Ромашковое поле

В воздухе висела тишина. Юноши стояли перед королём и королевой, и их сердца в волнении учащённо бились, а Фрэнка — так особенно, потому что он помнил слова мачехи о том, что она знает, где он ночевал. Парень догадывался, почему король попросил их спуститься в обеденный зал, и в какой-то момент ему стало действительно страшно, не просто волнительно. Джерард же пребывал в полной растерянности, не имея ни малейшего понятия, чем вызвана эта язвительная ухмылка мачехи. Он перебирал в голове воспоминания последних дней, и все они были радостными и яркими, и безумно приятными. Чего только стоила их с Фрэнком прошлая ночь, когда они, уединившись в покоях принца, изучали тела друг друга глазами, руками и губами, чувствуя себя уже гораздо уверенней и раскрепощенней. Джерард чуть улыбнулся, вспомнив родинку на внутренней стороне бедра Фрэнка, которая формой походила на сердечко. Дональд прокашлялся, и принц вынырнул из воспоминаний, обращая все внимание на отца. — Мне стало известно, что позавчера ночью Фрэнк каким-то образом избежал наказания и провел ночь не в темнице, а в своих покоях. Это правда? Фрэнк напрягся, а Джерард болезненно вздрогнул, не понимая, откуда отец мог узнать об этом. Юноши переглянулись, понимая, что их ответы — будет это ложь или правда — должны совпадать. «Да?», — одними губами прошептал принц, и Фрэнк чуть кивнул, соглашаясь с тем, что лучше будет ответить правдиво. — Да, — ответили они хором. Лицо Элизабет исказилось в ядовитой улыбке, а страх Фрэнка всё более и более усиливался. Но это был отнюдь не страх снова получить наказание, нет, это был страх за принца и его тонкие чувства, которые столь легко было ранить. — Хорошо, юноши. И как же так вышло? Заговорил Джерард. — Это всё моя вина. Я сам освободил Фрэнка, выкрав из твоих покоев ключ от темницы, когда ты уснул. Но клянусь, папа, я поступил так лишь потому, что не хотел, чтобы он провел там один целую ночь, заболев в итоге. Ты же прекрасно знаешь, как там всегда холодно. Король согласно кивнул. — Хорошо, Джерард, я понял тебя. Фрэнк, хочешь что-нибудь добавить? Фрэнку было горько от понимания того, что наказания не избежать в любом случае. — Нет, Ваше Величество. Джерард сказал достаточно. — Тогда слушайте, что я вам скажу. Ты, Джерард, поступил самовольно и, возможно, погорячился, и так будущему королю поступать не следует. И, безусловно, ты должен понести наказание. — Принц с достоинством слушал отца, не позволяя себе проявить ни одной лишней эмоции, пока Фрэнк настороженно глядел на него. — Но я понимаю, что ты поступил так в целях вызволить друга, ты пошёл на риск, и это, конечно, похвально — короли, рискующие собой ради народа, нужны. Кроме того, ты признался в том, что совершил. Так что, я ценю твой поступок и, думаю, в этот раз никто не будет наказан. Но в следующий раз я буду вынужден принять какие-то меры, учти. — Спасибо, папа, следующего раза не будет, обещаю, — теперь улыбка не сходила с лица Джерарда. Фрэнк мельком посмотрел на Элизабет, и её недовольный вид стоил многого, такой поворот событий её явно не устраивал, но возразить королю она не могла. Он тоже заулыбался, переводя взгляд на счастливого Джерарда. — Спасибо вам, Ваше Величество, — поблагодарил он короля. *** Всю следующую неделю парни были очень осторожны, проявляя свои чувства, и по настоянию Фрэнка даже спали в разных покоях. Он боялся, как, впрочем, и Джерард, что мачеха может следить за ними, ища лишний повод для наказания. Количество объятий и поцелуев сократилось до минимума, и юноши постоянно изнывали от желания прикоснуться друг к другу. И какой же радостной для них стала новость о том, что незадолго до Рождества король и королева уезжают на целую неделю в Ирландию. Приглядывать за ними должна была Луиза, и фактически это означало, что парни будут наконец предоставлены сами себе. Наступил сочельник, Элизабет и Дональд покинули замок ещё прошлым вечером, и Джерард с Фрэнком гуляли в саду, пока многочисленные слуги готовились к празднику. Снега с начала зимы выпало предостаточно, и снежинки продолжали кружиться в воздухе, медленно опускаясь на землю. Было довольно холодно, и юноши, тепло одетые, шли бок о бок по направлению к старой беседке. Они свободно держались за руки, согревая друг друга своим теплом, и вели непринуждённый разговор о предстоящем празднике. Фрэнк размышлял о том, стоит ли ему в этом году участвовать в украшении замка. Принц же в это время завороженно на него смотрел, наблюдая за тем, как снежинки застревают в тёмных волосах, и с удовольствием отмечал, какой же его мальчик красивый. Ему невероятно шёл появившийся от мороза румянец, а покрасневший нос выглядел довольно мило. Губы Фрэнка от холода стали белее, и принц последние несколько минут наблюдал только за тем, как они двигаются, формируя слова. — Так что, я думаю, — заканчивал свою мысль Фрэнк, — что сплету хотя бы несколько венков из омелы. Перестав смотреть себе под ноги, он перевёл взгляд на Джерарда, и губы его непроизвольно растянулись в улыбке, когда он увидел, как тот на него смотрит. Они остановились напротив деревянной беседки, не торопясь заходить внутрь. — Джи, ты вообще слышал, что я сказал? — Я тебя люблю, — выпалил принц, улыбаясь. Говорить это было так легко и приятно, и ему безумно нравилось это делать и следить потом за реакцией Фрэнка. — Я тоже люблю тебя, — ответил юноша, прикасаясь своими губами к губам принца, для чего ему пришлось встать на цыпочки. Джерард, последние двадцать минут думающий только об этих манящих губах, затащил Фрэнка в крытую беседку, перестраховавшись, чтобы не быть замеченными. Оказавшись внутри, юноши просто встали друг напротив друга, и Джерард, несколько секунд разглядывающий Фрэнка, сделал шаг навстречу и просто обнял его. Он сцепил руки в замок на талии парня и положил голову ему на плечо. Фрэнк обнял принца в ответ, и какое-то время они просто стояли, крепко прижимая друг друга к себе в этой уютной тишине, наслаждаясь спокойствием и безмятежностью. Хотелось, чтобы так было всегда, чтобы они могли просто быть вместе, и никто и ничто не препятствовало этому. Отчего-то Джерарда внезапно захлестнула тоска от осознания того, что ему придётся отпустить Фрэнка. Не просто разорвать сейчас объятия, а отпустить насовсем, когда придёт время. Он поднял голову, вглядываясь в теплые карие глаза любимого и находя в них отражение себя и своих чувств. — Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя, Фрэнки, — тихо произнёс Джерард, приникая к теплым губам, ещё крепче сжимая руки на талии юноши. Они нежно и медленно целовались, и время обтекало их стороной, позволяя быть вдвоём. Жить сегодняшним днём. *** В замке слуги заканчивали последние приготовления к празднику, а юноши сидели в библиотеке. Фрэнк доплетал венок из гибких веточек омелы, а Джерард сидел рядом, следя за движениями ловких пальцев. — Ты знаешь, почему мы развешиваем омеловые венки? — спросил Фрэнк. Принц кивнул головой, вспоминая, что когда-то давно Луиза рассказывала ему об этом. — Ну, считается, что омела защищает от злых духов и ведьм. — А ещё, у неё листочки всегда растут попарно, видишь? — Фрэнк протянул принцу веточку. Тот кивнул. — И поэтому считается, что если поцеловаться с тем, кого любишь, под омелой, то будешь с ним вместе навсегда. С этими словами Фрэнк надел на голову принца венок из омелы. Джерард, немного помедлив, взял со стола один из венков, надевая его на голову Фрэнку. — Навсегда, — шепнул принц. — Навсегда, — повторил Фрэнк. Юноши подались друг другу навстречу, губами и душами сливаясь в поцелуе чистой и искренней любви. *** Это Рождество в замке отмечали без обычного размаха. Тронный зал был празднично украшен, над входом висел венок из омелы, снятый с головы Фрэнка. На длинном столе стояли пять канделябров, в каждом их которых горело по три свечи. Было подано множество различных блюд и напитков. Музыкантов принц приглашать не захотел, как и каких-либо гостей, кроме священника — того требовали традиции, поэтому за столом сидели совсем немного людей: приближённые короля и королевы, несколько учителей, Луиза и даже пожилой садовник Джон. Во главе стола восседали Джерард и Фрэнк, «прям как король и королева», — по-доброму пошутил кто-то. Официальная часть уже прошла, все прочитали молитву, и теперь не торопясь ели, ведя непринуждённые разговоры. Юноши позволили себе выпить совсем немного вина, отчего у чувствительного ко всему Джерарда раскраснелись щёки. Улыбаясь, он обвёл взглядом находящихся за столом людей, поворачиваясь в итоге к сидящему рядом Фрэнку. Принц глядел на него влюблённым взглядом, ничуть не смущаясь присутствующих в зале, впрочем, те не обращали на парней никакого внимания, будучи увлечёнными разговорами и поглощением отменно приготовленной еды. — Ты такой красивый, Джи. Такой хрупкий и нежный, и самый невероятный. Мой принц, — приблизившись губами к его уху, добавил шепотом Фрэнк, — и прямо сейчас я хочу поцеловать твои сладкие губы. Отдалившись, он посмотрел на Джерарда, который буквально лучился счастьем. Поднявшись из-за стола, принц протянул Фрэнку руку. — Пойдём, Фрэнки. Настало время исполнять желания друг друга.