В Иствуд Холле снова дождь

Ночью, когда все уже уснули, Николас потихоньку пробрался в душевую, постоянно оглядываясь и боясь кого-нибудь разбудить. В руке пару раз блеснуло лезвие, обычное, которое вставляется в бритвы. Особо внимательный человек мог бы рассмотреть на блестящей стали капли засохшей, побуревшей крови. Брезгливо обходя лужи воды, хоть она и была чистая, Ник прошел мимо душевых кабинок к окну, где находилась раздевалка. Не понятно, кто вообще строил эти раздевалки, но они располагались за душевыми и в комнате, ко всему прочему, зачем-то было огромное окно чуть ли не во всю стену. Хорошо, что сами душевые находились на втором этаже, а поэтому вероятность того, что кто-либо будет подсматривать, была равна примерно десяти процентам, потому что вокруг здания росли огромные высокие дубы с крепкими ветвями, столь удобными для сидения на них. Более-менее удобно расположившись на широком подоконнике, Ник задрал вверх рукав широкой рубашки, обнажая руку. Николас аккуратно двумя пальцами взял лезвие и с силой провел по запястью. Не вдоль, а поперек. Не для самоубийства, не чтобы вскрыть вены, нет. Для удовольствия. Его завораживал вид сбегающих капель крови, ему нравилась эта тянущая, жгучая боль вдоль пореза. Зажмурившись, Ник еще раз резанул кожу и с воистину мазохистическим наслаждением чувствовал, как по предплечью к локтю стекают капли вязкой крови. Где-то в душевых хлопнула дверь, парень вздрогнул и выронил лезвие. Оно с неслышным звяканьем упало и насмешливо блеснуло за батареей. Николас сначала рванулся было его доставать, но, услышав приближающиеся шаги, плюнул и принялся стирать с рук потеки крови, не замечая, что пачкает рубашку. Дверь еле слышно скрипнула и в комнату вошел Ларсен, протирая все еще привыкающие к ночной темноте глаза. В комнате ярко светила луна, которая не столько помогала видеть, сколько ослепляла Оливера, который пробирался в душевые в кромешной темноте коридоров и переходов. -Что ты тут делаешь? – хрипло спросил Ник и закашлялся. Оливер еще раз сильно протер глаза и повернулся в сторону Николаса. -Я гуляю. Люблю гулять по ночам. И этот вопрос в равной мере относится и к тебе тоже. Что ты здесь делаешь? – нервно спросил Ларсен, но потом внезапно заметил потеки крови на рубашке Скитти и его выпачканные в бурой крови ладони. – У тебя руки по локоть в крови, - полушутливо заметил он. – И вены вскрывают вдоль, а не поперек. -Идиот, я не самоубийца! -А что ты тогда делаешь в три часа ночи в старых душевых с лезвием? Погулять тоже вышел? На луну повыть? – язвительно проговорил Ларсен. -Тихо, ядом с языка пол не уляпай. Есть такое превосходное слово – мазохист. Мне приятно делать себе больно. -Да ладно. Ты просто делаешь себе больно снаружи, чтобы не было больно внутри, - грустно проговорил Оливер. -Может быть. Так что ты здесь делаешь? -Неважно, будем считать, что я решил прогуляться. -Ну хорошо, будем так считать. Повисла неловкая тишина, прерываемая сопением Николаса, который продолжал стирать кровь, и громким щелканьем суставов Ларсена. -Прекрати так делать! – нервно вскрикнул Ник -Как? – блондин удивленно вскинул глаза. -Щелкать перестань! -Я нервничаю, не ори на меня! -С чего бы тебе нервничать! – проговорил Николас, постоянно трогая липкие и грязные пальцы. Ларсен ухмыльнулся и, взяв руку Николаса, провел языком по кончикам его пальцев, слизывая остатки крови. -Придурок, ты что делаешь?! – завопил Ник и отскочил в другой конец раздевалки от неожиданности. -У тебя вкусная кровь, - невозмутимо глядя на луну, ухмыльнулся блондин. -ЧТОО!? – заорал Ник. – Да ты реально чокнутый! Все, я пошел отсюда, хватит с меня приключений! -Да подожди ты, я не специально. Просто временные приступы странности, меня из-за них сюда сплавили. Ты думаешь, меня отправили сюда учиться? Как бы не так, - горько усмехнулся Ларсен. – Я изгой и всегда им был. Странный мальчишка, который выглядит, как девушка, несмотря на наличие члена. Просто никто, странный гермафродит, который в цирке выступать должен. Наверно, я преувеличиваю, но отчим мне сотни раз предлагал сделать пластику и бюст второго или третьего размера. Или пить гормоны. Впрочем, даже отсутствие у меня груди не мешало ему до меня домогаться. -А отец? -Он нас с мамой бросил, когда мне было три. После этого меня растила мать, это сказалось на воспитании. У меня чисто бабские замашки и я много раз думал о том, чтобы сменить пол. Не говоря уже о том, что меня не привлекают девушки. -Совсем не привлекают? Разве бывают стопроцентные геи? Я слышал, все люди бисексуальны по своей натуре, - решил сумничать Николас. -Ну может, меня будут привлекать какие-нибудь мужеподобные девушки, - пожал узкими плечами Ларсен. -Тебя не тяготит эта ситуация? Что тебя считают изгоем и прочее.. -Да нет, я привык. А теперь мне нечего бояться, я думаю, - Оливер снова передернул плечами и замер. -Чак? – понимающе спросил Николас. -Да. Если мы не будем вместе, мы будем хорошими друзьями. И не думаю, что он многое теряет, встречаясь со мной. -Со стороны действительно может показаться, что рядом с ним девушка, - кивнул Николас. Разговор снова замер. Впрочем, эта тишина не тяготила ни одного, ни другого парня, это было даже приятно, в тишине к ним приходило взаимопонимание. Николас иногда кидал быстрые взгляды на Ларсена, который сидел и молча рассматривал свои ногти, временами откусывая от них то с одной, то с другой стороны, словно пытаясь добиться превосходной симметрии маникюра. Кинув еще один взгляд, Ник уставился на луну, рассматривая далекие кратеры и от этого чувствуя себя песчинкой в океане вселенной, совсем одинокой частицей, которая вряд ли кому-то нужна. Глубоко вдохнув, Ларсен нарушил повисшую тишину. -Знаешь, мы решили сбежать. -Ты и Чак? – Николас не казался удивленным. Он всегда ожидал от Джонсона подобной авантюры и сейчас мог биться о заклад, что саму идею подал именно Чак. Он неоднократно предлагал Скитти сбежать. Он говорил о сотнях, нет, даже тысячах планов побега, но Ник отвергал их один за другим. Даже самому Николасу не было ясно, что было причиной его отказов. То ли это было жертвенное желание остаться, чтобы директор не трогал других. То ли страх, что их сразу же найдут, Чака убьют, а Ника обрекут на еще большие мучения. То ли им двигал банальный мазохизм и желание причинить себе как можно больше боли. И еще больше. И еще. Снова и снова. -Да, он мне предложил. Мне нечего терять, у меня потеряно уже все. Если повезет, мы выберемся в город и там будем выживать. Если не повезет – куски наших кишок найдут на дереве, растерзанные волками. -Это ваше дело, я мог бы с вами, но меня что-то держит. Мне кажется, мне еще рано уходить. Может быть, потом я тоже убегу, но только потом, - немного неловко проговорил Ник и замолчал. – Когда вы выдвигаетесь, - продолжил он после паузы. -Мы планировали завтра ночью, - тихо сказал Оливер. -Разбудите меня. Я провожу вас до ворот. -А тебя не… - начал было отговаривать его Ларсен. -Нет, не поймают, - резко оборвал его начинания Скитти. – Все будет нормально. Я просто вас провожу и как следует попрощаюсь. Все будет нормально. -Да, хорошо. Уже поздно… -Да, я пойду, пожалуй. Спокойной ночи, - Николас спрыгнул с подоконника и махнул рукой Ларсену, после чего скрылся в тьме дверного проема. -Пока, - несколько запоздало сказал Ларсен и залез с ногами на подоконник и, обняв ругами колени, долго сидел, смотря на полную луну. – So, before I end my days, remember: my sweet prince, you are the one, - с довольным видом промурчал он отрывок из любимой песни и закрыл глаза.