Двадцать четыре часа с Тоби

Вслед за первой слезинкой, по той же дорожке соскользнула вторая. А на другой щеке появилась третья. Я старалась не всхлипывать и не шмыгать носом, мне не хотелось, чтобы одноклассник это заметил прямо сейчас. Конечно, скорее всего, он заметит — может, чуть позже, — но сейчас у меня было какое-то время на то, чтобы взять себя в руки. Получалось это с трудом. Эмоции бушевали, сочувствие затягивало разум, воображение раз за разом возвращалось к представленным мною картинам того, о чем рассказал Мадара. Это было ужасно… Он ведь и сам еще был ребенком, как можно было вообще поручить ему присмотр за младшим братом? Как родители не проконтролировали то, куда ходят гулять их дети? Как допустили такое? Да в Штатах родители бы… Я задержала вдох, замерла, а затем удрученно выдохнула. Здесь не Штаты. Здесь другой уклад жизни, у этой страны другая история, и люди здесь другие, они мыслят по-другому. Видимо, здесь то, что старшие дети должны исполнять роль опекунов для младших, в порядке вещей. И все же… Я не могла отделаться от мысли, что это было слишком серьезное дело для ребенка того возраста, в котором был Мадара, когда это произошло. Я слышала, что Учихи переехали из другого города несколько лет назад — видимо, как раз после печального происшествия с Обито. Получается, Мадаре тогда должно было быть десять или одиннадцать лет? За ним самим должны были присматривать взрослые! Я не следила за ходом времени, потому, когда я внезапно задумалась о том, сколько времени мы уже молчим, мне показалось, что прошло уже минут десять, если не больше. А Мадара по-прежнему продолжал стоять передо мной, склонившись в стыдливом поклоне, и я решила, что нужно наконец что-то сказать, как-то выразить свою реакцию на его рассказ. Слезы, кажется, уже перестали течь из уголков моих глаз. Я утерлась рукавом, стараясь сделать это как можно более аккуратно, и сделала шаг вперед, встав так, чтобы можно было дотянуться руками до плеч парня. — Тоби… э-э-э, Мадара… — я опустила ладони на его плечи, и он удивленно поднял голову, чтобы посмотреть на меня. Я на мгновение отвернулась в сторону, подумав, что, возможно, на моем лице все еще видны следы слез. Но потом решила, что этот мой жест выглядит по-дурацки, потому вздохнула, повернулась и посмотрела Учихе в лицо. — Встань ровно, пожалуйста, — произнесла я, не убирая рук с плеч одноклассника. Мадара повиновался. Теперь он удивленно смотрел на меня сверху вниз. — Я… — снова отведя взгляд, я хмыкнула, собираясь с мыслями, а затем взглянула в глаза собеседнику. — Я тебе очень сочувствую. Потерять брата — это ужасная трагедия… — мой голос дрогнул, и я сделала паузу, сжав губы. — Вы были так близки, и… я даже представить не могу, что ты чувствовал все эти годы. Парень грустно вздохнул и покачал головой, длинные черные волосы заколыхались из стороны в сторону. — Я не заслуживаю твоего сочувствия, Лил-тян, — проговорил он мягко и тихо, и от его тона мне снова захотелось заплакать. — Я ведь правда безответственный. И мой брат погиб именно из-за моей безответственности. Если бы я тогда был внимательнее… — За вами должны были следить родители! — взволнованно перебила его я. — Они должны были быть в курсе, куда ходят гулять их дети. И должны были сами присматривать за Обито, если знали, что он в своем желании похвастаться может подвергнуть себя опасности. Мадара удивленно уставился на меня, а я, все-таки убрав руки с его плеч и сложив их на груди, продолжила: — Я не говорю, что ты прямо-таки блещешь ответственностью, — мой голос снова сделался строгим — именно для этих слов. — Но все же заставлять ребенка присматривать за таким же ребенком, как и он, это слишком. Ты не обязан был быть нянькой только потому, что ты старший. Учиха пару раз изумленно моргнул, а затем отвел взгляд и снова печально покачал головой. — Ну, у нас это обычное дело, — проговорил он глухо и грустно. — Тем более в таких семьях, как моя, — заметив мой непонимающий взгляд, он пояснил: — Меня с детства воспитывали как того, к кому когда-нибудь перейдет бизнес отца… От меня требовали собранности, серьезности. А я… я всех подвел, — он вздохнул, и мне показалось, что во вздохе его прозвучали отголоски всхлипа. — И по моей вине у меня теперь нет брата, которого я очень любил. Теперь вздохнула и я. За время вздоха обдумав кое-что, я сделала шаг к однокласснику и встала к нему почти вплотную. Моя ладонь оказалась на его предплечье, я рассеянно провела вверх-вниз по его рубашке. — Послушай, — произнесла я, стараясь сделать свой голос твердым. — Я понимаю твои сожаления. И твое чувство вины тоже. Но подумай вот о чем, — я подняла на парня серьезный взгляд. — То, что ты столько лет ведешь себя как клоун, не вернет тебе брата, а твоим родителям второго сына. Ты показал, что принял ответственность за произошедшее, когда натянул на себя эту маску и начал вести себя как дурак. Но пора уже с этим заканчивать. Тебе нужно подумать о дальнейшем обучении, о работе… Я думаю, твои родители оценят то, что ты действительно возьмешься за серьезные дела и будешь прилагать все усилия для того, чтобы справляться с ними ответственно. Некоторое время мы оба молчали. Мадара смущенно отвел взгляд, я же неотрывно смотрела, как на его лице тенями меняются эмоции. Когда парень, тихо выдохнув, мягко накрыл мою ладонь своей, я слегка вздрогнула от неожиданности, а затем чуть улыбнулась — таким ласковым и нежным было прикосновение. — Лил-тян, мне так приятно, что ты в меня веришь… — произнес он и с теплой улыбкой взглянул на меня. Я кивнула и, тихо смеясь, положила на его плечо вторую руку. — А ты, оказывается, хороший парень, — я склонила голову набок, вглядываясь в его лицо, которое видеть было все еще непривычно. — Я бы сказала, ты мне даже нравишься! — с широкой улыбкой я продолжила его разглядывать, а он, явно смутившись, чуть отвернулся в сторону и негромко рассмеялся. — Когда такое говорит мне девушка, которая мне нравится, это особенно приятно слышать… — произнес он, слегка неловко глядя вниз. На это я не нашла что ответить, лишь продолжила улыбаться и смотреть на парня. Это был трогательный момент, я и сама почувствовала смущение, а в душе мягким огоньком светилась теплота. Все-таки Мадара действительно может быть славным парнем. Без своих неуместных дурацких шуточек он производил совсем другое впечатление. Через несколько секунд Учиха снова посмотрел на меня, в его взгляде я прочитала неожиданную решительность. Его зрачки пылали огнем уверенности в собственном решении, и наблюдать за этим было непривычно, но это грело душу. Кажется, он действительно готов измениться, начать вести себя по-другому. — Лил-тян, — произнес он твердым голосом. — Я перестану носить маску и прикидываться дурачком. Ты во многом права. Мне действительно нужно подумать о будущем. Если я возьмусь за ум, я принесу больше хорошего своей семье, чем если буду продолжать изображать придурка, — он решительно кивнул и продолжил: — Я поговорю с отцом. Я думаю, он согласится. Но даже если он будет против, я все равно не отступлюсь от своего решения! Я действительно хочу стать лучше! Я хочу стать ответственным, я хочу хорошо учиться, я хочу, чтобы люди видели во мне надежного человека. Твои слова, Лил-тян, очень многое для меня значат, — он осторожно потянулся к моему лицу и слегка несмело поправил мои волосы. — Мне хочется, чтобы и ты видела во мне что-то другое, не только клоуна и дурачка. Я… — он запнулся, видимо, собираясь с мыслями. — Я очень постараюсь для тебя! Я мягко улыбнулась и коснулась его руки, его пальцы замерли на моей щеке. По комнате скользнуло марево оранжеватого света от уличных фонарей, и теперь я поймала себя на мысли, что могу назвать этот самый миг романтичным. Мадара был кем-то новым для меня, и где-то в глубине души отблесками проносилось чувство симпатии к нему. Вполне возможно, не совсем дружеской. — Я тебе верю, — произнесла я тихо, глядя в сторону и чуть улыбаясь. — Только ты и правда постарайся, — моя улыбка стала чуть шире, и я взглянула парню в глаза. — Пусть твои слова о том, что ты хочешь измениться, будут не просто словами. Работай над собой, и… если тебе будет нужна помощь, ты можешь обратиться ко мне. Я уверена, — я подмигнула ему, — вместе мы справимся! После этих моих слов Мадара удивленно приподнял брови и слегка растерянно забегал взглядом по сторонам, иногда останавливаясь на моем лице — как мне показалось, немного смущенно. Я тоже приподняла брови, только вопросительно. Мне мои слова не показались какими-то странными, я действительно искренне хотела помочь этому человеку. Я ему сочувствовала, и он в самом деле сейчас мне нравился. Мне казалось, он действительно сможет стать ответственным, начать серьезно относиться к серьезным вещам, и веселиться тогда, когда это уместно. Ведь нам всем стоит находить время и повод для смеха! Заметив мой взгляд, парень бегло облизнул губы и замялся, будто обдумывая, стоит ли говорить то, что он хочет сказать. И наконец нарушил возникшую между нами тишину. — Так, значит, мы… ну… вместе? — он смущенно улыбнулся и посмотрел на меня взглядом, в котором читалась искренняя надежда. Теперь я поняла, почему он так отреагировал на мои слова. И у меня самой в душе появилось смущение. Ведь, в самом деле, то, что я сказала, звучало так, словно мы теперь больше, чем друзья, мы пара. Я коротко выдохнула, поразившись своему неожиданному выводу. Я в самом деле так сказала… И… может быть, я в самом деле хотела это предложить? Мне до сих пор было странно осознавать, что мне нравится парень, которого еще утром я считала дураком. Но эти теплые чувства действительно у меня были, я была в растерянности, но заставить их исчезнуть не могла. Мне нравилось то, как ласково он ко мне прикасается, мне в самом деле было печально из-за трагедии, которая произошла в его прошлом, я действительно искренне ему сочувствовала и была готова на самом деле тратить время и силы на то, чтобы помочь ему стать таким человеком, каким он хочет стать. И я ему доверяла. Это было наиболее удивительным чувством в данной ситуации, но я правда считала, что Мадара хочет измениться. И что его отношение ко мне — настоящее, искреннее. Кончики моих пальцев легонько скользнули по его кисти, одетой в перчатку. Я сама не знала, правильное ли приняла решение, потому голос мой звучал сбивчиво, когда я, пожав плечами, произнесла: — Ну… если ты хочешь, можем попробовать… Лицо Мадары просияло, он улыбнулся широко и ясно. В этом выражении лица чувствовалась такая искренность, такое неподдельное счастье, что я улыбнулась в ответ. Быть может, не так выразительно, я ведь была все еще смущена, но все равно тепло и ласково. — Лил-тян, я правда постараюсь сделать все, чтобы ты была счастлива и довольна мной! — проговорил пылко Учиха и взял меня за обе руки, опустив их вниз и сцепив пальцы с моими пальцами. Я на это весело рассмеялась и чуть приподнялась на носочках. — Ты это уже говорил, — произнесла я с легким шутливым задором. — Давай уже от слов переходить к делу, — я склонила голову набок, рассматривая парня и замечая, как меняется его выражение лица. Он отвел взгляд в сторону и облизал губы, я повторила его жест и облизала свои. А затем он снова посмотрел мне в глаза и, слегка запинаясь, произнес: — Тогда… можно тебя поцеловать? И я, в очередной раз сама себе удивившись, обнаружила, что я совсем не против этого.