Я просто, наблюдатель.

Поздней осени холодный вечер. Горят фонари, падают первые пушистые хлопья снега. Вокруг всё тихо. Всё замерло, будто перед предстоящей бурей. Молодая пара стоит на углу кафе и… наверное прощается, что ли. Как мило. Аж противно. Парень, глаза которого закрывает чёлка, держит за руки красивую девушку. Да, она по истине красива. Длинные каштановые волосы. Прямой носик. Ясные и выразительные голубые глаза. Вечная её мягкая улыбка. Изменяешь, да? Я тебе верил, а ты... Ха, бывает же, думал, что нашёл ту, которая ни за что не придаст. Думал, что вот она, любовь, причём взаимная. Ага, мечтай. Почему сейчас измена и предательство на каждом углу? Ой, и правда на каждом… углу. Девушка, расцепив руки и поцеловав парня в щеку, перешла на другую сторону дороги и пошла вперёд по улице, к своему дому. Тихо смеюсь. Да, родители до сих пор тебе не разрешают гулять с мальчиками, поэтому ты не разрешаешь им провожать себя до дома. Как всегда врёшь родителям, что задерживаешься у подруги. Эх, наивные они у тебя… Неожиданно фонарь, освещавший улицу, погас, громко хлопнув. Ты невольно, тихо вскрикиваешь от испуга (девочка моя, пугаться ещё рано), но пересиливаешь себя и ступаешь по темноте. Что же ты так трясешься? Кто мне говорил, что темнота – друг молодёжи? Когда ты прошла пол-улицы, из-за дома вышли двое мужчин и двинулись за тобой. Детка, может это подстава, и мир не таков, как я думаю, а во всём есть справедливость? Расстояние между вами довольно быстро сократилось, мужчины лишь немного помедлили, когда почти поравнялись с тобой. Возможно, подозревали, что ты их увидишь, но ты как спокойный удав, ни о чём не задумываясь, шествовала вперёд. Один из мужчин вытащил что-то из кармана и тебе со спины подсунул под нос, от чего ты через несколько секунд отключилась, упав на землю. *** Пробудилась ты уже в большом, довольно таки хорошо освещенном зале. Пол выложен плиткой и когда идёшь, то все твои шаги слышно за версту. Да, зал большой, но мебели в нём нет. Нет, всё же вру. Есть. Стул и стол. Обыкновенный стул с подлокотниками, на котором сидишь ты. Руки и ноги твои крепко обмотаны небольшими цепями. Рот заклеен. Судорожно пытаешь оглядеться. Не получается? Голова не поворачивается на много? Это хорошо. Очень. Позади, стоит стол и даже мне противно на него смотреть. Какие-то колбы, колбочки, ножи, грязные шприцы, ведро… клещи? Да, такие большие. Детка, будет весело. Да, всё же уже потихоньку превращаюсь в безумца. А, это что кровь? Ты представляешь? Это кровь. Только вот не знаю чья… Вдруг одна единственная дверь распахивается, а на её пороге возникает человек. Даже я сначала, удивляюсь, когда на пороге возник подросток. Увидев свою жертву, сидящую на стуле, мальчик, хищно улыбнувшись, идёт к тебе. Всё, моя хоро-о-шая, теперь можешь, боятся. Это твой доктор на сегодняшний вечер, может даже и последний. Парниша выглядел, как последний психопат, честно слово. Полностью седые волосы. Разного цвета глаза: карий и залёный, в которых читалась жажда, эмм, жажда крови. Бледная кожа. И в завершении неотъемлемая часть гардероба: бывший белый халат, на данный момент почти весь в крови. Следом за мальчишкой в дверном проёме появился парень, на вид лет семнадцати. Он не брезгует? Чёрный строгий костюм, в таком-то месте? Чёрные волосы и голубые глаза. В общем, полная противоположность первому. Он подошёл к стене и облокотился на неё. - Глеб, развлекайся. Только убивать не смей! – обратился последний к мальчишке, который с нескрываемой радостью кружился вокруг девушки. - Как это?!- заявил тот звонким плаксивым голоском,- Но ты, же обещал! - Гр-р, хорошо! Только не пищи! – прорычал и прикрыл глаза. - Хорошо, братишка! Братишка? Бывает же. Тем временем Глеб опустился на корточки перед моей, ненаглядной и поинтересовался: - А как тебя зовут? Ты, что-то промычала в ответ. Улыбка парниши исчезла. - Не хочешь говорить? Почему вы все так?- он надул губки, и подойдя к столу, нажал на какую-то кнопку. Ты бы видела свои глаза, они чуть и правда из орбит не вылезли. У тебя паника и это я вижу. Интересно. Очень-очень интересно. Через несколько минут в комнату вошла женщина, в её руке был стакан с чем-то дурно пахнущим. Подойдя ближе, поставила его на стол. - Это, то, что я просил?- спросил мальчишка. - Да. - Раздень её и иди отсюда. Эх, жалко у меня собой фотоаппарата не оказалось! Нет, ты просто обязана была себя сейчас видеть! Ты что-то промычала в протест, но на тебя даже не обратили внимание. Женщина, подойдя к тебе, вытащила из рукава миниатюрный ножичек и начала кромсать на тебе одежду. А ты сильная, раз молчала, когда нож задевал кожу. Когда на тебе осталось лишь несколько лохмотьев, мальчишка произнёс: - Хватит. Женщина поклонилась и двинулась к выходу. А Глеб, ещё немного похимичив на столе, после подошёл к тебе, держа в руке тот стакан, что принесла недавно пришедшая. Он отодрал скотч от твоего рта. Ты наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Ой, мой косяк, я и не видел, как по твоим щекам льются водопады слёз. Бедная моя, как я хочу тебе помочь, но не могу себе этого позволить… - П..п..про..шу..не..не..на..до..- кричишь и всхлипываешь, захлёбываясь слезами. - Пей,- подставил стакан к твоему рту. Ты лишь сильней сомкнула губы. Зря. - Пей!- прокричал мальчишка и отвесил тебе пощёчину, от чего твоя щека покраснела и даже появились кровяные точки. Вот это сила! Ты нервно сглотнула, но, всё же посмотрев на разные, разгневанные глаза парниши, приоткрыла рот. Один глоток, второй, третий и вот уже вся противная тягучая жидкость алого цвета, немного кислого, но очень горького привкуса попала в тебя. А что это хоть? - Хорошо, - смеётся,- Теперь твоя регенерация повысится до предела! Названный Глебом, вытащил нож из халата и вонзил его тебе в руку. Дёргаешься, твои глаза расширились, а зрачки уменьшились до необычайных размеров, ты громко закричала от боли. Как ещё связки не порвала? Слёзы, крики, слёзы, крики. Садист, вытащил кухонный прибор, и указав на рану, которую оставил нож пробив руку насквозь, произнёс: - Смотри,- вот это зрелище! Рана начала медленно затягиваться, от чего зал заполнил новый душераздирающий крик беспомощности,- Это мой отец создал, такое чудо,- в голосе звучали нотки гордости. - От..пу..сти..те!..- крик. - С чего бы это? Это только начало,- такая милая улыбка,- А давай сделаем уговор. Как только ты закончишь отнимать от четырехсот по четыре, я тебя отпущу,- вонзает в твоё бедро нож. Крик и новая порция нахлынувшей боли смешанная с непониманием. А что тут не понимать? Справедливость. Просто тебе вернулось бумерангом в два раза больше. Да, я мог бы тебе помочь, но на данный момент, я всего лишь наблюдатель. - Ну, давай, четыре сотни минус четыре, сколько будет? Слёзы. - Сколько? - во второе бедро вонзился нож. Крик. - Три..три..сто..девяносто..ше..ше..сть...- проговариваешь хриплым голосом сквозь слёзы. - Молодец,- начал делать глубокие раны по всему телу. Неизвестно сколько это продолжалось, но визгов я наслушался много, в разных тональностях. Закончив с порезами, мальчишка подошёл к столу, взял клещи и ведро, завязал тебе глаза и склонился над твоей ногой. Через несколько секунд раздался оглушающий крик боли, причём ужасной боли. Грубо швыряет первый ноготь в ведро. Мерзость. *** Белая пелена перед твоими глазами. Глухой чей-то визг бьёт по перепонкам и чей-то голос спрашивает: - Сколько? - Двести..во..во..семь,- сипишь. Сначала ты не понимала, зачем? Зачем нужно считать? Но с каждой волной боли, до тебя стало доходить, что это для того, что бы раньше времени не сломалась. Не сошла с ума. Голос давно охрип, а тело содрогается от боли. Она так и катается на санках по твоему телу. Боль. Одно единственное чувство, которое ты не забудешь теперь никогда. Боль. Она была твоей в голове. Она переливалась всеми оттенками красного, как дорогое вино. Боль была во всём теле, казалось, что твою оболочку сначала растянули до невообразимых размеров, а затем завязали в узел и намотали поверх осколков стекла, а внутренности… А что, внутренности? Их просто, будто начали вытаскивать из ещё живой тебя… *** - Сколько? - Девянос..то..два… Этим мукам нет предела. Не знаю, сколько это продолжалось. Может это продолжалось полчаса, может час, может сутки - не знаю. Но по твоим меркам прошла уже целая вечность. Ещё бы. И мне уже надоело сидеть на полу, поэтому я прогуливаюсь вокруг твоего стула. Девочка, а ты что-то стала хуже выглядеть. Синие прокусанные губы. Горло нещадно болит, а во рту уже невыносимый вкус железа. Всё тело в крови. Ногти на правой руке ещё пока что не зажили. То, ещё зрелище. Пока Глеб отлучился к столу за скальпелем, ещё раз обвожу тебя взглядом, провожу рукой по волосам, которые приобрели ржавый оттенок. Вижу насквозь твоё сознание. Ты сидишь всё на том же самом стуле, что и сейчас, но вокруг тебя крутится твоя младшая сестра. Живая. Да, помню, как её на наших глазах сбила машина. Скучаешь? Хочешь наверняка к ней… - Убей меня,- хрипишь, выдавливая слова, застрявшие где-то в глотке. Что ты сейчас сказала? Нет, моя хорошая, не надо, ты не можешь сломаться! - Что? - Убей! - Зачем? - Я не..могу..так больше! - А в этом всё и наслаждение, в этом вся страсть… Садист малолетний! Да, ему только напева недостаёт! Пойми же! Ты хочешь всё больше И боли, и страсти, Грех пролитой крови - И в нём твоё счастье. Да! Это у тебя такая судьба, Это нам она послала тебя. Всё прими и смирись же С тем, что садисты мы! *** - Сколько? – снова прозвучал вопрос, еле-еле доходивший до твоего сознания. - Че..че..че..ты…- из последних сил выдавила ты и отключилась из-за очередной наступающей волны боли. *** Твоё тело нашли на берегу реки, покрытое засохшей кровью. Ты, очень много бредила, насчёт боли, насчёт сестры, говорила, что была на том свете. А всё из-за чего? Запомни, всё возвращается бумерангом. И даже вдвойне. Ничего бы не случилось, если бы Я, озабоченный местью и отравленный обидой не продал тебя. Я - прастой наблюдатель…