stockholm syndrome.

Жизнь может измениться в любой момент. Бам! И ты уже не тот человек, кем всегда являлся. Бам! И все твои убеждения летят к чертям. И начинается новая глава. Лучшая глава. Глава, которая захватывает тебя с головой, заставляя читать днями и ночами. Читать. Перечитывать. Жить. Переживать. Глава, наполненная интригами, поворотами, невероятными историями, которые неизменно приходят к счастливому концу. Но после любых, даже самых светлых произведений, приходится возвращаться в реальность. А уж она умеет быть пугающей. Я испытал на себе все прелести реальной жизни ровно год назад. За такой короткий промежуток времени, всего за 12 месяцев, 365 дней, 8760 часов, 31536000 гребанных секунд, моя жизнь успела перевернуться с ног на голову, пронести меня через ад прямиком в рай, и обратно. И вот сейчас, я стою на обломках своей судьбы, на морозе, чувствуя, как слезы согревают холодную кожу щек. Я слегка поежился и выдохнул клубу сигаретного дыма.

***

POV Люк. Это случилось (вы не поверите) в Новый Год. Ровно 31-го декабря. Тот день стал как бы чертой. Между жизнью обычного 18-ти летнего подростка, Лукаса Роберта Хеммингса, и человека, имя которого я до сих пор не знаю. В то утро меня разбудил запах имбиря, летающий по квартире. От этого горьковато-сладкого аромата безумно повышалось настроение. Он напоминал мне о детстве, когда каждый Новый Год мама пекла по утрам имбирные печеньки, а потом мы всей семьей, включая бабушку, покрывали их глазурью. И из года в год в большой тарелке со сладостями можно было найти мою елочку, которая почему-то всегда была красного цвета. Но время шло. И уходя, забирало людей с собой. И вот уже не мама с бабушкой, а Синтия, наша домработница, печет имбирное печенье, которые похожи на те, из моего детства, только разве что запахом. И от этого становилось грустно. Но к грусти привыкаешь. И, знаете, я действительно к ней привык. Я даже научился заново радоваться новогодним праздникам. Но отказываться от печенек я не научился. Поэтому, почувствовав запах выпечки, пулей вскочил с кровати и спустился вниз. На первом этаже божественный аромат стал еще сильнее, а ощущение праздника - еще ближе. Я зашел на кухню, где Синтия колдовала у плиты. Завидев меня, она приветливо улыбнулась. Я любил Синтию. Эта милая старушка была невероятно активной в свои шестьдесят пять. Она работала у нас уже года два и за это время почти стала членом нашей небольшой и недружной семьи. Хотя, небольшой - это еще мягко сказано. Я жил с отцом. И все. Временами, правда, создавалось впечатление, что я живу один, ибо отец уходил рано утром, приходил поздно вечером и напивался в выходные. Но при этом умудрялся быть успешным бизнесменом. Не скажу, что честным. Но успешным уж точно. Иначе не было бы у нас ни большого дома, ни Синтии, ни печенек. В то утро отца опять не было дома. Это даже к лучшему. Я надеялся, что он и к вечеру не придет, и я просто встречу Новый Год со своими друзьями, а не с этим алкоголиком. Я открыл дверцу буфета и достал оттуда коробку с чаем. В ней оставалось лишь пара пакетиков, то есть в следующем году нужно будет купить еще чая. Опустив прозрачный пакетик в кружку с кипятком, я полез в холодильник в поисках джема. Макать печенья в джем - еще одна привычка, пришедшая ко мне из детства. Это немного странно, но в то же время, в этом нет ничего особенного, просто я очень люблю и джем, и печенье, так почему бы не объединить две любимые вещи за чашкой чая? Синтия высыпала готовую выпечку в огромное блюдо и запах имбиря, летающий по кухне, усилился еще больше. Я включил телевизор, где показывали рождественский эпизод какого-то сериала, и откусил немного имбирного печенья. Идеальное начало дня. Но если бы я знал, что меня ждет ночью... То не изменил бы ничего.

***

POV Майкл Я плеснул в лицо водой и посмотрел на себя в зеркало. Красные, только окрашенные волосы, спадали мне на лицо. Я не знаю, нравится ли мне мое отражение или нет. Я никогда не страдал способностью оценивать свой внешний вид. Мне всегда было наплевать, лишь бы волосы не оставались одного цвета больше месяца, иначе меня рискуют запомнить. Я вытер лицо полотенцем и вскоре уже закрывал входную дверь на ключ. Глянул на часы. Без пяти шесть утра. В такое раннее утро на улицах почти не было людей, и выбирать мне было не из кого. Я просто шел по асфальту, стараясь держаться на расстоянии от проспекта, где ездят машины, и ждал, когда моя жертва выйдет мне на встречу. И моя жертва была прекрасна. Они всегда прекрасны. Парень, довольно невысокого роста, шел мне прямо на встречу и смотрел в телефон. — Простите, - я остановил его легким движением руки, когда он оказался ко мне достаточно близко. Парень вытащил один наушник из уха и улыбнулся мне, - кажется, я немного потерялся. Не подскажите, где метро? Парень задумался на одно мгновение, а затем указал куда-то между домов, на другой проспект, где находился вход в метро. — Там. Это будет станция Саммер Хилл. — Спасибо, - я кивнул. Парень улыбнулся мне еще раз. - А, если не секрет, куда Вы идете в такую рань? — На учебу, - вздохнул парень. — Тогда мне очень жаль, - настала моя очередь улыбаться. Парень испугался. Он нахмурился и отошел от меня на полшага. — Простите? - осторожно спросил он. По моему телу прошелся разряд удовольствия. Я толкнул парня, и он ударился об стену, роняя телефон. Карие глаза бедного мальчика были наполнены слезами, страхом и мольбой. Это меня веселило. Я любил, когда на меня так смотрят, потому что в тот момент я решаю судьбу этого человека. Его жизнь в моих руках. Я улыбнулся, беря запястья парня в руки и прижимаясь к нему грудью. Я провел носом по его тонкой шее, остановился у губ и усмехнулся. — Как тебя зовут? - спросил я. Парень сглотнул, пытаясь выровнять дыхание, и ничего не ответил. Ужас переполнял его тело, охватил разум, словно пелена тумана, и я мог это чувствовать. Я переставил одну руку на бедро парня, другой доставая из кармана толстовки перочинный нож и раскрывая его. Услышав щелчок металла, парень зажмурился, и слезы скатились по его щекам вниз. Он не ответил. Это начинало меня раздражать. — Как. Тебя. Зовут? - переспросил я, подставляя нож к животу парня. Тот всхлипнул. — Курт, - шепнул парень. — Красивое имя, Курт, - я сложил нож и спрятал его в толстовку вновь, зная, что скоро он мне пригодится. Двумя руками я обхватил бедра Курта, и прижался к нему всем телом. Мне нравилось его тело, его глаза и имя. Я хотел насладиться этим, прежде чем лишить мира такой красоты. Я оставил между своими губами и губами Курта несколько миллиметров, прежде чем окончательно совместить их. Он мне понравился, он был чертовски горяч, особенно сейчас, когда каждая клеточка его тела просила, нет, умоляла меня остановиться. Но близилась кульминация занимательного шоу. Я осторожно достал нож и обнажил его, крутя в пальцах, не прерывая поцелуя. Затем осторожно нажал им на низ живота Курта, и парень закричал, заставляя меня отстраниться. — Тише, - шепнул я. - Если ты не будешь кричать, я ничего тебе не сделаю. Курт поверил. Поверил, замолчал, хотя все еще плакал. — Хороший мальчик, - я чмокнул его в губы, прежде чем резким движением ввести нож в его живот. Курт застыл с раскрытым ртом. Это я уже проходил - им тяжело дышать от боли, и они пытаются глотнуть хоть каплю кислорода, но увы. И я с удовольствием вытащил нож, наслаждаясь теплой кровью на своих пальцах. Курт начал захлебываться собственной кровью. Он не мог ничего сказать, не мог ничего пискнуть. Его тело медленно сползало по стене, пока не упало на асфальт. Кровь. Везде. На моих руках, на ноже, на асфальте. Она текла из открытой раны на животе Курта, из его рта, растекалась, впитывалась в его футболку. Я усмехнулся и вытер нож об джинсы Курта, что бы не замараться. — Хороший, хороший мальчик, - я провел рукой по светлым волосам парня, пачкая их. - Ты мог бы быть таким красивым. Я опустился на одно колено и поцеловал окровавленные губы Курта. — Прости, - прошептал я. Мне правда жаль.

***

Я прикрыл глаза и глубоко вдохнул. По телу прошелся поток наслаждения и удовлетворения. Кто я? Меня зовут Майкл. Что я? Убийца. Я чудовище, которое лишает людей жизни, и в отличие от многих других таких же, я это осознаю. Больше скажу, мне это нравится. Я не скажу, что мне плевать на моих жертв. Мне действительно их жаль. Представьте, идете вы на работу или в магазин, думаете о своем светлом будущем или счастливом настоящем, а через несколько минут уже валяетесь в луже собственной крови где-то в подворотне. Обидно, не так ли? Но я не остановлюсь. Убийства - мой наркотик, я должен убивать, заставлять людей страдать и просить пощады. Так я удовлетворяю потребность, иначе я не выживу. Я псих. И это нормально. Все мы психи в какой-то мере. Согласитесь, каждый день просыпаться в одно и то же время, что бы идти в одно и то же место и делать одни и те же вещи. Это ли не сумасшествие? Или признаваться кому-то в любви, желать кого-то, одного человека, и жить только ради него. Тот же вопрос. Каждый просто сходит с ума по своему, и вот такой мой способ. Я посмотрел в окно, где уже начинало темнеть. Наверное, мне пора. Я не хочу проводить новогоднюю ночь один.

***

POV Люк Тот день слишком быстро подошел к концу. После завтрака я позвонил друзьям, договорился о встрече на площади в одиннадцать вечера. К тому времени уже соберется толпа народу, зато мы будем стоять ближе к нашему любимому бару. Затем я помог Синтии приготовить пару салатов, которые этой ночью никто есть не будет, и, не найдя занятия получше, просто завалился смотреть телек. Все-таки перед этой плазмой на всю стену слишком трудно устоять, как бы меня не раздражал её мажорский вид. Огромный экран обрамляла тонкая рама под золото. Такого же цвета были громадные колонки по бокам, дивидишник и даже пульт. Все вместе хоть и выглядело запредельно дорого, что было близко к правде, но меня жутко бесила бессмысленность этого сооружения. Бессмысленность этого места. От нашей квартиры за километр разило пафосом. Отец тратил деньги на внешний вид, на никому не нужный имидж и никогда не думал о том, чтобы заглянуть внутрь дома. Ведь наша и без того неполная семья разваливается еще больше. После маминой смерти мы стали друг другу чужими. Иногда, набухавшись в стельку и разваливались на этом дурацком черном диване, обитым бархатом, он смотрел на меня так, словно видел впервые, и довольно долго вспоминал мое имя, перед тем как попросить подать ему чертов пульт. Про дни рождения я, пожалуй, промолчу. Но я привык. По крайней мере, мы богаты. И у меня есть друзья, проверенные временем. С Эштоном и Калумом мы дружили еще с детского сада. Вместе дурачились, вместе росли и всегда везде ходили втроем. И сегодня мы снова соберемся втроем. Когда я досматривал уже третий по счету фильм про Новый год, Синтия громко со мной попрощалась, перед тем как уйти. Я попрощался в ответ. После пятого фильма, зазвонил телефон, и я понял, что пора идти. Я быстро поднялся к себе, вытащил из комода какой-то свитер, и, в спешке натягивая его, принялся искать по всей комнате джинсы. Это место было чуть ли не святым. Свою комнату я выбирал сам, обустраивал сам, и живу в ней сам, не впуская почти никого. Это мое убежище. Я сбегаю сюда, когда хочу побыть наедине, не хочу видеть отца и хочу просто спрятаться ото всех. То есть, почти всегда. Но как бы я её не любил и не оберегал от чужих глаз, здесь всё равно царил бардак, и свои джинсы я искал минут десять. Наверное, поэтому и опоздал. Эштон и Калум уже давно стояли под окнами, ожидая моего появления. Вернее, машина Калума стояла, а сами парни сидели в ней. Застегнув пуховик, я поспешно вышел из дома, закрыв дверь на ключ, и поспешил к белой тойоте. Эта машина с нами давно. С того момента, как Кэл получил права. Родители подарили ему их старую тачку, но этого хватило, чтобы осчастливить нас троих. Я юркнул в теплый салон, занеся с собой немного снега. — Привет, - сказал я, пристегиваясь. — Привет, - поздоровался Эш, и тут же повернулся к Калуму, - если ты сейчас же не тронешься с места и мы не сможем занять в баре места, я придушу вас обоих. Что-то проворчав себе под нос, Худ завел мотор.

***

POV Майкл Я зашел в бар, где обычно легко можно было найти кого-нибудь отвлеченного, молодого и веселого. Таких людей совсем не сложно потащить за собой в безлюдное место. Люди, у которых желание жить бурлит в жилах, обычно эту самую жизнь не берегут. Под предлогом "живем один раз" они могут пойти за незнакомцем хоть куда - к нему домой, в ресторан, - и закончить в сырой земле. Как я и ожидал, тридцать первого декабря в баре на углу улицы Грин Парк людей было не больше, чем в любой другой день в году. Кажется, даже меньше. Ну, у меня есть время. Я подозвал к себе официантку. — Здравст... Ох, Майкл, привет, - девушка мне мило улыбнулась. Я ответил тем же. В этом баре меня знают все. То есть, вообще все: официантки, бармены, и особенно хозяин заведения. — Привет, Кайли, - девушка закусила губу, когда я сказал ее имя. Ненавижу, когда со мной заигрывают. Это мерзко. Мерзко и неправильно. Уверен, если бы она знала, кто я на самом деле, она бы не улыбалась мне, теребя в пальцах свой блокнот, - я начну с кофе, пожалуй. — Как обычно? - Кайли записала что-то в свой блокнот, продолжая улыбаться во все тридцать два. Я кивнул, и она отошла. За окном пошел снег. Типичная новогодняя картина - снежные хлопья медленно падали на асфальт, на ту часть площади, которую мне было видно из бара, а в самом помещении играла приятная музыка, - кажется, что-то из the Beatles. Я люблю, когда меня окружает уют. Тепло, музыка, тихий смех девушек за столиком у входа. В уюте я забываю про свою потребность, и нахожу, наконец, удовлетворение в красивых, обычных вещах. Я всегда хотел быть нормальным. Простым, обычным двадцатилетним парнем из Майами. Но я никогда таким не был и таким никогда не буду. С самого детства мне не суждено было стать обычным. Люди разрушили меня.

***

POV Люк На площади, как я и говорил, было очень людно. Но как ни странно, маленький, незаметный бар на углу улицы, пустовал. Вернее, был занят только наполовину. Не знаю, то ли это из-за того, что местные не любят дешевизну, то ли мерзнуть снаружи им нравится больше, но по праздникам народу тут не было, и это нам на руку. В этом заведении мы зависаем уже третий год. То есть, с самого его открытия. Управляющим был наш общий друг, Джон. Он всегда делал скидку на выпивку по и без того смешным ценам. Чисто, не людно и дешево. О чем еще можно мечтать? Я не знаю, почему Эштон вдруг подумал, что мы можем не успеть занять места. Два года подряд успевали. Оглядевшись по сторонам, мы выбрали столик у окна. Калум сел рядом с Эштоном, а я напротив них. Лицом к какому-то парню в черном капюшоне, из под которого выглядывали цветные пряди.

***

POV Майкл Колокольчик над входной дверью тихо прозвенел, и я неосознанно посмотрел в ее сторону. Парни сели за столик напротив меня, - двое спиной, один смотрел в мою сторону. Тот, чьи светлые волосы красиво вылезали из-под черной шапки. Обладатель великолепно-голубых глаз. Идеально-голубых. Это был именно он. Он был моей идеальной жертвой. Я понял это еще тогда. Я уже фантазировал, как прекрасны будут его голубые глаза, наполненные слезами. Мысленно уже пробовал на вкус его сладкую кровь. И я определенно выбрал его. Если бы в тот момент я знал, чем для меня обернется этот выбор, я бы, вероятно, в ту же секунду вышел бы из бара и ушел искать другую, возможно, менее идеальную жертву. Но я восхитился им тогда. Я не понимал, как можно быть таким прекрасным. И когда он посмотрел на меня, внутри что-то оборвалось. Он должен быть моим. Я хочу его. Как ребенок хочет игрушку, как человек хочет нечто, делающее его счастливым.

***

POV Люк Парень поднял глаза, и с этого момента моя жизнь разделилась на две части. Раньше меня звали Лукас Роберт Хеммингс и мне было 18 лет. А теперь я не мог вспомнить ни имени, ни возраста. Этот безумный взгляд словно приковал меня к месту. По спине пробежала колонна мурашек. Секунда - и я оказался в ловушке. Я не могу отвести глаз, не могу пошевелиться, не могу думать, не умею дышать. Я не понимал, что вообще происходит, я просто сидел я пялился в незнакомые зеленые глаза, которые находились одновременно и близко, и далеко от меня и не делал ничего, чтобы остановить это. Взгляд парня пробирал до костей. Казалось, что он слышит все, что я думаю, знает все, что я пережил, все что переживу, проникает в самые потайные уголки моего сознания, и... мне показалось, или он улыбнулся? — Люк. Голос Калума дошел до меня настолько неожиданно, что я даже вздрогнул. Он щелкнул пальцами перед моим лицом. — Эй, очнись. — Да, я слушаю, - я выдал эту фразу слишком быстро и слишком громко, и некоторые люди даже обернулись. Я почувствовал, что краснею под их взглядами. Не то, чтобы меня заботило мнение окружающих, просто реально стремно, когда на тебя смотрит столько незнакомых глаз. А ты пялишься в одни. В этот момент нам принесли заказ и я благодарил бога и официанта за то, что они пришли и спасли меня. Девушка расставила тарелки на стол и ушла. За это время остальные посетители вернулись к своим делам, а обладатель зеленых безумных проницательных глаз вообще куда-то ушел. За его столиком сидела группа подростков. Я вздохнул и испытал нечто, похожее на облегчение. Лицо обдало жаром, стало как-то не по себе. — Я сейчас вернусь, - пробормотал я. Медленно выбравшись из-за стола, я направился в уборную. Толкнув белую дверь, ведущую в мужской туалет, я подбежал к раковине и несколько раз плеснул в лицо холодной водой. Подняв голову, я увидел в зеркале его. Он стоял позади меня. И держал что-то темное в руках. Вроде мешок. Стоп, а зачем ему мешок? Парень облизнул губы. Позвоночник обхватила чья-то ледяная рука, я чувствовал, что не могу пошевелиться. Опять. Что он сейчас сделает, ограбит меня? Изнасилует? Убьет? Ограбит, изнасилует и убьет? — Чувак, давай погово... Я не успел договорить слово, не успел додумать мысль, не успел пожить жизнью, полной событий. Не успел закончить школу, поступить в университет, жениться, найти работу, завести детей и узнать, что значит семья и счастье. Вместо этого мне досталось нечто темное и непонятное. Что-то, что я не могу описать. Возможно, я просто псих или судьба так нелепо надо мной шутит. Нелепо и не смешно. Я не знаю, как это называется. И я тем более не знал этого тогда, в том туалете, когда незнакомый мне парень накинул мне на голову мешок и толкнул меня, отчего я ударился об раковину с такой силой, что почувствовал на губах собственную кровь. Я успел сплюнуть ее прежде чем меня снова толкнули и я окончательно погрузился во тьму. И, небольшой спойлер: очнусь я уже в аду. Бам.