За компанию

Что же сегодня за день такой: только я отделался от дурацких мыслей и начал работать – Ника Стоукса принесло. - Эй, Грэгго, чего такой грустный? - Я не грустный. Я задумчивый, - ляпнул я первое, что пришло мне в голову. - Думать надо о приятных вещах, - не отставал Ник. – Хочешь, пойдем со мной завтра на выставку? За компанию!.. Я вздохнул и сел, стараясь, чтобы Стоукс не прочел на моем лице написанное во-от такими буквами: «Отвяжешься ты от меня когда-нибудь или нет». У Ника Стоукса было доброе сердце, большое, как Техас. Он старался всем помочь: но, господи, почему он сегодня именно ко мне пристал?.. - Слушай, Ник, мне некогда. Ты с Уорриком сходи. - У него свидание, - по секрету поведал Стоукс. – А ты все равно ни с кем не встречаешься, так почему бы нам не сходить? Лучше бы он мне под дых дал, честное слово. Чтобы сменить тему, я вяло поинтересовался, что за выставка. А Ник разулыбался и сообщил, что выставка – птиц! Там, мол, столько интересного, куда там моему серфингу. Я сказал, что уже и забыл совсем про свой серфинг в этой пустыне. И что ладно уж, схожу я с ним на выставку этих птиц. Всё равно в выходной делать нечего. «А на стенку со своими мыслями лезть скучно», - добавил я про себя. На самой выставке была уйма народу, вокруг всё орало и пищало, да и Ник ни на минуту не затыкался. - Вот, смотри! Это твой земляк – калифорнийский кондор. Размах крыльев – три метра! Он раньше населял Тихоокеанское побережье от Нижней Калифорнии до бассейна реки Колумбии. А теперь сохранилось всего около сорока птиц. Всё из-за того, что в падаль для борьбы с хищниками стали вводить яды, и кондоры тоже погибли. А это - виргинский филин: он гнездится в больших дуплах или занимает гнезда крупных хищных птиц. Гнездовой сезон у него начинается очень рано, в декабре - январе, когда еще лежит снег. Представляешь, какой морозоустойчивый?.. Я слушал Ника, рассеянно кивая, а он принимал это за чистую монету и вел меня дальше, как заправский экскурсовод. - Кукушка-подорожник распространена от Южной Калифорнии и Техаса до Мексики, - разглагольствовал он, широко улыбаясь. – И у нас, и у вас живет! Обитает на поросших кактусами холмах и равнинах. Держится обычно на земле, лишь изредка взлетая на деревья. Очень быстро бегает, почти не уступая в скорости лошади. Питается различными беспозвоночными, пресмыкающимися, мелкими зверьками. А гнезда из прутьев строит на кустах!.. Так забавно было на Стоукса смотреть: видно было, что человек в своей стихии. «Как Гриссом с насекомыми», - подумал я невольно, и мне стало совсем паршиво. А Ник уже дергал меня за руку: - О, смотри, - здесь у нас представители семейства голубиных! Сейчас в Северной Америке обитает девять видов голубей, один вид - сизый голубь - ввезен из Европы и широко расселился. До конца прошлого века здесь обитал странствующий голубь, полностью вымерший в настоящее время. В штате Висконсин местное орнитологическое общество установило бронзовую мемориальную доску с надписью: «В память последнего странствующего голубя, убитого в Бабкоке в сентябре тысяча восемьсот девяносто девятого года. Этот вид вымер из-за алчности и легкомыслия человека». «Люди – они такие», - мрачно подумал я. А Стоукс уже перескочил на близкую тему: - У католиков голубь — символ чистоты, ласки, любви, сосредоточенности и рассудительности. Вообще голубь всегда считался символом Венеры, поэтому говорят, что эта птица несет удачу влюбленным, которым особенно благоприятствует… Ник перевел дух и посмотрел на меня. - Эй, Грэгго! Ты что застыл? - А? – я очнулся от своих мыслей. – Ты что-то сказал? - Я сказал, - повторил Ник с легким сарказмом, – что голубь считается символом любви и покровительствует влюбленным. Тебе это актуально?.. Блин, Стоукс что, теперь постоянно будет меня словами под дых колотить?.. - Отвяжись, - смутился я, захваченный в какой-то мере врасплох. Ник взял меня за локоть и решительно произнес: - Знаешь что, пошли-ка в соседнее заведение: пропустим по пиву, передохнем, побеседуем… а потом вернемся сюда, если захочешь!.. В прохладной кафешке я почувствовал себя лучше: даже в голове перестало так трещать. Ник принес еще по кружке пива, на мои жалкие возражения отрезал «Я угощаю», а потом придвинулся ко мне и со всей своей прямотой спросил: - Слушай, Грэгго… А это правда, что ты гей?.. У меня чуть кружка из рук не выпала. Быстро сориентировавшись, я сказал: - Ник, а если не секрет, с какого боку тебя это интересует? Ты что, ко мне клеишься, что ли? На выставку повел, пивом угощаешь…. Стоукс, зараза такая, почему-то опять заулыбался – этак глуповато, надо сказать! – и залепил откровенно: - Да не, Грэгго, я не клеюсь как раз… а вот босса нашего мне жалко. Но это хорошо, что ты гей!.. - Я, во-первых, еще ничего не утверждал по этому поводу, - продолжал выкручиваться я. - А во-вторых, какого босса тебе жалко? Экли, что ли? А он тут при чем? - Экли как раз ни при чем, - фыркнул Стоукс. – Мне нашего босса жалко. Гриссома. Я сказал себе «Спокойно, Сандерс, спокойно», но руки все равно задрожали, и пиво слегка на стол пролилось. - Вау, - среагировал Ник. – Ты что, тоже?.. Этого я уже не выдержал. Придвинулся и заорал шепотом ему в лицо: - Да что - тоже? Что «тоже»? Ты можешь по-человечески объяснить, о чем речь вообще?.. Ник посмотрел на меня и ответил тоже вполголоса: - Я, конечно, могу ошибаться, Грэг, но… сдается мне, Гриссом на тебя глаз положил. - Чегооо?!... – тут я вылупился на Стоукса, как тот виргинский филин на выставке, и кружка окончательно сверзилась из моих рук под стол. Подошла девочка-официантка, вытерла лужу пива на полу и подмела осколки. - За битую посуду тоже я плачу, – разошелся Ник. – Ну так что, Грэгго, - ты тоже, что ли?.. Я почувствовал, что у меня болит живот. Нельзя же так, в самом деле, - опять под дых без предупреждения!.. - Ник, я не понимаю… Мое беспомощное бормотание развеселило Стоукса окончательно. Он хлопнул ладонью по столу и так же негромко, но весело подытожил: - Ааа, не быть мне криминалистом третьего уровня, - ты тоже!.. Это хорошооо!.... Давай за это выпьем, Грэгго, ну же… - Так, – я начал приходить в себя, пусть и не сразу. - Объясни четко, не торопясь, поэтапно: что я тоже? Что хорошо? И вообще, с чего ты все это взял?.. - Я тебе серьезно говорю: Грис к тебе неровно дышит, - начал Ник. - Ты хоть видел, как он на тебя смотрит?.. Я-то видел, но никак поверить этому не мог. Только недавно я стал это замечать. Полгода назад вообще думал – не сменить ли мне место работы. А то пришел с такими радужными мечтами - и с ходу в собственного босса влюбился!.. - А он что, гей?.. - Он просто странный, - улыбнулся Ник. – Похоже, ему это непринципиально. Но ты заметил, как он с тобой общается? - Ругает он меня, – вздохнул я. – На презентации мои не реагирует… - А ты презентации такие всем показываешь или только ему одному?.. – Хитрый Стоукс знал ответ заранее, ибо вот ему как раз я презентации показывать отказался. – Ты же только для него всё это устраиваешь, чтобы он внимание обратил! Так что, Грэгго, - он тебе тоже нравится, или ты просто так, потому что он босс?.. Тут мне стало так погано на душе, - ну не мог я больше всё это в себе держать. Да и пиво, наверное, сыграло свою роль, и усталость после выставки. - Я не просто так, - вырвалось у меня. - И не потому, что он босс… Ник молчал и только глазами хлопал, выжидая. - Я… мне… - я честно пытался подобрать слова, но они никак не шли. Если бы я мог просто чирикать, как те выставочные птицы, или клювом щелкать хотя бы! А обычные человеческие слова застревали где-то в гортани, словно вставали поперек, - это у меня-то! Но я не мог, не мог сказать Нику банального «он мне нравится». А уж о том, чтоб произнести «я его люблю», и помыслить было невозможно. Однако проницательный Стоукс посмотрел в полутьме кафешки мне в лицо, нахмурился и вынес вердикт: - Ты его любишь, Грэгго, это на тебе большими буквами написано. Я ведь не просто так тебя сюда привел, я за тобой давно наблюдаю… - И?.. – струхнул я. – Это так видно, да?.. - Не всем, - Ник усмехнулся и похлопал меня по плечу. – Но вот скажи, - сам-то ты видишь, что с той стороны тоже неладное творится? Ты меня прости, но парень ты шумный, и я подумал, что тебе такое же шумные реакции в ответ будут нужны. А то, что человек молчит и вздыхает – ты можешь не увидеть. Ты же все-таки не криминалист, а лаборант просто, - только не обижайся… В другое время я бы обиделся. Но сейчас мне уже было очень интересно, мягко говоря. - Ты уверен?.. – я глядел на Ника, и зрачки у меня, были, наверное, как у наркомана: темные и расширенные. - Сто пудов, – отозвался он простецки. – Понимаешь, я нашего босса давно знаю, лет пять уже вместе работаем! И всегда он со всеми нами ровно так себя вел, - спокойно так: знаешь, как отец, что ли. А ты появился – и Гриса как подменили. То он на тебя орет при всех, то наоборот, в кабинете с тобой хихикает, то подходит сзади неожиданно, то вопросы разные тебе задает… И когда ты не видишь, та-ак смотрит на тебя – я засек пару раз, мне аж больно стало за него!.. - А скажи, Ники, - в свою очередь начал я, - тебе-то зачем тут сваху Джинни изображать? Если ты самый натуральский натурал и тебе от этого никакой выгоды вообще? - Как это никакой? – искренне возмутился Стоукс. – Я босса как отца уважаю, больше даже! И знаешь, мне так хочется, чтобы у него в жизни счастье было, ну хоть чуточку. А так – ну что это, он один живет, и нет у него никого, кроме пауков его долбаных… Ник сделал очередной глоток пива и насупился. - А вдруг для него это и есть счастье? – возразил я. – Одиночество и пауки? Да еще эти его… американские горки, про которые тогда Уоррик нам рассказывал? - А вот и нет, - оживился Ник. – Мне Уоррик тогда сказал, когда Грис его водил на эти горки с собой: босс, мол, ему признался, что ищет партнера – хотя бы по горкам! – уже больше девяти лет. Я, правда, понятия не имею, почему он с Уорриком вдруг эту тему поднял, - может, просто на горки его повел про зависимость его игровую разговаривать, а тут и к слову пришлось… Но Браун говорил, что сам Грис к нему ни-ни, только как наставник и помощник, и если хочешь, просто на свою жизнь случайно пожаловался… Вот я и стал смотреть, когда у Гриссома поведение изменилось, - влюбился, думаю, в кого-то! А потом и вычислил – в кого. Так что прости, Грэгго, что сразу не сказал, - но ты бы и не пошел со мной тогда ни на какую выставку? А теперь я так счастлив, что ты гей, и что тебе наш босс тоже нравится… - Погоди, погоди, - оторопел я. – Вроде пока я ни в том, ни в другом не признался! - А и не надо признаваться, - мы же не на допросе? Я уже ви-ижу, что ты тоже к Грису неравнодушен. А при этом факте вовсе и не обязательно, чтобы ты был гей, – достаточно того, что именно он тебе нравится! - Да гей я, гей… по большому счету, - вздохнул я. – Успокоился? А теперь пошли опять птиц смотреть. Ник замешкался, и я, решившись, добавил: - Только, Ники… ты это… - Нее, никому не скажу, будь уверен!.. - Да не в этом дело, - я досадливо поморщился. – Скажи… ты правда уверен, что Грис это… тоже? - Я же тебе сказал – гарантированно! Так что действуй, Грэгго, ты ведь у нас моложе и раскрепощённее!.. - Шутишь, что ли? Как я буду действовать? - А хотя бы на выставку его своди! Пауков каких-нибудь. Или вот тех же птиц! Посмотрите там на голубя – покровителя влюбленных, - и все сразу станет ясно… - Хорошая мысль, - я встал из-за стола, и Ник встал вслед за мной. – Пойдем тогда, я хотя бы буклеты возьму. - Молодец, - Ник опять хлопнул меня по плечу. – К тому же, имей в виду: где птицы, там и насекомые!.. *** Ночью мне снилась эта дурацкая выставка, и то, что Гриссом все-таки со мной туда пошел. Что мы с ним ходили по этой самой выставке чуть ли не за руку, а он всё рассказывал мне, чем питаются калифорнийские кондоры и кукушки, а я слушал, открыв рот, и задавал невпопад какие-то вопросы. А потом мы с ним сидели в том самом кафе и вместе пили пиво, а потом договорились до того, что вот сейчас уже нам срочно надо всё бросить и поехать ко мне, или к нему, – все равно куда, и там продолжить нашу беседу о птицах и насекомых. И по тому, как в этом сне смотрел на меня Гриссом, я понимал – не о птицах мы с ним будем там разговаривать! Сердце привычно ухало в низ живота, и я тоже по-дурацки улыбался, прекрасно видя, что Гилу не нужно никаких слов, что он прекрасно замечает мое состояние, и знает, что я готов с ним сейчас куда угодно и на что угодно!.. Мы выскочили из этой кафешки ловить такси: и тут, когда мимо меня, буквально в нескольких дюймах от лица, пролетел странствующий голубь, - я и понял, что это сон. И что в реальности, наверное, не пойдет со мной Грис ни на какую выставку. И не будет ничего мне рассказывать, и перебирать мои пальцы в такси украдкой тоже не будет, и смеяться у моей двери, пока я судорожно ищу ключ, что «вот стоим мы тут, как четыре дурака», не будет тоже…. Это всё только сон, и я уже к этому привык: когда просыпаешься, а всё пропало. И Гила рядом со мной нет, и никого нет вообще, – да мне никто, кроме него, и не нужен больше. И я просто с ума сошел. Да и сойдешь тут - скоро два года, как я о нем думаю, и ведь Стоукс прав, Грис постоянно мне подкидывает поводы для таких мечтаний: то разговор какой-то затеет, то спросит что-то, то о семье моей слушает, голову склонив к плечу, так внимательно…. И сейчас мне это, черт подери, виделось как вживую: как мы с Гилом на выставку эту пошли, а потом ко мне поехали, и как я его целовал у себя в прихожей, как шептал, что сейчас лопну просто, и как он раздевал меня, неторопливо и уверенно, и я знал, что сейчас все будет, непременно будет, и так здорово, что птицы нам помогли, не иначе голубь – и правда покровитель влюбленных!.. А теперь оказалось, что и это всё - только сон. Господи, сколько же можно. Всё. Не надо никакой выставки. Я вот сегодня на работу приду, улучу минутку, и безо всяких птиц ему все скажу напрямую. Мол, что хотите делайте, босс, - увольняйте, пишите выговор или берите меня прямо тут в кабинете на столе, – от вас, мол, на все согласен!.. А потом, когда он посмотрит на меня эдак изучающе, подняв правую бровь, - я как раз и добавлю: что пока он думает, что со мной делать, могу предложить ему на выставку птиц сходить. За компанию.