Заставь меня жить

      Я еду в старом разбитом трамвае, скудное освещение улицы облизывает грязные окна и мои светлые волосы. Мертвый город дышит мне в спину пеленою серой мглы. Ненавижу это место, этот забытый Богом мир. В голове всё так же серо и пусто, я улавливаю эмоции и мысли других людей, но сам я чувствовать не умею. Я - существо без прошлого, у меня красивое, не тронутое смертельными увечьями лицо, но давно прогнившее нутро. Я словно робот – бессмысленный кусок металла, набитый схемами и информацией.       Несколько лет назад я проводил своего друга в Бездну. Помню, как молочный туман обволакивал его бесплотный дух высоко над садом. Зачем я так привязался к человеку? Я ведь знал, что это запрещено, но не устоял.       Он не был соткан из пустоты, как эти твари вокруг. По сравнению с ним любой живой казался усопшим. Он не заслуживал смерти, он - словно заблудший странник между двух миров. В последнее время он часто является ко мне в видениях, словно он жив и стоит передо мной в темном душном кулуаре, скрипя половицами у меня за спиной. Только он совершенно не подобен тому образу, который я привык видеть: льняные светлые волосы и бесцветные большие глаза с чуть одутловатым детским лицом сменились на решительно очерченные скулы, черные увеличенные зрачки и темную копну волос ниже плеч. От него исходила опасность. И если бы не отличающая его от всех привычная подавленность и рассудительность, я бы никогда не узнал своего Анкэля.       Я услышал его бесцветный немой крик, перешедший в хрип, уловил укоризненный взгляд. Он дежурил фантомом над моей душой и вмиг уплывал серым туманом прочь. Он хотел меня предупредить, он хотел, чтобы я его вернул.       Это наша с ним судьба, это наша общая смерть – общее уединение, центр личного пространства. Мост лимба между мирами, переполненный колодец человеческих костей. Меня зовут Рэйн, я найду тебя, Анкэль, найду.

***

      У Камиллы сегодня очень важный день, она спросонья рванула в душ, надеясь хоть немного прийти в себя после крышесносной ночи с любимым Алексом. Парень же никуда не спешил и вальяжно разлёгся на белых простынях, потирая свое вспотевшее лицо, отходя от сна. Пара переехала в самый зеленый и богатый растительностью город Соединенных Штатов - Портленд. Случилось это лишь одну весну тому назад и стало одним из самых приятных событий в их жизни. Но с тех пор многое изменилось, особенно для парня.       Днём повседневность текла своим размеренным ручьём, но в ночное время суток Алекса терзали кошмары. Новый сон всегда был подобен предыдущему: обуглившиеся деревья без крон, серая масса людей с телесными увечьями – немые растерзанные куклы, разбитые грязные существа, седые облака, будто дыры в черном небе. Алекс бродил по выжженной земле, словно по остаткам сгоревшей планеты после страшного апокалипсиса. И он – парень с льняными светлыми волосами и мягкими, нежными чертами лица. Нет, он не был красавцем и каталожным мальчиком, как те, что изображены на обложках глянцевых журналов Камиллы. Он был самым настоящим кошмаром с растерзанными до мяса руками и потрепанными окровавленными бинтами на них. От увиденного бросало в холодный озноб и возвращало решительным броском в реальность посреди глухой ночи. Почему-то, просыпаясь после очередного ужаса, парень еще некоторое время остервенело раздирал себе шею, пытаясь стереть с нее невидимую грязь. Затем немного отходил и сам не понимал, почему он так делает.       Уютный домик в Городе Роз возле самого берега реки – это подарок молодым от родителей Камиллы. Вернее, они подарили его дочери, но та наотрез отказалась переезжать без своего любимого жениха. Переехав с ней, Алекс автоматически подписался на еще более серьезные отношения. Счастливыми этих людей назвать сложно. Кто в этом виноват, до конца не понятно: то ли парень оказался излишне «творческим» (грубо выражаясь - ленивым), то ли красивая девушка из обеспеченной интеллигентной семьи без памяти втрескалась в альфонса. - Тина, я же сказала, что буду к девяти, попытайся успокоить шефа, - голос Камиллы заставил Алекса вздрогнуть.       Девушка резко метнулась из ванной, кинув мокрое полотенце возле лежавшего парня и что-то на повышенных тонах объясняя бедной секретарше в трубку. Алекс не завидовал Тине, у которой так неудачно начался рабочий день. Он не стал долго следить за своей невестой, которая из-за расшатанных нервов не знала, куда себя деть. Вместо этого парень открыл крышку ноутбука, решив в сотый раз попытаться продолжить начатую главу своего нового детектива. В голову, как назло, ничего не лезло после их переезда в новый город. И причина даже не в смене обстановки и плохой адаптации, просто Алекс не знал, куда деться от настойчивых сновидений и правдоподобного привкуса пепла на губах после пробуждения.       Причина в чересчур закаленном характере. Детство, проведенное в американском гетто, наделило особой устойчивостью к житейским передрягам и сложным непонятным ситуациям. Излишняя мрачность города и собственного нутра позволяли великолепно приспосабливаться и не придавать особого значение штампам и ярлыкам.

***

- Я не знаю, куда она могла пропасть. Вы же листали ее блокнот, там всё расписано по часам. - Как такое могло произойти, что ваша невеста забыла столь важную для неё вещь дома? - Она собиралась впопыхах.       Напротив местного шерифа стоял парень двадцати трех лет от роду, с возмутительной небрежностью глядя на представителя власти. Вокруг глаз залегли почерневшие тени, а зрачки бешено вращались, впиваясь то в шерифа, то в выложенную брусчатку около фешенебельного уютного домика, в котором парень жил один уже вторую неделю после внезапного и таинственного исчезновения своей девушки.       В Портленд медленно, но настойчиво проникал холодный циклон. В итоге зимний вихрь не заставил себя долго ждать – выпал первый ноябрьский снег. Закружил над соснами и опустился седыми хлопьями на склоненные хребты всех зданий в округе. Горожане, учуяв морозный воздух, вмиг попрятались за занавесками своих теплых квартир и укутались в махровые пледы.

***

      Камилла пропала. Ни весточки, ни единой зацепки. Само исчезновение девушки было весьма странным и непонятным. С Алексом они в то утро не ссорились. По пути она никуда не могла деться – на работе ее ожидал важный клиент из Парижа, о котором она без умолку тараторила весь последний месяц.       Но, как выяснилось, в тот день Камилла на работу все-таки не явилась. - Я не убивал её… - Об убийстве еще рано говорить, мистер Кендал, – шериф внимательно посмотрел на Алекса. - Вы так думаете? – происходящие вокруг казалось страшной иллюзией для парня. - В большинстве случаев они возвращаются. Они возвращаются.

***

      Всё смешалось в сером тумане души и впиталось кровавой гарью сожженных тел. Моя бледная кожа усыпана различными ссадинами и синяками – ударами судьбы и глубокими порезами в памяти. Я помню только свое имя - Камилла. Мое сознание терзают неумолимые крики пострадавших, от которых исходит до предела приторный и тлетворный запах разложения, я не могу их контролировать. Они все уже давно падшие люди, им нет ни оправдания, ни прощения.       Капли крови текли по её телу, такому же прозрачно-бледному, как и мое; неряшливо накинутая светлая рубаха скрывала тонкую кожу с синеватыми прожилками и хрупкими костями – полумёртвое создание с полным осознанием своей близкой кончины. Темная ткань мрака рассеется над городом, она уйдёт с рассветом, не раньше, вместе с людским смрадом лжи и ереси. А она всё так же будет заживо сгнивать, укутанная в дымчатое одеяние, чувствительно изгибаясь и проклиная всех этих людей, растрачивая силы, сквозь стон мольбы и полного отчаяния.       Эта мертвая фея еще не раз будет являться мне в страшных видениях и звать к обрыву. Редкие пряди золотых волос колышутся от дуновения ветра, будто оставшийся огонь с адового костра. Никогда она не даст мне забыть оскверненный поселок, слезы бедных невинных, тяжелый воздух и поглощенное в чресла пожара алое небо.       Я видела, как чужие чувства горели с треском. Где я? Как сюда попала, почему мне так холодно?