Семь правил ниндзя

— Мы почти на месте, остановимся тут, — констатировал капитан немногочисленной команды. ТенТен приземлилась и со вздернутой вверх бровью взглянула на кукольника. Тот изо всей силы старался не смотреть в её сторону, а каждый раз, когда ему приходилось пересечься с ней взглядом, его физиономию передёргивало. Девушка ликовала. Но своё ликование предпочитала выражать только глазами. Нечего этому типу думать, что он может вызывать в ней хоть какие-то эмоции. Да и вообще, они на миссии. — Кстати, о миссии, — спохватилась Тен, и Канкуро всё же посмотрел на неё, прямо в глаза, от чего она на секунду забыла, что хотела сказать. — Что о миссии? — раздраженно спросил марионеточник. — С нами никто до сих пор не связался, тебе не кажется это подозрительным? Сабаку прищурился и, осев на траву, без особого облегчения выдохнул. Казалось, его раздражение начало принимать физическую форму, да ещё и такую, что Тен невольно поёжилась. Хотя, возможно, это был просто ночной ветер и её воображение. В любом случае, её успокаивал тот факт, что она явно является не единственным источником негативных эмоций Канкуро. С этой миссией что-то было неладно, и всё время, которое она не думала о том, что пару часов назад у нее во рту был чей-то язык, и о том как бы не стукнуться лбом об ветку, она думала о том, что слишком нескладно и странно выстраивать эту миссию подобным образом. Взять хотя бы факт того, что этот парень — брат Казекаге и джонин, и напарница наподобие её самой ему нужна с очень маленькой вероятностью. — Поисковая команда может связаться с нами двумя способами, — отвернувшись, недовольным тоном начал разъяснение кукольник. — Они либо высылают нам ястреба, которого могут перехватить, либо используют технику двусторонней печати, это когда… — Благодарю, мне известно, что такое двусторонняя печать, — с холодным раздражением отозвалась Тен. Почему этот парень объясняет ей прописные истины, как будто она ещё из Академии не вышла? Оружейница работала с запечатывающими техниками едва ли не ежедневно, постоянно пополняя запасы, и старалась постоянно совершенствоваться. Технику двусторонней печати она освоила ещё до того, как о ней рассказали в Академии и тогда невероятно гордилась этим. Сейчас же снисходительный тон Сабаку начинал её порядком бесить. — Потрясающе, — саркастично заметил кукольник. — Я рад, что тебя в Конохе научили хоть чему-то полезному. «Он просто специально тебя выводит, не ведись, Тен, не ведись!» — девушка сжала зубы и досчитала до пяти. — В следующий раз, когда решишь посомневаться в квалификации ниндзя Конохи, — сквозь всё так же сжатые зубы устрашающе ледяным тоном проговорила она, — не забудь вспомнить, как когда тебя отымел Сасори, твою полудохлую шкуру спасла именно куноичи из Конохи. Канкуро встрепенулся. Он явно не ожидал такого ответа и слова Тен задели его. Он бросил на неё скользящий взгляд и снова отвёл глаза. — Я буду вечно признателен Сакуре за то, что она тогда сделала для меня и Гаары. Но Сакура — не просто куноичи из Конохи. Она ученица Цунаде. И, скорее всего, превзойдёт её уже очень скоро. А ты … — он запнулся, подбирая слова. Оружейница затаила дыхание, а в горле стал ком. Если он сейчас назовёт её «просто обычной куноичи», она не выдержит и разревётся прямо тут. Или испробует технику метания сенбонов на разрисованных Суновских мудаках. Палец инстинктивно дрогнул, что не укрылось от глаз её невольного напарника. — Ты верно подметила по поводу подозрительности миссии, — быстро сориентировавшись, перевёл тему он. — Ястребов, как ты заметила, нам не попадалось, а печать не активизировалась. Девушка мгновенно стала серьёзнее. Миссия, Тен, миссия! Какая разница, что думает этот попугай?! — Так что или всё совсем плохо, и поисковая команда была вычислена и устранена, — продолжал Канкуро, — или… Пауза затянулась. Тен бы фыркнула, засопела, закатила глаза от театральности этой паузы, если бы ей самой уже который день не сверлила голову одна мысль. Но озвучивать её вслух он пока не собиралась. — Давай проверим печать ещё раз, — не давая ему закончить, предложила она. Канкуро передёрнул плечами и резко встал. Тен нехотя засмотрелась на его силуэт. Луна была почти полной, а ночь очень тёплой и сухой. Они достаточно отошли от Суны, но, выросшая в Конохе, оружейница хорошо чувствовала недостаток влаги в воздухе. От этого першило в горле и слезились глаза. Широкая спина Сабаку но показалась ей маленькой стеной. Тот, быстро порывшись в рюкзаке, бросил через плечо ей небольшой свиток, который она без особых усилий поймала и тут же развернула, внимательно изучая. — Он не сработает, — после едва ли минуты разглядывания заключила Тен и пренебрежительно бросила его на землю. Её напарник поднял его и внимательно осмотрел сам. — И с чего же такие выводы? — саркастично поинтересовался он. — Символы вокруг кандзи не в той последовательности и не с тем углом, их нарисовали как обманку. Ты можешь складывать печати сколько хочешь, это не сработает. Джонину следовало бы это знать. Канкуро ещё раз поднёс свиток к глазам и в ярости отшвырнул. Тен самодовольно ухмыльнулась. — Что ж, теперь я вижу, что звания в Суне раздают АБСОЛЮТНО заслуженно, — решив добить напарника, она уже праздновала победу над его высокомерием. Но за каких-то пару секунд, Канкуро достал другой свиток, прокрутил его между пальцами, сложил печати и Тен почувствовала себя плотно зажатой в тиски. Всё её тело опоясывали деревянные пластины, которые сжимались сильнее и сильнее. — Чёрт, — выругалась девушка, щурясь от поднятого облака пыли. — Ты заходишь слишком далеко, — почти у самого уха прозвучал голос марионеточника, дыхание которого она ощущала на своей шее, покрытой мурашками. — Хочешь провести ночь в объятиях Карасу? Тен бесполезно дёрнулась. Марионетка, тиски которой едва заметно, но сжимались, дрожала мелким деревянным звуком. Оружейница сжала и разжала кулак, попробовав пошевелить пальцами. — Хуже, чем в твоих, быть всё равно не может, — с вызовом ответила она. Канкуро не понял, как это произошло и почему у него к шее снова приставлен кунай, а Карасу беспомощно трясёт деревянными конечностями, пытаясь обнять пустоту. — Хватит меня испытывать, Сабаку но, — в тон ему прошептала Тен, приблизившись так близко к его шее, как смогла. Песчаник был выше её на добрых полторы головы. — Как ты… Брюнетка лениво царапнула его шею, отскочила на метр назад и зажала кунай в зубах, освобождая вторую руку. Канкуро изумлённо повернулся и уставился на её пальцы. — Откуда ты знаешь, как … — начал было он, разглядывая нити чакры, идущие от её пальцев прямо к деревянным «рукам» Карасу. — Потому что, если ты не заметил, я мастер оружия, Сабаку. А марионетка — это оружие. Канкуро быстро вернул самообладание и, сложив пару печатей, отправил Карасу обратно. — Что ж, я рад, что мне выпало проходить миссию с такой высококвалифицированной куноичи! — с лёгким раздражением объявил он перемирие, протягивая руку. — Оставим наши разногласия до конца задания? Тен внимательно рассматривала протянутую ей руку, прежде чем её пожать. Ладонь Канкуро была большой, сухой и очень горячей. На секунду ей показалось, что он провёл большим пальцем по тыльной стороне её ладони, прежде чем разорвать рукопожатие. *** Девушке не спалось. Мысли о миссии не давали ей покоя. Хотя, нет, Тен обманывала себя. Покоя ей не давал суъект, размеренно дышащий меньше чем в двух метрах от неё. Перед тем, как лечь, она демонстративно установила пару ловушек, чтобы «их не застали врасплох», хотя установила она их между своим спальным мешком и мешком Песчаника. Тот в своей манере выразил крайнюю обеспокоенность тем, что она может на них напороться, когда будет пытаться подлечь к нему ближе. Тен вдохнула глубже ещё раз и попыталась подумать о чём-нибудь приятном. Обычно, но миссиях она всегда засыпала с лёгкостью, будучи измотанной после демонстрации сил юности от её несравненного сенсея и товарища. Сейчас же усталости почти не ощущалось. Всё её тело было как будто наэлектризовано, готовое подскочить и бежать, двигаться, что-то делать, но не лежать вот здесь столбом. Кровь стучала в висках, отдавалась ритмом в запястьях и пульсировала внизу живота. Брюнетка снова вспомнила об их поцелуе и облизала губы, сжав их при этом так сильно, что едва не прикусила себе язык. Пульсация внизу живота усилилась. Снова приоткрыв глаза и мельком взглянув на Канкуро, она убедилась, что он всё так же тихо размеренно дышит, и медленно провела языком по пальцам, после чего они скользнули туда, где уже во всю пульсировала кровь. Приложив прохладные подушечки к разгорячённой коже, она почувствовала, как ритм отбивается и в них. Опустив пальцы чуть ниже, она провела ими пару раз между набухшими губами и собрала ещё немного влаги. Мышцы едва ощутимо сократились и бедра непроизвольно напряглись, когда Тен, вновь дотронувшись до эпицентра пульсации, начала, почти не касаясь, поглаживать свой горящий клитор. … Вот, он притягивает её к себе и так уверенно целует, пытаясь поймать её язык своим, одну руку запустив в волосы, а второй залазит к ней под рубашку, и от каждого его прикосновения, по её коже пробегает волна мурашек… Её дыхание сбилось и ускорилось, пальцы вытворяли финты, от которых энергия каждой её клеточки, казалось, медленно собирается к самой важной точке, предвещая невероятный всплеск. Спина выгнулась сама по себе, бедра поднимались и опускались в такт движения пальцев. …Он целует её грудь, легко снимает всю одежду, и своими большими теплыми руками исследует её тело, гладит нежную кожу, пока она руками проникает туда, где скоро нащупает его напряжённый, горячий… В один момент всё её тело, все её чувства и эмоции высвободились в одном диком всплеске, а из приоткрытых губ вырвался приглушенный стон. Восстановив сбитое дыхание, Тен вновь мельком посмотрела в сторону напарника и прислушалась. Он всё так же равномерно дышал и его поза не поменялась. Девушка, довольная собой, улыбнулась, и, с всё ещё отбивающим дикий ритм сердцем, пошла к ближайшему водоему, чтобы остудить разгорячённое тело. Иногда она могла так развлекаться дома в ванной, где никто бы не стал за ней следить. На миссии она никогда не позволяла себе ничего подобного. Но этот парень. Тен снова представила, как его руки проникают к ней под одежду и её опять накрыла волна мурашек. Наверное, ей всё же льстило его внимание. И тот факт, что он каждой репликой пытался привлечь ЕЁ внимание, заводил оружейницу ещё больше. «Только не позволяй себе увлечься им, Тен, — снова напутствовала себя она, умываясь ледяной водой. — Он бы не вёл себя так, будь тут другие девчонки.» Куноичи ополоснулась и вернулась обратно. Всё было тихо. Стоило ей дотронуться щекой до подушки, как Тен провалилась в глубокий сон.