмотрел на них и повернулся к трикстеру, отрешённо глядевшему в потолок. — И мне известно, что царица ссорилась с Лок… С нашим правителем из-за того, что не может понести. — Ты жалкая лживая тварь! — отбросив беспристрастное выражение лица, бог обмана подскочил на ноги, готовый свернуть вероломной валькирии шею. — Не удивлюсь, если ты в этом замешана! Я бы никогда не причинил Дейнерис вреда! — Напомню, Всеотец, что нынешний царь Асгарда много раз предавал наш народ, вас лично и своего брата. Как мы можем верить, что он беспокоился о судьбе бедной девочки из другого мира? — Ты слишком много на себя берёшь, леди Сиф, — прошипел Локи, но тяжелая рука Одина легла ему на плечо, удержав от резких движений. — У тебя нет доказательств, а у меня нет мотивов. Это не касается ни тебя, ни кого-либо ещё в Асгарде, но я озвучу: Дейнерис переживала, что не могла родить мне наследника, — он стойко выдержал растерянные и недоверчивые взгляды подданных: — И мне это было неважно. Вряд ли в Асгарде найдётся кто-то, способный считать меня хорошим отцом. — Он позволил себе усмешку, а у самого внутри огонь выжигал всё живое и способное любить. — Речам бога коварства легко верить, — вступился за леди Сиф один из старейшин, — Лекари сообщили, что царь Асгарда навещал их и… Угрожал расправой, если они не решат проблему царицы. — Потому что это было важно для неё, — всё больше распалялся Локи, не замечая, как попадается на простейшие уловки, которые раньше сам с такой лёгкостью расставлял сам. — Я не понимаю, мои подданные обвиняют меня в смерти царицы? — Ваше Величество, — подал голос капитан эйнхериев, выступив вперёд, — Мы обыскали весь дворец, включая царские покои… — И?! — Локи устало откинулся на спинку трона, уже готовый услышать то, что собирался произнести капитан: — В ваших покоях, — с каждым словом эйнхерия стражники смыкали круг вокруг трона, — Была найдена склянка с ядом, которым была отравлена царица Дайнерис. — Каков же мой мотив? — Локи посмотрел прямо в глаз Одина, но старик хранил молчание, видимо, уже приняв решение. — Я сам выбрал себе жену, жил с ней столько лет, её так любят мои подданные. В чём же моя выгода от её смерти? — Она хотела вернуться в родное царство, чтобы отвоевать свой законный трон, — голос Сиф был почти не слышен из-за спин асгардцев, окруживших трикстера. — Вы недавно посещали Вестерос, это стало известно прислужницам царицы Дейнерис. Они подтвердят мои слова. Локи так и не смог до конца понять, как позволил эйнериям отобрать у него Гунгнир, пленить себя и отвести в подземелья. Символично, что заперли его в той же темнице, в которой он оказался после возвращения с Тором из Мидгарда. Гогот и неприличные звуки, издаваемые другими пленниками не позволяли расслабиться ни на секунду. Локи мерил крошечную комнатку широкими шагами, пытаясь придумать способ сбежать. Он знал, что его подставили, знал, что это была Сиф, но не мог этого доказать. К его собственному удивлению, больнее всего было видеть разочарование и боль в ответном взгляде Всеотца, который поддался убедительным речам валькирии. Дейнерис… Локи вспомнил, как девушка испустила последний хрип на его руках, вздрогнула и обмякла, тёмная пена прочертила безобразные дорожки из углов её рта. Единственная, кто поверила в него спустя столько лет предательств и боли, предрассудков и непонимания. Единственная, ради кого он был готов стереть в порошок любое препятствие. Единственная после… Трикстер резко остановился посреди камеры. Вот оно! Сиф мстит за смерть сестры, которую никогда не любила. Но почему? Это лишь прикрытие? Значит, настоящий повод куда глубже и… Ванахейм! Локи бросился было к стеклу, испещрённому рунами, которое служило единственной преградой между камерой и коридором, но замер у самой сверкающей глади. Магию Всеотца ему не преодолеть. И Дейнерис не вернуть, как не доказать свою невиновность. Даже если он предоставит неопровержимые доказательства невиновности, асгардцы слишком сильно его ненавидят, чтобы отказаться от такого повода вернуть Всеотца на трон. Или посадить туда кого-то другого. О, леди Сиф оказалась прилежной ученицей: обойти самого бога коварства! Оказалось, помимо мстительности и злопамятности валькирии не занимать и честолюбия. Интересно. Локи предпочёл не думать о Дейнерис, не позволить чувству вины прогрызть дыру, но то и дело возвращался мыслями в годы, проведённые с валирийкой. Какая злая шутка Норн, что девушка, которой не страшно пламя, погибла от яда. Пламя. Локи замер и тревожно вгляделся в собственное отражение в стекле: тот, другой, полупрозрачный трикстер расплылся в безумной усмешке, и вскоре громкий, полный отчаяния хохот заполонил темницу. — Тебе есть, что сказать в своё оправдание? — Всеотец тяжело склонился вперёд, опираясь на копьё. Совет передал ему решение, асгардцы тоже были вполне ясны в желании поквитаться с ненавистным им трикстером. Один сомневался в виновности Локи, но все доказательства говорили о том, что тот снова принялся за старое. — У меня лишь одна просьба, — Локи поднял взгляд лихорадочно блестевших глаз на того, кто так и не стал ему отцом. — Дейнерис хотела бы быть сожженной на традиционном костре, прошу положить рядом с ней драконьи яйца, которые она получила в дар на нашу… Свадьбу. — Ты даже не будешь защищаться? — Смысл мне тратить силы на убеждения, если Асгард уже принял решение, — криво усмехнулся бог коварства, его металлические оковы еле слышно звенели от дрожи. — Хочу уйти достойно, как всегда делал. — Всеотец, надеюсь, в этот раз смерть преступника будет окончательной? — подал голос Фрейр, специально ради суда прибывший в Асгард, всем своим видом показывая смирение и уважение, но от внимательных глаз трикстера не скрылась жадность ванахейца, с которой тот заглядывался на трон. — Будьте уверены, — Один медленно поднялся на ноги и спустился по ступенькам к сыну, гордо расправившему плечи. — Я выполню твоё последнее желание: Дейнерис ждут достойные проводы. Более того… Хоть мне и неясен твой мотив, хотя, ты часто творишь зло импульсивно, всё же я позволю тебе посетить похороны, но не успеет пламя затихнуть, как твоя голова окажется на тех же углях. — Что-то в печальном взгляде Всеотца насторожило трикстера: старик был не из тех, кто принимал поспешные решения без плана отступления. — Какой же будет отвратительный запах, — фыркнул Локи, громко звякнув тяжёлыми оковами. — Можно мне маску или что-нибудь? Эйнхерии грубо схватили его и потащили обратно в темницу, пока трикстер извивался в их руках и громко хохотал, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его неадекватности. Придворные перешёптывались, провожая его испуганными взглядами, кто-то посылал проклятья, кто-то плакал по Дейнерис. Но к тайному удивлению и удовольствию Локи были и те, кто сомневался в поспешности решения Всеотца и Совета. Слишком уж очевидно всё складывалось, слишком похоже на прежнего бога коварства. А за последние несколько лет, преимущественно проведённые в компании супруги из Вестероса, народ проникся симпатией не только к Дейнерис, но и к царю, оказавшемся мудрым и справедливым правителем. — Должен признать, что время, проведённое в компании этого выродка пошло тебе на пользу, — Фрейр проскользнул в покои валькирии и крепко обнял Сиф: — Этот блестящий план достоин моего самого искреннего восхищения. Единственное, мне будет не хватать вина, которое поставлял Магни. — Его винодельня перейдёт в управление ко дворцу, так что можешь не переживать. Магни был глупцом и недальновидным стратегом, — самодовольно изогнула бровь Сиф, привлекая короля Ванахейма ближе. — Даже Всеотец, этот старый дурак, ничего не заподозрил. Ему точно пора на покой. — О, ты страшна в гневе, моя королева! — повалив её на широкую кровать, тихо рассмеялся ванахеец: — Мне придётся постараться, чтобы никогда не разочаровать тебя. Иначе и моя голова окажется на плахе, а? — Я ни перед чем не остановлюсь в своей мести, — послушно кивнула валькирия, стаскивая узкие кожаные штаны. — И перед достижением желаемого. Ваше Величество, почему вы ещё одеты? Шли драгоценные минуты, а Локи никак не мог придумать план спасения собственной шкуры. Ему часто приходилось импровизировать, но сейчас все его мысли были сосредоточены на девочке, погибшей по его вине. Столько гнева и боли он не испытывал с тех пор, как узнал о своем истинном происхождении. В темнице резко стало холодно, пар с хрипом вырывался с его посиневших губ. Отражение глядело на него красными глазами, полными ненависти и отвращения к себе. Неважно, сколько это займёт, но он отомстит. Заставит Сиф страдать, корчиться в муках у его ног, отберёт у неё самое ценное, самое важное в жизни. Валькирия лишила его сразу двух вещей, к которым он так давно стремился: Дейнерис и трон Асгарда. Она перешла дорогу не тому богу, поставила не на ту команду. Пусть Сиф пока радуется и надеется на скорую победу, но никогда не поворачивайся к богу коварства спиной, даже если он сидит в клетке. Дейнерис была прекрасна в своей смертельной бледности: белоснежные волосы упругими волнами обрамляли исхудавшее лицо, разгладившееся, без тревожных морщин на лбу. На ней было её любимое платье из лазурного шёлка, которое подарил Локи на их пятую годовщину свадьбы. Ладья, заполненная дарами и фруктами, плыла на плечах стражников от дворца до усыпанной цветами площади на берегу. Асгардцы, как никогда прекрасные небожители, не скрывали слёз, провожая в последний путь свою драгоценную королеву. В центре площади возвышался пугающий монумент из брёвен и снопов сухоцветов, рядом — плаха с корзиной. Трикстера намеренно привели раньше, чтобы он смог наблюдать за погребальной процессией, но он не дал никому шанса насладиться его болью, сохраняя непроницаемое выражение лица. Ладью с телом водрузили на костёр, Всеотец уже выступил вперёд в резко наступившей гнетущей тишине, но не успел произнести ни слова: тяжело выдохнув, он упал бы навзничь, если бы не подоспели эйнхерии. Царя положили на носилки, и золотое свечение уже окутало его, что означало лишь одно: Один погрузился в свой сон, слишком истощённый трагедией. Локи заметил, как радостно переглянулся Фрейр со стоявшей неподалёку Сиф: ванахеец явно планировал под шумок захватить власть в Асгарде. До боли сжав кулаки, трикстер немигающим взглядом уставился на ровные ряды бревен, готовых полыхнуть по первому приказу Хеймдалля, взявшего управление на себя. — Прошу, не забудьте о моей просьбе! — опомнился бог коварства, когда страж моста уже поднёс факел к сухой траве в нижнем ряду костра. — Умоляю, это не ради меня! Дейнерис бы хотела… — Моя б воля, ты б сам поднялся на этот костёр и сгорел заживо рядом с ней, чудовище, — прошипела ему на ухо Сиф, но подхватила сундук с драконьими яйцами, подняла их в ладью и выложила их рядом с погибшей. — Жители Асгарда, попрощайтесь с нашей несравненной царицей Дейнерис. Стоило валькирии спрыгнуть наземь, как, вспыхнув, пламя принялось жадно поглощать травы и брёвна, весело потрескивать, обдавая лица асгардцев невыносимым жаром. Кто-то отступил, кто-то отвернулся, лишь Локи твёрдо стоял на месте, почти не мигая. Он молил Норн, чтобы его замысел воплотился в жизнь, чтобы его догадки оказались верными, чтобы ни один этап его многоступенчатого плана не подвёл. Аромат горных трав поднимался в воздух, скрывая запах горящей плоти. Гул становился невыносимым, с громким треском брёвна в центре конструкции не выдержали и проломились, Огонь взметнулся на многие метры вверх, поглотив ладью и тело валирийки. По толпе прокатился вздох: боги до последнего надеялись, что всё происходящее — злая шутка трикстера. Служанки Дейнерис — Бергдис, Рунфрид и Мьядвейг громко рыдали, обнявшись, за годы полюбив царицу всей душой. Локи раздражался всё сильнее из-за их воя и всхлипов, стиснул зубы до скрежета и головной боли, но пламя продолжало пожирать остатки ладьи. И его Дейнерис. Неужели в этот раз он просчитался? Неужели в этот раз действительно проиграл, и ему придётся сложить голову здесь же? Сиф и Фрейр уже стояли рука об руку, больше не скрывая взаимной привязанности и жадных взглядов в сторону дворца. Воины Ванахейма, прибывшие с королём, медленно окружали Хеймдалля и Совет Асгарда, пока горожане были увлечены своей скорбью. Пламя вышло из под контроля: оглушительный гул, искры сыпались во все стороны, дерево трещало и ломалось, падая прямо на останки. Посреди этого шума постепенно возрастал другой звук, ни на что не похожий: то ли рычание, то ли крик, словно огонь стал живым и грозился уничтожить весь город. — Клянусь, это словно Суртр явился из Муспельхейма! — прошептал один из стражников, прикрывая лицо от искр. В следующее мгновение кинжал вонзился в его спину: ванахейцы по молчаливому приказу своего правителя перешли в наступление. — Фрейр, что ты творишь?! — взревел Хеймдалль, на которого накинулся сразу десяток воинов. Локи почти не скрывал удовольствия от вида самодовольного стража, которого избивали ванахейцы. У трикстера была слишком хорошая память на обиды. Но захвату власти было не суждено сбыться: костёр окончательно развалился, полыхающие куски дерева полетели в разные стороны, распугав богов. Когда пламя стихло, и развеялся дым, им предстало чудо, которого раньше не видели в Девяти мирах: на пепелище босыми ногами стояла нагая Дейнерис, на плечах её и у ног сидели три маленьких дракона, вполне живых и любопытно вертевших маленькими головами. — Наша царица жива! — раздался одиночный возглас, тут же подхваченный тысячей голосов. Асгардцы воодушевлённо закричали и бросились отбивать своих Советников и придворных у ванахейцев. Фрейр с Сиф хотели было затеряться в суматохе, но Локи оказался проворнее: длина цепи на его запястьях позволила ему схватить их обоих и бросить под ноги Дейнерис, которая только приходила в себя. — Дени, — бог коварства медленно приблизился и опустился перед ней на колени, с опаской поглядывая на острые губы ящеров. — Ты жива! — Не благодаря тебе, — с нежностью улыбнулась валирийка и, склонившись, коснулась его подбородка. — Ты же не сомневался, что я вернусь? Дракон, сидевший у её ног, чихнул, и пламя, вырвавшееся из его ноздрей, расплавило оковы трикстера. Локи снял кафтан и аккуратно накинул его на плечи супруги, осторожно пересаживая драконов, которые с интересом принюхивались к нему. — Дейнерис, я так рада, что ты оказалась жива! — Сиф до последнего надеялась выкрутиться, проклиная и драконов, и живучую девчонку. — Позволь… — Это ты стояла за заговором и отравлением, — ледяным тоном произнесла валирийка, а эйнхерии и асгардцы уже успели пленить чужестранцев. — Это ты долгое время вынашивала план по захвату трона, ты, которая клялась в вечной верности Асгарду и его народу. — Именно поэтому я и пошла на всё это, — сверкнула глазами валькирия, с достоинством ответив на полный презрения взгляд Дейнерис. — Асгарду нужен лучший король, чем этот… — она ткнула пальцем в трикстера, который лишь снисходительно улыбнулся. — Всё ради Асгарда. — Даже моя смерть? Я считала тебя другом, — жёстко произнесла Дейнерис, почесав шею дракона, сидевшего на её левом плече. — Предательств я не прощаю. У правителей нет такой роскоши. — Думаю, мы сможем договориться, — подал голос Фрейр, отбросив руки стражников и поднявшись на ноги. — Я — царь Ванахейма, и мы сможем обсудить это… Недоразумение, без угрозы войны. — Разумеется, — мягко улыбнулась царица и шагнула ближе: — Дракарис! Довольно заурчав, драконы расправили кожистые крылья, и три струи мощного огня ударили в предателей, вспыхнувших быстрее пергаментного свитка. Ни крика не успели издать неудавшиеся правители Асгарда, за считанные мгновения сгоревшие в драконьем пламени. — И почему у меня ощущение, что Всеотец знал, что всё закончится именно так? — криво усмехнулся Локи и привлёк Дейнерис к себе, словно не замечая недовольно зафыркавших питомцев. — Малыши, нам придётся подружиться. — Локи, что, если это единственные дети, которые у меня будут? — Ну, моя жизнь мало похожа на жизнь простого асгардца, — улыбнулся трикстер, целуя её перепачканный сажей лоб, пока вокруг сновали стражники, уводя пленных ванахейцев. — Так зачем мне нужна обычная скучная семья, когда мы можем быть родителями драконов? Я же имею право назвать хоть одного из них так, как хочу я? Небеса разверзлись и извергли адский огонь, уничтожавший целые города за считанные минуты. Северяне, вышедшие на заведомо проигрышую битву с вихтами, в ужасе и благоговении глядели, как эта невидимая сила сжигала армию мертвецов, не оставляя ни следа. Король Ночи тщетно метал ледяные копья: огромные тени, вызывавшие ураган своим появлением, носились в дыму невредимые. Арье Старк благодаря нежданной помощи удалось подобраться ближе невидимой и вонзить кинжал из валирийской стали прямо в сердце Короля. В один момент всё было кончено, огонь исчез так же быстро, как появился. Пока Старки с союзниками отмечали победу, вороны приносили вести, как Серсея лишилась армии и наёмников, Королевская гавань осталась последним оплотом, в котором оставались приспешники Ланнистеров. Правительница Семи королевств в ужасе глядела на горы вокруг города, объятые ужасающим пожаром: лес, испокон веков использовавшийся для кораблей, исчезал на глазах. Даже местер Квиберн сторонился Серсею, избегал встреч всеми способами, слуги не решались передавать, сколько людей бросали дома и бежали из дворца. Сквозь дым и гарь каким-то чудом пролетел ворон с посланием, привязанным к лапе. Птица ворвалась в тронный зал, разбив один из витражей и впустив смог внутрь. — “Пусть Серсея выйдет из города, и больше никто не пострадает”, — громко прочитал послание Грейджой и поднял взгляд на царицу, щёки которой покрылись красными пятнами. — Ты точно не знаешь, кто это может быть? — Это наверняка драконы, — подал голос Квиберн, тенью маячивший за Железным троном. — Но их никто не видел сотни лет, к тому же, последнего Таргариена мы казнили не так давно на площади перед криптой. — Мы казнили короля-попрошайку, но никто не смог объяснить, куда делась его сестра. Мопатис точно ничего больше не сказал? Гора выступил вперёд и швырнул голову Иллирио на ступени, ведшие к трону. — Хорошо, я пойду, — Серсея медленно поднялась на ноги и оттолкнула Эурона, — Нет, ты же не думаешь, что я так легко сдамся? Королева медленно вышла за ворота замка, прикрывая лицо платком, но гарь успела заполонить её лёгкие и теперь разрывала горло с каждым вздохом. Малочисленные горожане, ещё остававшиеся в Королевской гавани, высыпали на крепостные стены. Серсея остановилась на краю пепелища, не уверенная, в какую сторону двигаться. Сильный порыв ветра едва не сбил её с ног, дым рассеялся, и то, что предстало взглядам вестеросцев, было слишком похоже на мираж. По королевскому тракту шла девушка с белоснежными волосами, за ней мужчина в златорогом шлеме и с зелёным плащом, отряд воинов в золоченых доспехах. И три дракона, ещё небольших, каждый величиной с небольшую повозку. — Серсея Ланнистер, ты обвиняешься в многочисленных преступлениях против истинных правителей Вестероса и его жителей. Преклони колено и смирись со своей участью, — громко произнесла девчонка. — Освободи незаконно занятый Железный трон. — Таргариен? — презрительно выплюнула Серсея, но не смогла скрыть ужаса во взгляде на ящеров, с аппетитом поглядывавших на неё своими жёлтыми глазами. — Я — Дейнерис Бурерождённая, Мать драконов и царица Асгарда, хранительница Девяти миров и истинная владычица Семи королевств. Преклони колено и смирись со своей участью. — Никогда я не позволю безумным Таргариенам вновь занять Королевскую гавань! — надо отдать ей должное, Ланнистер держалась уверенно до последнего. — Как скажешь, — пожала плечами девушка и повернулась к ящерам, которые ластились к ней как псы: — Дракарис! — Знаешь, а мне тут нравится, — Локи развалился на втором Железном троне, который недавно доделали по приказу Дейнерис. — Конечно, не без армии моих йотунов, но мы приведём этот мирок в порядок. — Заметь, Семь королевств склонились передо мной и драконами, а не перед твоими ледышками, — хмыкнула Дейнерис и постучала его по руке: — Локи, сядь пожалуйста, сейчас должны прийти послы Старков, я хочу решить это дело миром. — Мы с Дрогоном не согласны, — трикстер кивнул в сторону дракона, сидевшего на галерее и, услышав своё имя, оторвался от трапезы ягнёнком. — Нам понравилось летать над городом: все эти крики ужаса так бодрят! Они тихо переговаривались и шутили, пока вестеросцы заполняли тронный зал, с благоговением косясь на ящеров, звонко хрустевших костями неподалеку. Делегацию из Винтерфелла возглавлял самопровоглашенный король Севера, за его спиной виднелись две сестры Старк, глядевшие на Дейнерис с недоверием и гордыней. — Я — Король Севера, раньше меня все знали, как Джон Сноу, — низкий голос мужчины, отказавшегося преклонить колено, гулко отдавался от высоких стен. — Моё настоящее имя — Эйгон Таргариен. Я — законный сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк. И это я — истинный король Семи королевств. — Кажется, не все они и склонились, — не сдержал ехидный смешок Локи, и Дейнерис обожгла его недовольным взглядом. — Что ж, я предупреждал, что захватывать власть — то ещё занятие!