В Иствуд Холле снова дождь

Николас шел по цветущей весенней аллее, сунув руки в карманы, насвистывая веселую мелодию из какого-то сериала. На нем красовалась новая, сияющая чистотой рубашка, новенькие черные джинсы и кеды. Еще больше отросшие волосы были тщательно расчесаны, ветер постоянно их лохматил, а Ник, тихо ругаясь, приглаживал их рукой. С того момента, как он стрелял в директора, прошло уже больше двух или даже трех месяцев. Когда сломали дверь и увидели сидящего над телом мистера Блэра Ника, его заковали в наручники полицейские и увезли в участок, где парень рассказал им все, в том числе и расположение камер, о которых Генри успел ему рассказать. Видео нашли и просмотрели, Николас же, узнав о том, что видео смотрели практически все полицейские, густо краснел и прятал глаза. И было с чего: на камеру было снято несколько случаев изнасилования, причем, как оказалось, директору приглянулся не только Николас, а еще пара парней в возрасте от восьми до шестнадцати. И все молчали, один только Скитти решился на откровенную борьбу. Тело директора погрузили на носилки и увезли в ближайшую больницу. Николас две недели просидел в карцере, где-то дня через четыре к нему вошел полицейский, который принес новость, статус которой Ник так и не определил для себя. Директор выжил, пуля чудом не задела жизненно-важных органов. И он имел смелость подать прямо из больницы иск на Николаса за причинение особо тяжких ранений, несмотря на то, что Ник еще несовершеннолетний. Возбудили дело, но в ходе следствия всплыли все подробности деятельности директора колледжа. Его кабинет обыскали и нашли большое количество детской порнографии, в доброй половине записей директор был главным героем. Возбудили новое дело, в котором обвиняли уже мистера Блэра. Он был в искреннем недоумении и никак не мог понять, почему все произошло так. На самом деле все его люди в суде и полиции просто отвернулись от мистера Блэра, узнав, что история с Николасом – всего лишь верхушка айсберга. Несмотря на то, что директор всегда им приплачивал большую сумму за молчание, на этот раз все прикормыши Блэра давали показания против него. Так же по делу проходила как обвиняемая и миссис Грэхем. Хотя ей дали не столь большой срок, около пяти лет, она все равно была в диком шоке, поскольку привыкла, что ей все сходило с рук. Опрашивали и детей, полицейские и судьи лично видели шрамы от плети и незажившие синяки на коже детей. Это добавило пару лет к сроку Ингрид, поскольку била детей в основном она. После заседания, когда приговоры уже были вынесены, Николас намеренно пробился к директору и, злобно улыбаясь уголком рта, провел большим пальцем по шее. Все знают, что делают в тюрьме с педофилами. Ричард рванулся вперед, но конвоир удержал его. - Сучонок, я еще вернусь! Я вернусь и ты пожалеешь, что на свет родился. Как жаль, что я не убил тебя раньше, - мистер Блэр поморщился от боли в еще не совсем зажившем боку и, резко развернувшись, пошел за конвоиром. Рядом, смахивая с ресниц крупные слезы несвежим, посеревшим платком, шла, словно на казнь, миссис Грэхем. Очнувшись от воспоминаний, Ник светло и радостно улыбнулся. После того, как директора посадили за решетку, у Иствуд-Холла сменились руководители. Всех детей обеспечили новой хорошей одеждой, теперь в столовой давали свежие и вкусные продукты, а спальни в кроватях поменяли на более удобные. И, самое главное, теперь разрешили усыновлять детей. Боу уже забрали, Эриком тоже уже интересовались. Насчет Ника все было глухо, но он не отчаивался. Он просто верил, что на все есть свое время, да и в приюте ему пока неплохо жилось. Внезапно Николаса окликнул до боли знакомый голос. Голос из прошлого, голос с того света. Это был голос Чака. Ник ошарашенно завертел головой, думая, что у него на нервной почве начались галлюцинации. Возле цветущей яблони стоял Чак. Вполне материальный, он стоял и нюхал цветок. Из глаз Ника брызнули слезы, он рванулся к Чаку и крепко обнял его, водя руками по спине и несмело ощупывая складки одежды друга, словно боясь, что он сейчас просто растворится в воздухе. -Чак… Ты… Жив… Жив, - повторял сквозь всхлипывания Ник. – Нам сказали, ты умер. А ты… Жив… Я так скучал… Чак просто стоял на месте и терпел эти ощупывания, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбку, а глаза мутнеют от набежавших слез. - Мы все-таки нашли сторожку лесника, он нам помог выбраться. Мы живем у него, помогаем ему, он называет нас сыновьями. Лесник совсем один живет, постоянно благодарит провидение за то, что оно послало нас ему. -Нам сказали, вас разорвали волки, - все еще всхлипывая, проговорил Ник. – Показывали кусок плаща, он был весь в крови. Так директор сказал. - А, плащ. Когда мы услышали вой волков, мы очень испугались и побежали, Ларс зацепился краем плаща и порвал его. И видимо, директор нашел его и просто испачкал краской или кровью, чтоб ему поверили. - С нами правда было все в порядке, - проговорил вышедший из-за дерева Ларсен. Он широко улыбнулся и сразу же подошел к Чаку, который нежно и осторожно приобнял Оливера за плечо. - Я так рад… Я так волновался, - проговорил сентиментальный Ник и снова расплакался. *** Генри с трудом разлепил глаза. Казалось, веки кто-то залил клеем. Зрение немного прояснилось и он увидел белые стены, давившие на психику своей однообразностью. Он не успел даже подумать о том, где находится, как снова провалился в небытие. Снова в чувство его вернула боль в ключице. Ощупав себя, он обнаружил на груди толстый слой бинта. Что с ним, черт возьми, произошло? Откуда бинты и эта боль? В кабинет зашел врач, степенный и пожилой мужчина в ослепительно белом халате. Хриплым голосом Генри попросил пить и прокашлялся. После того, как он осушил стакан воды, мистер Шеппард снова смог говорить. -Что со мной произошло? -В вас стреляли. Вы лежали около трех месяцев в коме. Пуля прошла, пробив легкое и чудом не задев сердце. Но вы внезапно впали в кому. К вам постоянно приходил один мальчишка. Он и сейчас здесь. -Какой? Пусть войдет, - выдавил Генри. В комнату прошмыгнул Николас. Уверенно направившись к кровати мистера Шеппарда, он с явной радостью заметил, что Генри смотрит на него и немного шевелит рукой. -Вы очнулись! Я так рад. Я.. Я сюда часто ходил, говорили, вы можете не выжить, - сначала неуверенно, но потом все смелее начал Ник. – Так много произошло. Директора и управляющую посадили в тюрьму. Ой, извините, вам же нельзя волноваться. Генри заерзал, словно какая-то мысль не давала ему покоя. -Теперь можно усыновлять детей из приюта? – нетерпеливо перебил он, глядя влажными, темными глазами в глаза Нику. -Да, - неуверенно произнес Ник, начиная что-то понимать. -Когда я выйду из больницы, я начну собирать документы. Я обещал вытащить тебя из этого ада и я выполню обещание. Кто сказал, что нельзя усыновлять таких больших детей? – улыбнулся Генри и протянул руки, чтобы обнять Ника.